Александр Вячеславович Башибузук 
Шериф и его кот

Очень дикий Запад – 2

СИ; 2021
Аннотация

Ветеринар Бенджамен Иванович Белов, он же знаменитый Док Вайт, продолжает осваиваться в Монтане, конца девятнадцатого века. Что случится завтра, можно даже не загадывать — потому что может случиться всё что угодно. Это же Дикий Запад. Просто очень дикий Запад.

Александр Башибузук Очень Дикий Запад
Шериф и его кот

Пролог

Несколько людей в белых халатах, шапочках и повязках на лицах, склонились над покрытым белой простыней массивным, полным телом.
Яркие лампы под потолком с большими рефлекторами, покрытые белой плиткой стены и пол, множество блестящих, жутковато смотревшихся инструментов на столике прямо намекали на то, что проводится хирургическая операция. Правда тот факт, что лампы керосиновые и некая примитивность операционного стола, свидетельствовали о том, что дело происходит в не столь давнем прошлом.
В операционной царила деловая атмосфера, сухие отрывистые команды мгновенно выполнялись, врачи действовали, как единый, хорошо налаженный механизм.
Неожиданно послышались приближающиеся быстрые шаги, сопровождаемые мелодичным звоном, через мгновение дверь с треском распахнулась, и в операционную влетел высокий стройный офицер в синем кителе и голубых бриджах. Начищенные сапоги и кокарда на кепи блестели, у пояса болталась сабля, а молодое румяное лицо с редкой курчавой бородкой, было искажено гримасой собственной значимости.
— Кто из вас доктор Вайт! — местами срываясь на фальцет, властно поинтересовался он, нетерпеливо постукивая стеком по голенищам сапог.
Немедленно последовал сухой и чёткий ответ.
— Пошёл вон…
— Что? — взревел офицер, растерянно поводя взглядом по людям в белых халатах. — Кто это сказал?
Судя по всему, он так и не понял, кто ему ответил, так как маски полностью обезличивали врачей.
— Я лейтенант Ассман! — в ярости заорал офицер. — Полковник Пимпс серьёзно ранен! Ему требуется немедленная помощь! Извольте…
— Через несколько минут операция закончится, и я уделю внимание вашему полковнику… — не оборачиваясь, ответил один из врачей.
— Я приказываю… — лейтенант шагнул к врачу, но тут же осёкся и недоуменно уставился на торчащие из-под простыни на операционном столе покрытые курчавой светлой щетиной ноги, заканчивающиеся копытами. — Что… Что это? Вы… вы режете свинью?
— Кабана… — спокойно пояснил доктор. — Но не режу, а оперирую ему грыжу.
— Да что вы себе позволяете!!! — взвизгнул офицер. — Полковник нуждается…
— Кабан мистера Чжао тоже нуждается в помощи, — безразлично ответил доктор. — Покиньте операционную, или вас выведут…
— Да я тебе мозги вышибу, паршивый докторишка!!! — брызгая слюнями, заорал Ассман, выхватывая из кобуры револьвер.
Раздался глухой чёткий стук, лейтенант зачем-то клацнул зубами, безвольно перебирая ногами, пошёл боком и с грохотом рухнул в угол.
Доктор досадливо поморщился, потирая кулак и сухо приказал:
— Сестра Каранфила, приберите шестизарядник этого идиота и его самого оттащите в другую комнату. Доктор Беркович, не спать, начинайте шить. Напоминаю, брюшину не захватываем, только кожу. Доктор Тернер — вы со мной, посмотрим, что стряслось с этим полковником…

Глава 1

Полковник Джейсон Пимпс, честно говоря, походил на настоящего полковника, разве что своим крайне вздорным нравом.
Плюгавое тельце, кривые, «кавалерийские» ножки и презрительное выражение на сухенькой, украшенной козлиной бородкой мордочке — словом, крайне неприятная личность.
Хотя, как я уже успел узнать, полковник оказался лихим воякой, перефразируя знаменитое выражение из стихотворения «Бородино», слугой — Конгрессу, отцом — солдатам, правда с ранением у него, как-то не сложилось — несмотря на сравнительную тяжесть, ничего героического в нём и в помине не было. Индейская стрела просадила насквозь левую ягодицу и дошла до середины правой. Артерии, и нервы, коими изобилует седалищное место, к счастью, не задела, однако, от недалёкого ума, ещё до визита ко мне древко выдернули и, конечно, наконечник остался в мягких тканях
— Да что ты там возишься, никчёмный докторишка!!! — истошно взвыл полковник и активно завертел тощей задницей.
— От же пизда материна! — по-сербски ругнулась сестра Каранфила и прижала могучей рукой башку Пимса к столу. — Понизно лагати, педер!
Но тут же покраснела, и смущённо потупилась.
Надо сказать, что сербка, несмотря на монашеский сан, никогда не стесняет себя в выражениях, однако, после того как, всегда искренне стесняется случившегося конфуза.
— Что она сказала, что она сказала? — забеспокоился Пимпс, настороженно косясь на монашку.
— Она сказала, если вы будете дёргаться, то можете умереть от кровопотери, — перевёл я.
— Да что эти бабы понимают! — снова забрюзжал Пимпс. — Шевелитесь, доктор, мне что здесь лежать до самого рождества?!!
— Сейчас придётся потерпеть, полковник… — я принял от Тернера инструмент жутковатой конструкции, чем-то напоминающий циркуль и одновременно съёмник подшипников.
Местную анестезию я провёл, однако трёхпроцентный раствор кокаина, который приходилось использовать ввиду полного отсутствия других анестетиков, не давал стабильно надёжного обезболивающего эффекта. А передозировка грозила очень неприятными осложнениями.
— Да что ты понимаешь! — гордо забухтел полковник. — Терпеть — ха! Ты сейчас увидишь, как может терпеть настоящий солдат…
Через мгновение операционную огласил истошный вопль, чем-то напоминающий брачный рёв оленя. Пимпс судорожно дёрнулся и благополучно перешёл в обморочное состояние.
— Ты глядай коя заебанция! — облегчённо ругнулась сестра Коранфила.
— Ага, заебанция… — согласился я, рассматривая зажатый в пинцете треугольный кусок металла.
— Работаем? — доктор Тернер решительно взмахнул ланцетом.
— Работаем… — снова согласился я. — Хорошенько почистите раневой канал, и дренаж не забудьте…
Доктора Тернер и Беркович за прошедшее время значительно продвинулись в медицинском ремесле, и я уже вполне спокойно доверял им несложные случаи.
Проследив для порядка за началом манипуляций, я вышел из операционной и отправился к себе в кабинет.
Глухо хлопнула пробка, из горлышка бутылки в серебряную рюмку с заманчивым бульканьем пролилась янтарная струйка.
Наша с Рамзи Макалистером винокурня наконец начала выдавать на-гора продукцию, надо сказать, весьма качественную и очень быстро завоевавшую популярность в городе и округе, но я предпочитаю старое доброе шотландское, которое Рамзи всё ещё гонит в малых количествах.
Отсалютовав оленьей башке на стене, я опрокинул виски себе в рот, с наслаждением зажмурился и взялся за сигару.
Да уж, расскажи кому — никогда не поверят.
А всё началось с того, что мне нанесла визит почтенная и милейшая Маргарита Альбертовна Кацнельбоген со своим…
— Мр-р-мяу… — на колени одним прыжком вскочил огромный рыжий котяра.
— Как дела, шерстяная колбаса? — я ласково потрепал за холку сибиряка.
— Му-у-уррм… — кот по-хозяйски потоптался по мне и мигом свернулся в здоровенный пушистый ком.
— Со своим Мусичкой… — продолжил я вслух свою мысль.
Сразу после чего, а точнее, под конец этого визита, меня каким-то неведомым образом занесло на Дикий Запад. Бахнула молния — и всё, приехали.
Да-да, тот самый, настоящий, настоящей не бывает — Северо-Американские Соединенные Штаты, независимая территория Монтана, образца ажно тысяча восемьсот семьдесят шестого года.
И пошло-поехало…
Бандиты, первопроходцы-маунтинмены, переселенцы, индейцы, салуны, бордели, шлюхи и ковбои — весь антураж налицо. Хотя вру — ковбоев я почти не видел, в Монтане за них выступают старатели. Разведение крупного рогатого скота здесь пока ещё в самом зачаточном состоянии.
Как выжил — сам диву даюсь. Чего только не было, даже на задницу мою пару раз покушались, тьфу ты, прости Господи!
— Мдяя-я-я-я!!! — из-под стола с пронзительным мявом вдруг выметнулась рыжая молния, пронеслась по стене, а потом, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, спрыгнула на пол и пошла боком, словно норовливый иноходец.
— Слышь, папаша, приструни чадо… — притворно сердито буркнул я Мусию. — Совсем распоясалась зверюга…
Сибиряк даже ухом не повёл, а огненно-рыжий, пушистый зверёк, так же неожиданно угомонился, присел на задние лапки и умильно наклонив головку, просительно уставился на меня.
Я невольно улыбнулся и хлопнул ладошкой по коленке.
Муна одним прыжком запрыгнула, быстро отвоевала у Мусия место и тоже скрутилась в комочек.
— Охо-хо… — вздохнул я и запустил уже обе руки в шёрстку питомцев.
Мамаша Муны оказалась весьма скверной матерью, очень быстро бросила дитя и скрылась в неведомом направлении. Мусий тоже не отличался выдающимися отцовскими качествами, так что воспитывать эту рыжую бестию пришлось лично мне.
Как у сибиряка и самой настоящей канадской рыси получилось потомство, я даже не представляю — но котёнок, по своему внешнему виду — практически ничего от папаши не взял и выглядел почти точь-в-точь, как настоящая рысь — разве что мастью немного пошёл в отца.
Назвал ее Муной, в честь… единственного человека в моей жизни, к которому у меня… у меня… в сердце теплились чувства.
Но на этом, пожалуй, про индеанку закончу. До сих пор слишком больно.
Никаких особых хлопот рысёнок не доставляет — зверюшка растёт на диво смышлёной и самостоятельной. А ещё хитрющей, как три лисы вместе взятых, свирепой как пума, взбалмошной, лихой, шаловливой… словом, эпитеты можно продолжать до бесконечности. Но это дело такое, дети, цветы жизни, сплошная радость, что с них возьмешь.
Дети…
Без деток лично у меня тоже не обошлось.
Да-да, Док Вайт стал счастливым папашей.
Пруденс родила мне дочь — Екатерину, Бель сына — Питера.
По годику уже малышам, растут не по дням, а по часам. Кэт — уже топает, а Пит — в первый раз назвал меня папой. Из мисс Меллори и мисс Морган получились великолепные матери. Я тоже стараюсь не отставать по мере сил, правда у меня с Пру и Бель очень сложные отношения. Но об этом позже…
Со стороны операционной опять послышались грозные вопли, видимо полковник снова пришёл в себя.
— Брысь… — я согнал с себя кошаков и встал.
— Какого чёрта!!! — ревел полковник. — Какая больница? А кто за вас, гражданских засранцев с индейцами воевать будет!
— В чём дело полковник?
— А-а-а, это ты, никчёмный докторишка? — Пимпс уставился на меня дурным взглядом и обличающе ткнул пальцем в Тернера и Берковича. — Они хотят меня оставить в больнице! Меня, полковника Джастина Пимпса! В больнице!
— Они правы, — спокойно подтвердил я. — Как минимум неделю вам необходим тщательный уход и ежедневные перевязки. В противном случае всё закончится очень плохо.
— П-фе… — презрительно фыркнул полковник. — Уже через пару дней буду в седле! А с перевязками справится и мой денщик! Эка невидаль — эта заострённая палочка. При Геттигсберге мне засадило картечью и ничего…
— Как угодно… — я флегматично пожал плечами. — Вы свободны, полковник. Я снимаю с себя всю ответственность.
— То-то же! — Пимпс самодовольно усмехнулся и сделал попытку встать.
Но, очень ожидаемо, опять заорал дурниной и очень быстро угомонился.
— Док… — в тоне полковника сильно поубавилось наглости. — Док, скажите, когда я смогу сесть в седло?..
— Через месяц, не раньше. Но прогуливаться сможете уже через неделю — это я обещаю.
— Ра-а-ар!!! — бессильно потрясая кулачками зарычал полковник. — Ладно, док, но, чёрт побери, в больнице я не останусь! Ещё чего не хватало.
— Вы можете остановиться в гостинице у Артура Кросби, а на перевязки к нам вас будут привозить.
— Виски в этом чёртовом городе есть? — жалобно поинтересовался Пимпс.
— Сколько угодно, полковник. Сколько угодно, лучшего виски по эту сторону Скалистых гор. Бордели тоже присутствуют в ассортименте. Вы не пожалеете, что остались. В любом случае, перевозить вас на дальние расстояния пока совершенно невозможно.
— Чёрт с вами, зовите моих солдат, пусть несут в гостиницу… — сдался полковник.
— Не сейчас — час или два придётся провести у нас. Это не обсуждается, полковник. В палату! — Я подал знак Тернеру и Берковичу и снова вернулся в кабинет.
На сегодня всё, а значит халат долой. Вместо него сюртук, а на пояс кобуру с верным «Смит-Вессоном» русской модели. С момента попадания у меня образовался внушительный арсенал из револьверов разных моделей, но «Смиту» я не изменяю. Хотя скоро придётся его менять на такой же — усиленная тренировочная пальба не способствует долговечности нынешнего оружия.
Так… поправить галстук, навести лоск на сапоги и шляпу на башку. Ага… поправить ленточку на тулье. Вот и всё, Док Вайт принял свой обычный вид.
Глянув в зеркало, я поморщился, как всегда при виде своей физиономии, и двинулся на выход в сопровождении почетного эскорта из Мусия и Муны.
И в коридоре наткнулся на монашку.
— Сестра, вы домой?
— Домой… — сербка сильно покраснела, опустила голову и застенчиво прошептала. — Говорить с тобой хочу, больше не с кем, на душе тяжело…
Я молча развернулся и вернулся в кабинет, после чего налил виски в стопку и вручил её монашке.
— Слушаю, сестра Каранфила. Что у вас случилось?
— Лоше дело, лекар Бен, плохо… — мешая русские слова с сербскими, подавлено ответила монахиня, залпом выпила и неожиданно горько завыла. — У-у-у, прекршио завет, нарушила курва, Нема ми опроштай, нема…
— Н-да… — я силой выдрал из её руки стопку и снова наполнил её. — Пейте и говорите, нельзя держать в себе такое.
— Не можно… — согласилась Каранфила и также лихо отправила в себя очередную порцию.
— Так что случилось?
— Срамно ме… — монахиня потупилась.
— Я в первую очередь доктор — так что мне можно. Говорите.
— Дала… — тихо призналась монахиня. — Дала тому германскому пичкарю…
— Что дала? Кому дала? — я сразу не понял, о чём ведёт речь сербка, но потом, когда, наконец, дошло, едва не расхохотался.
Ну ничего себе! Уговорил всё-таки грёбаный дойч. Да уж… с одной стороны это как бы и хорошо, я давно замечал, что аптекарь и сербка друг к другу явно неравнодушны, а с другой… всё-таки монашеского звания девка, может и руки на себя наложить. Из меня психолог, как из полковника Пимпса церковный звонарь. И вообще, хрен его знает, что им за такое положено. Нет, это не Дикий Запад, а цирк какой-то, столько забавного и комического, как здесь, со мной за всю жизнь не случалось.
Бутылка уменьшилась ещё на одну порцию, а потом ещё на одну — уже для меня. В самом деле, здесь без горячительного не разберёшься.
— Как это случилось? Он тебя заставил?
— Нет, не силил, не заставлял! — категорически возразила монахиня. — Я сама дала… — она посмотрела на низ своего живота и призналась трагическим тоном. — Слаба на пичку я — день и ночь покоя нет. Молилась, уязвляла себе постом и вервием — ништа не помаже. Курва и есть. Пути мне курац! Пропала душа!
— И как это случилось? — машинально поинтересовался я.
— Лепо случилось! — мечтательно закатив глаза, призналась монахиня. — Сначала готовил мне вкусный еда, пить с ним немного, потом он стихи читать, потом целовать меня сюда… — она ткнула пальцем себя в низ живота, — потом я ему сосай, а он заходить с этой сторона… — Каранфила привстала, слегка наклонилась и пришлёпнула себя по обширной заднице. — Лепо было…
Она вдруг опять покраснела, закрыла себе лицо ладонями и снова завыла.
Бутылка опустела в мгновение ока, ничего лучшего алкогольной терапии я придумать не смог.
Впрочем, она своё дело сделала — Каранфила слегка успокоилась.
— Сниму постриг! — решительно заявила она. — Кривить душой не приучена. А вину пред Господом — отмолю! Обет дам — никому не давать боле!
— Тише, тише с обетами!!! — я быстро остановил разбушевавшуюся монашку. — Не давать — это лишнее. Достаточно обойтись не очень строгой диетой. Тьфу ты, постом, конечно. А с пичкарем Тиммермансом я поговорю, не переживай.
— Предложение мне делал… — застенчиво призналась сербка. — Принять? Будешь посаженным отцом мне?
— Принять! Буду! — я облегчённо вздохнул и отправил согрешившую монахиню восвояси.
Посидел ещё немного в кабинете и тоже отправился домой.
Но опять не дошёл даже до своего жеребца.
Едва входная дверь открылась, как в меня уставилось сразу с десяток винтовок Спрингфилда.
А затем из-за спин солдат вынырнул лейтенант Ассман и злорадно кривя губы заявил.
— Вы арестованы, мистер Вайт, арестованы за нападение на офицера!..

Глава 2

Честно говоря, я уже забыл о лейтенанте и даже несколько растерялся.
Ассмана молчание ещё больше ободрило, он шагнул ко мне, протянул руку и категорично потребовал:
— Сдайте оружие, мистер Вайт!
Я, наконец, полностью пришёл в себя и иронично поинтересовался у лейтенанта:
— А где ваш револьвер и сабля, лейтенант?
Солдаты, державшие меня под прицелом, опустили винтовки и дружно уставились на Ассмана.
Тот растерянно покосился на свою пустую кобуру и негодующе заорал:
— Тебе это так просто не сойдёт с рук, мерзкий докторишка! Ещё одна статья обвинения! Вы разоружили офицера при исполнении! Сдать оружие!
Из клиники выскочил Тиммерманс с дробовиком в руках и стал рядом со мной. Вслед за ним появились Беркович и Паркер.
— А-а-а!!! Препятствование законному аресту! — лейтенант отпрыгнул назад и скомандовал солдатам. — Товсь! Целься!..
На лицах солдатиков не просматривалось особого желания выполнять приказ, но винтовки они снова вскинули.
На улице показалась колоритная процессия, впереди важно шествовал монументальный толстяк в богатом, но заляпанном жирными пятнами халате и в маленькой шапочке-тюбетейке. Его обширная, лоснящаяся морда, на которой едва угадывались узенькие щелочки глаз, была преисполнена собственного достоинства. Позади него топала целая толпа персонажей азиатской наружности, но попроще видом, по большей части откровенные оборванцы.
Разглядев меня под прицелом, мистер Чжао, глава китайской общины Бьютта и по совместительству хозяин недавно прооперированного хряка по кличке Император Чжу, отдал короткий приказ на китайском языке. Вся толпа китаёзов тут же рванула вперёд и в мгновение ока закрыла меня своими телами.
— Бунт!!! Это бунт!!! — нервно стреляя глазами по сторонам, заверещал Ассман. — Немедленно разойтись! Вы препятствуете аресту! Иначе с вами поступят как с бунтовщиками! Примкнуть штыки! Целься…
В ответ у китайцев в руках появились тесаки.
Количество горожан увеличивалось ежесекундно, каждый прохожий считал своим долгом присоединиться к защитникам доктора Вайта. Солдаты прониклись своим численным меньшинством и начали откровенно нервничать.
Уж не знаю, чем бы всё закончилось, но тут, сквозь возбуждённый гомон, послышался холодный сиплый голос.
— Что здесь происходит, чёрт побери?!
Толпу, как горячий нож масло, прорезал вороной жеребец, на котором гордо восседал маленький усатый человечек с большущей шестиконечной звездой на лацкане сюртука.
Шериф Бак Эмерсон, каким-то чудом выжил в ту злополучную ночь и всё ещё исполнял свои обязанности в городе, правда передвигался в основном только на лошади. На ноги-то я его поставил, но старикан всё равно сильно сдал после ранения.
Ропот мгновенно стих.
— Эта сына собаки! — мистер Чжао ткнул пухлым пальцем в Ассмана. — Хотела арестовать наша любимая доктора Увайта!
— Что? Я не ослышался? — шериф надменно вздёрнул бровь. — В моём городе кто-то кого-то хочет арестовать? И я об это не знаю?
— Это федеральное преступление! — чванливо отрезал лейтенант. — Оно вне вашей юрисдикции!
— Да ну? — Эмерсон посмотрел на Ассмана как на таракана или на блоху. — И что же такого ужасного совершил мистер Вайт?
— Он меня ударил! — сорвавшись на фальцет, выпалил Ассман. — И разоружил! Вы обязаны мне содействовать, шериф! Иначе я буду вынужден…
— Не спеши, сынок… — Эмерсон криво усмехнулся. — Что я должен или не должен — я знаю лучше тебя. Для начала, расскажи мне, как всё случилось.
— Я потребовал… — запальчиво начал лейтенант. — Я потребовал срочно оказать помощь раненому полковнику Пимпсу, а это негодяй предпочёл резать какую-то свинью и отказался…
— Эта кабана — лучше твоя мама-шлюха! — в бешенстве заорал мистер Чжао. — Эта Император Чжу! Священный кабана! Добрый кабана! Его красивый голова больше ума, чем твоя ублюдка башка!
Китайцы поддержали своего предводителя свирепыми воплями.
Шериф угомонил их коротким жестом и поинтересовался у Ассмана.
— И что же случилось дальше, лейтенант?
— А дальше… — Ассман смутился. — Дальше меня чем-то ударили по голове, разоружили и утащили в какой-то чулан, откуда я выбрался через окно…
— Эта так, мистер Вайт?
Я невинно пожал плечами.
— Не совсем так, шериф Эмерсон. Лейтенант ворвался в клинику, когда я оперировал кабана мистера Чжао…
— Моя кабана! — китаец хлопнул себя по груди и гордо приосанился. — Лучшая Император Чжу!
Я ему коротко поклонился и продолжил.
— Я выразил горячее согласие оказать помощь полковнику, но предложил лейтенанту подождать пару минут, после чего тот выхватил револьвер и прицелился в меня…
— Пичкарь! Дркач! Педер! Ебем ньего в булю! — бурно подтвердила сестра Каранфила и спохватившись, перешла на английский. — Да-да, целился в лекаря Бена. Прямо голова целился. Хотел стрелять — убивать! Майку ми!
— Так и есть, целился, — дружно поддакнули Тернер и Беркович. — А ещё нецензурно выражался и грозился всех убить.
— Это так, лейтенант? — в голосе шерифа проскользнули стальные нотки. — Вы целились в голову доктору Вайту?
— Но… — Ассман сильно побледнел и стал заикаться. — Но он… он… оскорбил меня…
— Так-так-так… — шериф сочувственно покивал, смотря на лейтенанта. — Первое — лжесвидетельство представителю закона, второе — самоуправство, третье — вооружённое нападение на представителя закона и четвёртое — препятствование законной врачебной практики. Я ничего не пропустил, лейтенант, как там тебя?
— Да что за ерунда?! — лицо Ассмана стало пунцовым. — Ни на какого представителя закона я не нападал.
Я мило улыбнулся, достал из кармана и приладил на лацкан небольшую шестиконечную серебряную звезду помощника шерифа.
Стать помощником уговорил меня Бак, правда я сразу забил на обязанности и носил звезду в кармане, на всякий случай.
— Нападал, сынок, нападал… — ласково кивнул Эмерсон. — Жаль, что судить тебя будет не городской суд, а военный трибунал, но я не поленюсь и отпишу своему сыну — капитану Аврааму Эмерсону в форт Бентон, чтобы тебе впаяли по самые шары. Слышал о таком? Вижу, что слышал. Но пока тебя заберёт конвой — сидеть ты будешь в нашей тюряжке. Арестовать!
Рядом с шерифом появилось ещё несколько вооружённых людей со значками, один из которых, рыжий молодой парень, с обезображенным ужасным шрамом левой стороной лица, заговорщицки подмигнул мне.
Благородный шотландский разбойник Дункан Маклауд, простите, Макгвайр, тоже чудом выжил, вдобавок, он помирился с Эмерсоном и даже стал его помощником.
Вокруг солдат и лейтенанта стало смыкаться тесное живое кольцо, жители города, откровенно недолюбливающие армейцев, явно обрадовались случаю надрать зад регулярам.
Лейтенант опять принялся орать команды, солдатики снова вскинули ружья.
И снова, напряжение разрядил чей-то голос. Верней не чей-то, а вопли полковника Пимпса, которого, наконец, вынесли из клиники.
— Что тут творится? — свирепо орал полкан, лёжа задницей к верху на носилках. — Почему я ничего не знаю! Разойтись, мерзавцы! Где эта задница с погонами? Лейтенант Ассман, чтоб тебя, живо ко мне!!!
Лейтенант склонился к носилкам и живо наябедничал об учинёных обидах.
— Что? — в буквальном смысле взвыл полковник. — Арестовать? Ты совсем идиот? А кто мне задницу лечить будет? Ты? Молчать, я спрашиваю!
А когда Пимпс с чужих слов узнал, что Ассман прохлопал ушами своё оружие, так вообще впал в праведный экстаз.
Спас лейтенанта опять голос со стороны.
— Пимпс, старый хрен, это ты?
— Чего? Да я сейчас… — полковник свирепо обозрел толпу, остановил взгляд на шерифе Эмерсоне и ошарашено охнул. — Проклятье, Бак, старый ты чертяка…
А ещё через пару секунд оба старикана уже обнимались.
Про лейтенанта и меня почтенные ветераны напрочь забыли. Лишённая развлечения толпа потихоньку начала расходится — остались лишь китайцы.
Ассман зло кусал себе губы, мне было глубоко плевать, как на него, так и на всех окружающих — хотелось только одного — побыстрей свалить домой.
Постояв немного, я, было, начал перемещение к больничной конюшне, где квартировал мой жеребец Жирик, но, чёрт побери, опять не дали!
Сначала налетели китайцы.
— Моя любимая дока Увайта!!! — мистер Чжао, кланяясь как заводной болванчик, расплылся в умильной улыбке. — Ты лечить моя кабана Император Чжу! Моя твоя любить как своя мама! Моя китаиса вся тебя любить как своя мама!
Я не ответил толстяку, потому что не мог оторвать свой взгляд от его дочери Жаохуи, что в переводе с кантонского диалекта означало — ясная мудрость.
Миниатюрная, очень красивая китаянка, тоже не отрываясь смотрела на меня, при этом, демонстративно облизывала язычком свои алые, словно нарисованные губки.
Мне сразу стало не до кабанов, полковников с лейтенантами, и не до всех китайцев вместе взятых.
Я уже начал представлять, как…
— Дока Ува-а-айта!!! — пронзительный голос клятого Чжао всё-таки вырвал меня из сладких грёз. — Моя любимая дока…
— Чего надо? — зло буркнул я.
Вся эта его притворная умильность ничуточки меня не трогала, так как я прекрасно знал клятого китаезу. Такого жёсткого, свирепого, коварного и хитрого мерзавца ещё надо было поискать. Впрочем, мы с ним очень неплохо ладили на почве некоторых совместных делишек.
— Моя хотеть проведать моя Император Чжу! — на роже китаезы расплылась широкая улыбка, отчего его и так узкие глаза вообще превратились в щелочки. — Моя хотеть угостить его любимый фенлису!
Чжао принялся совать мне здоровенный промасленный пакет.
— Мистер Беркович? — я жестом подозвал к себе доктора. — Проводите мистера Чжу к вольеру с кабаном, но кормить не давайте…
— Кака не кормить? — толстяк трагически заломил руки.
— Така не кормить! — гаркнул я. — Пока нельзя!
— Нельзя так нельзя… — быстро согласился китаец.
На самом деле, он прекрасно говорил по-английски, но на людях, всегда объяснялся на исковерканном пиджин-инглише. Хрен его знает почему.
— Свободен… — я дружески хлопнул его по плечу, а сам подмигнул его дочери.
Китаянка ответила едва заметным кивком.
Настроение сразу скакнуло выше небес, но его немедленно уронил всё тот же лейтенант Ассман.
— Мистер Вайт!!! — лейтенант исполнил чёткий кивок. — Вам не кажется, что между нами остались незавершенные дела.
Я быстро приказал пока ещё монахине.
— Сестра Каранфила, верните мистеру Ассману его шестизарядник и саблю.
— Я не об этом! — лейтенант упрямо поджал губы.
— Вы хотите вызвать меня на поединок? — догадался я. — Господи… но я не хочу вас убивать. Послушайте, вы погорячились — я погорячился. Хотите, я даже извинюсь…
Брать на душу очередной грех мне действительно очень не хотелось. И вообще, несмотря на случайно совершенные подвиги, я до сих пор оставался абсолютно мирным человеком. Правда ненавидящим весь свет и всех его двуногих обитателей, но всё равно абсолютно мирным. Хожу тут, кабанов и полковников лечу, никого не трогаю — какая нахрен дуэль?
— Как извинитесь? — лейтенант вытаращил на меня глаза.
— Вот так…
Но до логического конца этот диалог не дошёл, потому что Эмерсон и Пимпс наконец перестали обниматься и вспомнили о нас.
— Мистер Вайт… — полковник одобрительно покивал. — Тут мне мой старый друг Бак рассказал, что вы не только жопы резать можете. Похвально, молодой человек, похвально.
— Да он столько мерзавцев на тот свет отправил… — шериф обращался к лейтенанту. — Сколько мы с господином полковником за всю жизнь не положили. Мистер Вайт, на самом деле, очень хороший человек, настоящий джентльмен, а как он играет на банджо!
— Лейтенант Ассман… — вторил ему Пимпс. — Отличный благородный офицер, храбр как пума, но слегка придурковат, так кто без греха? Эх, молодость, молодость, как вспомню, какие безумства мы творили, так сразу слёзы на глаза наворачиваются. Мистер Вайт, вы ещё поладите с Алексом…
Я понял к чему клонят старые друзья, и протянул лейтенанту руку.
Тот, после некоторого колебания, крепко и искренне её пожал.
Полковник обрадовался.
— Вот и славно! Но смотрите док! — он погрозил мне пальцем. — Если вы не вылечите мне мой зад — вас вызовут на поединок все до одного мои офицеры. Ну что, Бак, командуй! Где здесь лучшее виски и самые жопастые сговорчивые девки? Господи, так я же не могу на спине лежать! А если в носилках дыру для моего свистка проделать?..
Шериф заржал и уже уходя шепнул мне.
— Зайдите ко мне завтра с утра, мистер Вайт. Есть одно неотложное дело!
Я проводил взглядом шерифа с полковником и побрёл к своему жеребцу. На сегодня осталось ещё одно важное дело — посещение своих чад в рамках отцовской опеки.
Небо быстро покрыли свинцовые тучи, нависающие над городом вершины Биг Бельт Маунтинс, то есть Гор Большого Пояса скрылись в туманной непроницаемой взвеси. Начал накрапывать дождик, а толстый слой пыли на улице сразу превратился в мерзкую липкую грязь.
Но я не обращал никакого внимания на природные причуды. Во-первых, уже привык, а во-вторых, голова была занята другим. Недавняя история тоже никак не поколебала настроение — к подобным вывертам судьбы тоже привык. Грёбаный Дикий Запад, здесь всегда так. Сегодняшний день прямо его олицетворяет: с утра мирно оперируешь грыжу кабанчику, затем откуда ни возьмись, появляется полкан со стрелой в жопе, а всё заканчивается возможным арестом с последующим пеньковым воротником на шее или неожиданным поединком. И это ещё не вечер, так что расслабляться рано.
Дикий Запад…
Ненавижу, мать его так растак.
И люблю — потому что сам пришёлся к этому времени и месту, как клинок к хорошо подогнанным ножнам.
Парадокс, однако.
Да и хрен с ним — живём дальше.
Что произошло с момента ограбления банка Додвела?
Да ничего особого. Как уже говорил — из моих друзей погибла только Муна — Дункан и Эмерсон остались живыми.
Я успешно практикую — в Бьютт стекаются пациенты со всей Монтаны. Недавно вот проводил семинар для военных хирургов. Медикаментозное прогрессорство идет ни шатко не валко — с мазями удалось быстро, аспирин тоже на последних стадиях испытаний, а вот с пенициллином не всё так гладко, скорее вовсе печально — первые образцы получили, но довести его чистоту до приемлемых градаций никак не удаётся, а о каком-либо получении продукта в товарных количествах вообще речи не может идти.
Прогрессорство в оружейной тематике вовсе стоит на месте. Все необходимые патенты мы получили — но покупать эти патенты у нас никто не спешит. А самому организовать производство в условиях Монтаны просто невозможно. Но это дело такое — рано или поздно всё равно стрельнёт.
Что ещё? За это время я сжёг неимоверное количество патронов и, как мне кажется, вышел на новый уровень в своей стрелковой подготовке. Но стабильные результаты, порой прерываются эпичными провалами. К примеру, я могу спокойно расстреливать игральные карты на полутора десятках шагов, а потом, вдруг, ни с того ни с сего, позорно промазать на этом расстоянии в бочку. Но, к счастью, подобное случается довольно редко.
К слову, попрактиковаться по реальной цели в скоростной стрельбе из револьвера с момента нападения банды на город мне так пока и не удалось — пока Господь милует.
Что касается личной жизни, как уже говорил, всё более чем сложно.
Вроде на этом всё. Хотя нет, вру — за прошедшее время я стал довольно состоятельным человеком. Теперь точно всё.
— Герр Вайт! — встретившийся по пути всадник на рыжей кобыле приподнял шляпу.
— Мистер Гофман… — я ответил инженеру тем же. — Как ваши дела?
— Гут… — тевтонец довольно кивнул. — Работаем, герр Вайт. Очень хорошо, что мы увиделись. У меня есть просьба к вам…
Я приготовился к очередным неожиданностям, но, к счастью, ожидания не оправдались.
— Мы с фрау Йодль… — гордо насупился немец. — Решили соединить наши сердца. И решили просить вас быть почётным гостем на наша свадьба…
Я облегчённо выдохнул и заверил дойча, что непременно буду. Гофман парень отличный — ради него потерплю.
Впереди показался высокий забор из обожжённого кирпича, за которым просматривался большой двухэтажный особняк — поместье мисс Меллори.
Выглядит впечатляюще, особенно по сравнению с халупками в городе. Впрочем, Пруденс имеет право, как самая богатая женщина в городе. Мисс Меллори обнаружила в себе недюжинную деловую хватку и поставила своё дело на лад. Серебро из её шахт уже выгребли подчистую и теперь подступаются к меди. Хотя, из-за отсутствия железных дорог, развернуться как следует пока не удаётся.
Так, а это чья коляска стоит во дворе? Точно, Бель пожаловала к своей подружке.
К слову, мисс Морган тоже процветает, теперь все бордели в городе принадлежат ей.
Мусий насторожено мявкнул и мигом слетел с седла, следом за ним спрыгнула Муна. После чего кошаки дружно свалили в направлении леса.
Я не стал призывать пушистиков к порядку. Ну не любят они общаться с моими отпрысками, хоть тресни. Оно и понятно, кому понравится, когда тебя дерут за уши малолетние отморозки.
Ворота распахнулись, дюжий конюх принял поводья, я стряхнул со шляпы капельки воды и прошёл в дом.
— Мистер Вайт! — Ромео чётко кивнул и протянул мне поднос, на котором красовался исходящий парком большой серебряный бокал. — Возьму на себя смелость предложить вам бокал горячего глинтвейна — в такую мерзкую погоду не помешает себя взбодрить.
Потомственный дворецкий сильно изменился, из худющего затасканного и замученного ниггера — он превратился в солидного, осанистого молодца. Появилось пузико, а щёки даже начали лосниться.
— Благодарю, дружище… — я залпом выпил глинтвейн и поставил бокал на поднос. — Как ты?
— Прекрасно мистер Вайт, — чернокожий с достоинством поклонился, после чего лично прошёлся щёткой по моему сюртуку, критически покосился на мои сапоги и вызвал себе на помощь горничную, которая ретиво навела блеск на обувь.
И только после этого, меня впустили в гостиную.
Два малыша в нарядных костюмчиках возились на громадной медвежьей шкуре с игрушками. Рядом, на стуле, сидела худущая женщина лет тридцати-тридцати пяти в строгом чёрном платье — гувернантка мисс Аделаида Минипенни — чопорная старая дева-англичанка. При виде меня, на её вполне миловидном, но испорченном пренебрежительным выражением лице промелькнуло нечто похожее на… даже не знаю на что, скорее на глубокую ненависть.
— Мистер Вайт… — гувернантка одним движением отклеилась от стула, изобразила насквозь фальшивую улыбку и присела в книксене.
— Мисс Минипенни…
Малыши на коленках с радостным писком рванули ко мне. Я их подхватил на руки, несколько раз крутнул, показал им «козы» и застыл в нерешительности.
Что дальше? А хрен его знает. Вот не знаю я, как обращаться с детишками. Особенно с такими малышами. Были бы постарше — пошли бы постреляли во двор, поиграли бы в казаков-разбойников, взорвали бы что-нибудь или порыбачили. А с этими… ну не играться же с ними в куклы…
Пока раздумывал, послышался цокот каблучков.
— Цок-цок-цок… — в гостиную одна за другой вошли Бель и Пруденс.
— Мистер Вайт… — дамы синхронно исполнили книксен и синхронно изобразили на личиках радушные улыбки.
Насквозь фальшивые, натянутые улыбки, словно улыбались они под дулом шестизарядника.
Выглядели дамы великолепно, обе после рождения детей расцвели, но от них прямо разило холодным равнодушием ко мне.
Да-да, равнодушием. Обе уже давно потеряли к биологическому отцу своих детей всякий интерес, что меня нешуточно злило. Я пытался наладить отношения, но безуспешно. Исправно получаю дивиденды с шахт и борделей, моё общение с детьми не ограничивают, но не более того. Чёрт… завели бы они себе мужиков — я бы понял, так нет — у них нет никого — точно знаю. Я уже думал, что они друг с другом, ну, понимаете, так тоже нет — лазутчики любовную связь между дамами начисто отрицают. Вот же заразы…
— Мисс Меллори, мисс Морган… — я поколебался и вручил детей гувернантке.
— Покиньте нас мисс Минипенни, — холодно приказала Пруденс, дождалась пока англичанка с выйдет с детьми, а потом показала мне на стул. — Прошу, мистер Вайт.
Я присел и так же небрежно поинтересовался:
— Надо же, вы решили снизойти к моей персоне? Что случилось?
Бель небрежно повела плечиками:
— Вы всё-таки отец моего ребёнка, Бенджамин.
— И моего, — улыбнулась уголками рта Пруденс.
— К делу, — мне надоело миндальничать. — Что случилось?
— Пожалуй, пока ничего… — озабоченно и несколько растерянно ответила Пру. — Но я уверена, что в скором времени случится. Предчувствия меня никогда не обманывают.
— То же самое могу сказать и я, — добавила Бель.
— Факты, — коротко потребовал я. — Мне нужны факты.
— Ничего на первый взгляд существенного… — мисс Меллори переглянулась с подругой. — Пока только невнятные подозрения вместе с предчувствием. Завтра мы соберёмся с мыслями и возможно предоставим некоторые факты.
— Хорошо, что вам тогда от меня сегодня надо?
— Мы хотим быть уверены, — Пру замялась.
— В вашей лояльности к нам, Бенджамин, — закончила за неё Бель.
— А вы уверены в своей лояльности ко мне? — как бы невзначай поинтересовался я.
— Я так и знала… — мисс Морган зло нахмурилась. — Он опять потребует от нас извращений…
— Хорошо-хорошо, пусть так! — Пру страдальчески наморщила лобик. — Мы готовы пойти на всё…
— Совсем сдурели? — вот тут я разозлился всерьёз. — Вы хотите сказать, что я потребую за защиту матерей моих детей сеанс одновременного минета? Совсем кукухой поехали, дурочки?
— Что такое «kukuha» Бенджамин? — растерянно поинтересовались дамы.
— Вас давно пороли? — зловеще поинтересовался я.
— Ты хочешь нас отхлестать? — Бель испуганно зажала рот ладошкой. — Бен, пожалуйста, не надо, я не приемлю такие способы любви…
— Ой… — всхлипнула Пру. — От плётки же останутся следы на коже. А можно что-то более традиционное…
— Тьфу, идиотки… — резко развернулся и пошёл к выходу, на пороге бросив через плечо. — Завтра жду факты и подозрения.
Настроение не испортилось, скорее я просто разозлился, однако меня не покидало странное чувство, что сцена была тщательно режиссирована и талантливо исполнена для достижения какой-то цели. Вот только зачем им это было надо — так и не догадался.
Мусий и Муна вернулись, как только я выехал из поместья.
Дождик прекратился, выглянуло солнышко, всё вокруг сразу словно ожило.
Через час я добрался до опушки, на которой стоял бревенчатый домик с основанием из дикого камня.
Да, моя холостяцкая обитель. Сначала были намерения выстроить себе что-то вроде швейцарского шале, но пока получилась обычная изба пятистенок. Ничего, будет время — расстроюсь. А пока и этого хватит. Зимой тепло и сухо, есть камин и постель, крыша не протекает — большего не нужно.
Расседлав жеребца, я вошёл в дом и обессиленно присел на табурет у камина — день выдался не то чтобы тяжёлым, просто богатым на события и изнуряющим.
Услышав шорох, взялся за рукоятку револьвера, но сразу убрал руку.
В комнату вошла Жаохуи и застыла у двери.
Рука китаянки как бы невзначай взялась за подол шелкового платья, немного потеребила его и потянула вверх.
Показались гладкие коленки…
Белоснежные, стройные бедра…
Густые чёрные кучеряшки внизу идеально очерченного подтянутого животика…
Мелькнули тёмно-рубиновые сосочки на крепких, небольших грудках…
Наконец, платье полетело на пол, а Жао, стыдливо потупившись, застыла словно мраморная статуя.
Я невольно улыбнулся.
На сегодня не всё ещё потеряно.
Но и здесь, как это водится на грёбаном Диком Западе, притаился небольшой подвох.
Жао — девственница. И со своей девственностью наотрез отказывается расставаться.
Поэтому, как выражалась Муна — только «сосай»…

Глава 3

Утро в мою бытность простым ветеринаром Бенджаменом Ивановичем Беловым всегда начиналось с сигареты и чашки крепкого кофе.
Моё утро в бытность Бенджамином Доком Вайтом тоже ничуть не изменилось — местонахождение в Монтане конца девятнадцатого века совсем не повод менять свои привычки, не так ли?
Аромат крепкозаваренного кофе защекотал ноздри, я моментально проснулся и открыл глаза. Мгновение помедлил, а потом рывком поднялся и спустил ноги на пол.
Около постели на табурете стояла большущая глиняная кружка с горячим кофе, рядом с ней пристроилась набитая табаком трубка и коробка спичек.
Так-то я давно перешёл на сигары, но утром обожаю выкурить трубочку отличного вирджинского табака.
Жао это знает и делает всё, чтобы моё утро было приятным.
Покосившись на Мусия и Муну, урчащих и чавкающих над своими мисками возле камина, я встал и, прошлепав босыми ногами по огромной медвежьей шкуре подошёл к окну.
Солнце уже окрасило верхушки деревьев, весело чирикали птички в листве, а вдалеке слышался мелодичный звон воды в ручейке. Пахло остро и свежо, правда, в аромат леса вплетался запашок из сортира.
Утро…
Утро я люблю гораздо больше чем вечер. Вечером все чувства смазываются от усталости, а утром ты просыпаешься отдохнувшим, с обострёнными ощущениями, словно заново родившийся на этот свет.
Первая затяжка, первый глоток кофе, да что там, даже прикосновение голыми ступнями к полу, ощущаются острее и свежее и приносят гораздо больше удовольствия.
Если, конечно, не перебрал с вечера.
На тропинке мелькнула тоненькая фигурка Жао. Почувствовав, что я смотрю, девушка махнула рукой, на мгновение приподняла платье, обнажив округлую, белоснежную попку, весело рассмеялась и скрылась между деревьев.
Жао…
Если бы я составлял рейтинг своих потенциальных жён — эта девчонка заняла бы в нём заслуженное первое место. Страстная, игривая и умная, молчаливая и сдержанная, великолепная хозяйка и, главное, у неё есть редкий талант окружать ненавязчивой заботой. Воистину настоящая находка для мужа с мизантропическими наклонностями.
Но нет, моей женой ей никогда не быть. С ней мне только удобно, но не более, к тому же, Жао уже помолвлена с отпрыском состоятельной китайской семьи из Хелены. Они как раз заканчивают собирать приданное для выкупа.
Чжао знает о нашей связи, но ничуть ей не возражает. Главное, чтобы девчонка осталась девчонкой — это он мне сам прямо сказал. В противном случае у меня появятся серьёзные проблемы — китаезов недооценивать нельзя — они в городах Монтаны вполне реальная сила. Даже несмотря на своё полулегальное положение.
Ядовито зашипела спичка, раскурив трубку, я взялся за кофе.
Муся и Муна, сожрав по миске рубленого лосося, свалили по своим делам. Я допил кофе и поплёлся в душ. А точнее, отправился на улицу обливаться водой. Для более тщательной помывки присутствует настоящая баня с парной, а ещё есть ванна — здоровенная деревянная лохань под навесом со специальной печечкой для подогрева воды — узкоглазые по заказу соорудили.
Комфорт, однако. В цивилизованной жизни его не чувствуешь, и только попав в неведомые полудикие ебеня начинаешь ценить по-настоящему.
Разобравшись с помывочными процедурами, начал собираться. Между прочим — очень немаловажный процесс — настоящий джентльмен всегда уделяет повышенное внимание своему внешнему виду. Даже шахтёры и подсобные рабочие не шатаются по городу в рабочем тряпье, а Док Вайт и подавно должен выглядеть как с иголочки.
Процесс одевания завершила серебряная бляшка на витом шнурке из бизоньей кожи — тот самый знаменитый галстук-боло. К слову, до недавнего момента — чисто индейская тема и абсолютно неизвестный среди широких мужских масс Дикого Запада. Но с моим появлением — старый хрыч Руди Мюллер, городской ювелир, стал клепать бляшки десятками и даже нанял помощников — все хотят такой галстук как у Дока Вайта.
На моём искусно выгравированы Мусий и Муна, но это изображение себе никто не смеет заказывать.
Но не суть.
Собравшись, я оседлал Жирика и неспешно направился в город, по пути составляя себе план на день.
Эмерсон просил меня вчера заехать в офис шерифа, но заметив у своей клиники солдатиков, я решил сначала осмотреть полковника Пимпса.
У дверей ко мне подошёл лейтенант Ассман.
— Мистер Вайт… — смущённо начал офицер. — Я хотел бы…
— Не стоит, мистер Ассман… — мягко оборвал я его. — Все мы порой совершаем необдуманные поступки. Я тоже вчера погорячился, поэтому будем считать недоразумение полностью исчерпанным.
— Благодарю, мистер Вайт… — офицер с повеселевшим видом чётко кивнул мне. — Буду считать за честь знакомство с вами. Но я хотел попросить вас об одной услуге… — он замялся. — Несколько интимного характера…
Я сразу насторожился. Дикий Запад он такой Дикий Запад, здесь надо булки держать всегда в напряжённом состоянии, ибо поимеют в буквальном и переносном смысле.
— У меня… — Ассман нерешительно замолчал. — У меня…
— Смелее, лейтенант.
— У меня… — выпалил офицер. — У меня…
И опять замолчал.
Пришлось задавать наводящие вопросы и очень скоро выяснилось, что у лейтенанта гидроцеле — то есть, банальная, но довольно опасная водянка яичка.
— Я помолвлен… — зло жаловался он. — Скоро свадьба. Представьте глаза невесты, когда она увидит у мужа яйцо размером с яблоко…
Я пообещал помочь ему — так как уже проводил такие операции, но только у собак — да-да, у зверей такое тоже вполне распространено.
— Где этот чёртов док?!! — из приоткрытого окна раздался раздражённый рёв Пимпса.
Пришлось переключиться на полковника. К счастью, с раной у него оказалась всё более-менее прилично, я быстро провёл перевязку и поспешил к шерифу.
Эмерсон сидел у себя с жутко похмельной рожей — видать перебрал вчера со старым дружком.
Увидев меня, он страдальчески скривился, зачем-то снял с себя значок и подвинул по столу в мою сторону.
— Шериф?
Эмерсон помолчал и тихо сказал:
— С меня хватит, Бенджамин.
— Что значит, хватит? — я сразу не понял, о чём ведёт речь Эмерсон.
— Я устал! — шериф раздражённо стукнул кулаком по столешнице. — Я хочу уйти. И ты займёшь моё место.
— Да какого чёрта, Бак? — я вспылил. — Ты ещё вполне. Но если хочешь — уходи. Я тут причём? У меня клиника. И вообще, должность выборная.
— Люди проголосуют как надо… — отрезал Эмерсон. — Работа налажена, ребята справятся — ты успеешь и лечить.
— Да причём здесь я? Нашёл шерифа…
— Ты — потому что мне не плевать на этот город! — хрипло заорал шериф. — Эй, парни, идите сюда!
В комнату один за одним стали входить помощники.
— Скажите ему… — Эмерсон ткнул в меня рукой. — Сами скажите.
— Да, Бенджамин, — убеждённо заявил Дункан Макгвайр. — Ты самый подходящий человек. Лечи людей, мы в большинстве случаев справимся сами, но ты должен одеть значок шерифа.
— Чёрт… — у меня появилось настоятельное желание сигануть в окно. — Из меня шериф, как из Мэнни Толстой Задницы монахиня. А ты для чего? Люди тебя любят и уважают.
Дункан покачал головой.
— Да, его любят и уважают… — согласился Эмерсон. — Но это не совсем то. В кресле шерифа должен сидеть человек, которого уважают из страха. И это ты! Нет, конечно, ты можешь отказаться, но тогда… — он зло уставился на меня. — Я буду знать, что тебе плевать на этот город! И ещё… — он властным жестом выгнал помощников и после того как они вышли, уже спокойно добавил. — Тебе этот значок скоро понадобится. Задницей чувствую, а своей заднице я привык доверять. Я не справлюсь — ты точно справишься.
— Что случится?
— Это просто предчувствие, — спокойно ответил шериф. — Я только знаю, что в Бьютт повадились пинкертонцы. А это уже очень нехороший сигнал.
— Задолбали своими предчувствиями! — уже не сдерживаясь, заорал я. — Сколько у меня есть времени на раздумья?
— Неделя, — Эмерсон зачем-то вытащил часы из жилета и щелкнул крышкой. — Неделя Бен, всего неделя. Через семь дней будет собрание. Я уже переговорил с тем, с кем надо. Тебя выберут. Но я боюсь, чтобы не было уже слишком поздно. Мэр — тряпка, судья — тоже слишком стар и больше думает о себе, чем о городе. Члены городского совета напоминают собой стаю шакалов. Одна надежда на тебя.
— Хорошо, неделя! — я ткнул пальцем в Эмерсона. — Я подумаю, но оставляю за собой право отказаться. Ты меня услышал, Бак?
Шериф молча кивнул.
Я схватил шляпу и вылетел за дверь.
Сука! Отлично начался день. Просто отлично! Соглашусь — повешу на голову кучу проблем и, фактически, свяжу себе руки. Откажусь — настрою против себя людей. Наплевательское отношение к доверию граждан, чревато соответствующим ответным отношением. А мне здесь ещё жить…
На улице я немного успокоился и решил наведаться к Пруденс и Бель. Шериф предчувствует, эти курицы тоже, значит надо привести все эти подозрения к общему знаменателю. Но пинкертонцы это крайне плохо — значит затевается что-то очень серьёзное. Вопреки распространенному мнению, что агенты Пинкертона — благородные борцы с преступностью, эти парни не чураются откровенного криминала и действуют всегда очень грязно и беспринципно.
Блядь, что я упустил? Хотя и неудивительно, всё это время я сознательно держался в стороне от происходящего вокруг.
Предчувствия оправдались, подъезжая к поместью мисс Меллори, я заметил возле ворот чей-то экипаж и несколько мужчин в костюмах, а точнее пятерых — шестой сидел на облучке. Причём все они были вооружены короткими дробовиками и винчестерами. Ни одного из них я раньше в городе не видел.
Особенно насторожило, что челядь мисс Меллори: пара охранников, кучер и садовник, тоже выстроились по ту сторону ворот и тоже с оружием, словно держали оборону.
— Сука… — я быстро сунул руку в карман и прицепил к лацкану звезду помощника шерифа, после чего сбросил предохранительные петельки на курках, которые удерживали револьверы в кобурах. К счастью, сегодня я их собирался показать оружейнику и взял оба, а не один, как всегда.
Затем приказал попавшемуся навстречу мальчишке пулей лететь за подмогой в офис шерифа, за пару десятков метров до поместья слез с седла и остальной путь проделал пешком.
Неизвестные при виде меня насторожились и развернулись лицами ко мне. Карабины и дробовики всё также держали на сгибе локтя, но некоторые одёрнули полы сюртуков, чтобы было удобней выхватывать револьвер из кобуры.
— Джентльмены, — не доходя нескольких метров, я остановился и прикоснулся пальцами к шляпе. — Я помощник шерифа города Бенджамин Вайт. Настоятельно прошу вас представиться и сообщить с какой целью вы здесь находитесь.
Незнакомцы явно занервничали, как почти все на Диком Западе при первом знакомстве со мной. Собственно, я всё для этого сделал, включая кривую зловещую ухмылку на морде и хрипотцу в голосе.
Широкий как шкаф верзила с красной брылястой мордой смерил меня взглядом и вежливым тоном ответил:
— Всё нормально, помощник. Я — Роб Каллахан, все мы детективы из агентства Пинкертона. Я вас хорошо понимаю, так как в своё время сам служил шерифом. Уверяю, мы не собираемся устраивать вам проблем.
— Это похвально, мистер Каллахан. Но вы не ответили, с какой целью находитесь здесь, — я продолжил гнуть свою линию.
Люди, особенно здесь, на фронтире, очень чутко улавливают любую слабость, поэтому для того, чтобы тебя правильно оценили, приходится быть настойчивым и последовательным
— Да какое тебе дело, зачем мы здесь? — пренебрежительно рыкнул один из пинкертонцев — высокий, молодой парень с пышными бакенбардами на худом лице.
Но Каллахан, видимо главный среди детективов, очень быстро заткнул ему рот.
— Заткнись Арчи… — сурово рыкнул он на длинного, а потом, обращаясь уже ко мне, с примирительной улыбкой заявил. — Простите моего товарища, помощник Вайт. Он больше не позволит себе никаких вольностей. Мы сопровождаем мистера Маркуса Дейли, он прибыл сюда с деловым визитом к мисс Меллори.
— Благодарю, мистер Каллахан, — вежливо поблагодарил я мордатого. — А теперь, прошу предъявить мне ваше оружие.
— Помощник? — Каллахан удивлённо посмотрел на меня.
— Вы несомненно заметили при въезде в город… — сухо процедил я. — Объявление, в котором указано, что в Бьютте всем гостям и горожанам, кроме официальных представителей городского закона запрещено носить оружие заряженным.
— Помощник, вы, наверное, не поняли… — у Каллахана дёрнулась бровь. — Мы детективы агентства…
— Это вы меня не поняли… — резко оборвал я его. — Я чётко пояснил — никому, кроме официальных представителей городского закона. Предъявите ваше оружие! Если оно заряжено — приказываю немедленно разрядить его.
Пинкертонцы зароптали, но Каллахан вновь жестом утихомирил их.
— Хорошо, помощник Вайт… — судя по катающимся желвакам, с трудом сдерживаясь, ответил он. — Мы сделаем это…
Затем принялся демонстративно выбрасывать патроны на землю из своего Кольта. Остальные со злыми, недовольными рожами, сделали то же самое.
Я дождался, когда в пыль упадёт последний патрон, после чего спокойно заметил.
— Жду вас сегодня в полдень, в офисе шерифа для уплаты штрафа из расчёта — один патрон — один доллар. Удачи джентльмены. А сейчас — в сторону — мне необходимо пройти в поместье.
— Помощник Вайт… — Каллахан решительно заступил мне дорогу. — Мы пропустим вас только после того, как мистер Дели закончит беседу с мисс Меллори. У нас есть непосредственный приказ…
— Отойдите, мистер Каллахан, — я сделал шаг вперед. — Я приказываю вам…
— Нет, я сказал… — пинкертонец выставил перед руку. — Оставайтесь на месте! Иначе мы применим к вам силу!
Вот тут я перестал сдерживаться.
Кулак левой с сухим стуком врезался в подбородок Каллахану. Здоровяк закатил глаза и начал медленно оседать.
Остальные ринулись ко мне, но «Смиты» одновременно бабахнули — самый ретивый жалобно взвизгнул и, схватившись за бедро, завалился на землю.
— На землю! — гаркнул я, снова взводя курки.
— Ты не понимаешь, с кем связался! — кривя рожу, процедил рыжий коротышка.
— Это ты не понял, щенок! — шестизарядник ещё раз громыхнул и уложил пинкертонца рядом с его товарищем.
Остальные быстро исполнили приказ.
— Прекратите! — из-за ворот донёсся запыхавшийся голос. — Не стреляйте! Не надо!
Я покосился на поместье и увидел спешившего к нам полного мужчину в дорогом полосатом костюме.
К тому времени, как он добежал, подоспел Эмерсон с Дунканом Макгвайром и ещё тремя помощниками шерифа.
Я быстро объяснил им суть дела, после чего переключился на толстяка.
— Я Маркус Дейли! — надменно оттопырив губу, начал тот. — Я прибыл обсудить деловое предложение к мисс Меллори. Зачем вы стреляли в моих людей?
— Они пытались меня задержать!..
— Да, я приказывал не пропускать посторонних… — Дейли сделал вид, что смутился. — И мои люди, видимо, неправильно меня поняли. Это недоразумение!.. — после чего, понизив голос, доверительно сообщил мне. — Мы представляем интересы очень влиятельных людей. Уверяю, мы сделаем всё, чтобы найти с вами взаимопонимание.
Я взял его за пуговицу на сюртуке и, подтянув к себе, таким же доверительным тоном пообещал:
— Ещё раз сунетесь в это поместье — я вам вырежу сердце. Ты меня понял?
И пошёл в поместье, походя отдавив каблуком носок щегольского штиблета Маркуса Дейли.
А после того, как побеседовал с Пруденс, вернулся в офис к шерифу.
Никого из пинкертонцев уже в нём не было. Шериф сидел в своем кабинете вместе с Дунканом Макгвайром.
— Всех пришлось отпустить… — угрюмо сообщил Эмерсон мне, цедя кофе из кружки. — Мэр впал в истерику, но штраф они заплатят по полной. Что ты узнал, Бен? Хотя нет, это потом… — старик усмехнулся. — Скажи лучше, я был прав?
— Да, ты был прав… — тихо согласился я. — Вы были правы, шериф Эмерсон. Я принимаю ваше предложение.
Старик кивнул сам себе, снова снял значок и протянул его мне.
— Я складываю с себя полномочия, сынок. До выборов, я своей властью имею право назначить временного шерифа и им станешь ты. Эту неделю можешь на меня рассчитывать. Затем — извини, я уеду к сыну в форт Бентон…

Глава 4

«Если не отдастся со всей страстью — мяса и виски ей не дам!..» 
Бенджамин «Док» Вайт.

Случилось как раз то, чего я и боялся.
Маркус Дейли, такой же отличный горный инженер, как и Гофман, тоже нашёл медь. Прекрасно понимая, что сам не потянет разработку, он обратился с предложением к хозяевам ещё работающей серебряной шахты «Алиса», братьям Уолкер. Те на стадии обсуждения вдруг неожиданно обнаружили, что бо̀льший кусок медного месторождения уже принадлежит некой мисс Меллори. И, конечно же, немедленно вышли на неё с «очень выгодным» предложением, продать участки практически за бесценок и наняв пинкертонцев в качестве силовой поддержки.
Дикий Запад, мать его, очень напоминает наши святые «девяностые». Я их толком не помню, но по рассказам матери и отца очень хорошо представляю, что тогда творилось в стране.
Какого-либо активно сопротивления предложению братцы не ожидали, но просчитались.
Пруденс и Бель, она к этому времени тоже стала совладелицей, послали Дейли почти открытым текстом — в недостатке решительности и смелости, мамочек моих детишек никогда нельзя было упрекнуть.
Что случилось дальше, вы уже знаете.
— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!!! — свирепо проревел краснорожий, мордатый старик и саданул молотком по своему столу.
— Ваша честь… — адвокат мистера Дейли возмущённо вскочил, но тут же приземлил своё седалище на стул.
Судья угрожающе смерил его своими маленькими глазёнками, шмыгнул мясистым носом радикально бордового цвета и угрюмо буркнул.
— Все свободны, чёрт побери…
Да уж, наш городской судья Патрик «Палач» Дженкинс особой приветливостью не отличается. Но народ его любит и уже второй десяток лет избирает городским судьей. Хотя, как я подозреваю, любовь общественности здесь граничит с банальным страхом и мощной лоббирующей группой «своих» людей в совете города.
Но не суть, этот удивительно вздорный и грубый старикан, по-своему справедлив, вот и сейчас его вердикт оказался в нашу пользу.
Маркусу Дейли и его сопровождающим строго настрого запретили подходить к мисс Меллори и мисс Морган ближе чем на сто ярдов сроком на десять лет. Пинкертонцам за противодействие городскому закону влепили впечатляющие штрафы, мало того, обязали любого представителя этого агентства сразу по прибытию в Бьютт, согласовывать свои действия с городским шерифом.
Более чем справедливо, но, чёрт побери, проблему это не решило, а лишь слегка отсрочило. Ожидать, что братья Уолкеры отступятся, не приходится. Очень подозреваю, даже наоборот, случившиеся события только подстегнут скорость отъёма желаемого.
И самое пакостное, что я пока даже не представляю особых вариантов противодействия этому. Договориться, скорее всего, не получится, стрелять всех подряд тоже не вариант — либо подстрелят либо повесят.
Народ потянулся из зала суда, судья с алчным хлюпаньем втянул в себя нюхательный табак с тыльной стороны ладони, гулко чихнул, после чего категорично приказал мне.
— А вас, шериф Вайт, я попрошу остаться.
— Судья Дженкинс… — я вежливо поклонился в ответ.
— Ты мне нравишься парень, и я рад… — Дженкинс ожесточённо потёр нос, ещё раз чихнул и уставился на меня, как будто видел в первый раз, — что ты стал шерифом этого сраного городишки. Но хочу предупредить тебя, что ты начал лаять на того, кто может оказаться тебе не по зубам. Эти сраные братцы Уолкеры… — судья нахмурился. — Отъявленные мерзавцы и ни перед чем не остановятся. Ты это понимаешь, сынок?
— Прекрасно понимаю и готов… — я спокойно пожал плечами. — А что, вы собрались уходить, судья?
— Я? Чёрта с два!.. — судья гнусно усмехнулся. — Меня и похоронят в этой сраной мантии. Можешь на меня рассчитывать, но моей поддержки, сынок, тебе может оказаться маловато. Слушай меня… — Красная рожа Дженкинса стала серьёзной. — Завтра в город прибудет назначенный из Хелены федеральный маршал и федеральный судья. Что-то мне подсказывает, что они остановятся на той стороне поля, где стоят этот сраный Дейли с Уолкерами. Это — раз. Два — Уолкеры с потрохами купили нашего дурачка мэра и скоро купят половину сраного городского совета. Ты внимательно, меня слушаешь? И три — до судебного разбирательства может не дойти — тебя убьют гораздо раньше. Так что пораскинь мозгами, может стоит слегка придержать поводья? А теперь иди. И ещё… не забудь приказать этому шотландскому недоумку, чтобы он немедленно прислал мне ящик… как там её… вашей сраной водки! Вот! Сраный виски мне опротивел…
Новости не добавили настроения. Я вернулся в уже свой офис шерифа, сел в кресло и крепко задумался.
Тягаться с разными ублюдками представлялось довольно глупым решением. От пули не застрахован никто. Кого я могу привлечь на свою сторону? Жалкую кучку людей, чего, конечно же, недостаточно для противодействия. Денег у меня хватает, а в скором времени станет ещё больше, так что детишек я точно обеспечу. Вот и возникает вопрос, нахрена мне держаться за эти сраные месторождения меди? Которые, вдобавок, станут давать реальный доход только тогда, когда в Монтане появится железная дорога. А она появится ещё очень нескоро. Выход напрашивается сам по себе…
Решив уговорить Бель и Пруденс немного поторговаться и продать к чёртовой матери участки, я направился прямо к ним.
Но как только вышел из офиса, сразу наткнулся взглядом на…
Красивую молодую даму верхом на не менее красивой караковой кобыле.
Девушка, а точнее женщина, возрастом годков эдак под тридцать, выглядела просто очаровательно. Миловидное, но строгое лицо, стройная и статная фигура, спадающие из-под шляпки белокурые, волнистые волосы — красоту особенно подчеркивал отлично пошитый костюм для верховой езды стилизованный под индейские мотивы. Вся эта замша, бахрома, вышивка и всё такое. Вдобавок, дама была вооружена, из кобуры на её талии, торчала рукоятка полноценного, не укороченного Кольта.
А ещё, она каким-то загадочным образом, была похожа на замечательную голливудскую актрису Шерон Стоун.
Что в сумме, прямо заставило меня на неё уставиться. К счастью, моя мизантропия не мешает мне всласть поглазеть на очаровательных представительниц женского пола.
Судя по дорогой одежде и украшениям, женщина происходила из состоятельных слоёв общества, а изящная уверенная посадка подсказывала, что она опытная наездница. Мужское седло никак не настораживало — женских, за всё время, проведённое на Диком Западе, я не видел ровным счётом ни одного. Тут все дамы сидят в седле по-мужски.
И самое интересное, судя по всему, женщина направлялась прямо ко мне. Подъехав, она мило и располагающе улыбнулась и поинтересовалась бархатистым голоском:
— Джентльмен, не подскажете, где я могла бы увидеть шерифа этого славного города?
Отчего-то слегка смутившись, я оторвал от неё взгляд, прикоснулся пальцами к шляпе и представился:
— Шериф Вайт. Бенджамин Вайт. К вашим услугам, миссис…
Дама ещё раз улыбнулась и ловко соскочила с седла, мелькнув белоснежными нижними юбками и вышитыми сапожками.
— Миссис Стоун. Скарлетт Стоун, мистер Вайт. Я — вдова.
— Чем могу служить, миссис Стоун?
— Это правда, что вы не только шериф Вайт, но ещё и доктор Вайт? — Скарлетт удивлённо склонила головку набок.
— Так и есть, миссис Стоун.
— Тогда как к вам обращаться? — в тёмно-карих глазах миссис Стоун мелькнула ирония. — Как к блюстителю закона или как…
— Когда на мне нет звезды… — я прикоснулся к серебряному значку на лацкане сюртука. — Я доктор Вайт. В противном случае — шериф Вайт. Что привело вас в наш город, мисс Стоун?
— Ваша слава как доктора, шериф Вайт, — Скарлетт чинно и скромно потупилась, — опередит любого трёхлетку кентуккийской породы. Я приехала к вам из Хелены, потому что последнее время мне… — дама страдальчески закатила глаза, — мне очень нездоровится…
Я быстро провёл по ней взглядом и не обнаружил никаких признаков недомоганий, но не придал этому значения — мало ли что, женский организм полон загадок, а дамы сейчас приучены с детства не выставлять на показ свои недуги.
— Вы не будете возражать, если я навещу вашу клинику завтра к полдню? — продолжила миссис Стоун.
— Ни в коем случае, не возражаю… — я мысленно ввёл поправки в распорядок завтрашнего дня и откланялся.
А о миссис Стоун почти сразу же забыл — когда тебе предстоит тяжёлый разговор сразу с двумя матерями твоих детей — тут не до флирта с красавицами.
В этот раз Бель и Пруденс встретились со мной без предварительных игр с детишками.
Особо церемониться я не собирался, поэтому сразу приступил к делу.
— Всё плохо. Всё очень плохо. В этот раз всё обошлось, но, боюсь, что братья Уолкеры не остановятся и перейдут к более решительным действиям.
— Но у нас есть ты, — спокойно возразила Бель.
— Я могу не успеть, — отрезал я. — Или одного меня может не хватить, чтобы защитить вас от банды пинкертоновцев.
— Хорошо, что ты предлагаешь, Бенджамин? — Пруденс с болезненным выражением помассировала себе виски.
— Взять хорошую цену и отдать месторождение.
Бель зло хмыкнула:
— Они не дадут хорошую цену, потому что у братцев Уолкер нет таких денег. Весь расчёт на то, что мы отдадим за бесценок.
— Меньше чем за десять миллионов отдавать глупо, — поддакнула Пру. — А откуда они у Уолкеров? Эти мерзавцы в долгах по самые уши. Они не собираются ничего сами разрабатывать — они собираются продать участки другому человеку.
— Кому?
— Джорджу Херсту.
Я про себя выругался. Да уж, час от часу не легче… Реальный исторический персонаж, миллионер, предприниматель, промышленник, мелькал в очень многих голливудских фильмах, в которых показан как беспринципный ублюдок. Впрочем, реальность с Голливудом не особо отличается. Если ещё и этот мудак за нас примется — туши свет и сливай воду. Да ну нахрен, я в роль Терминатора вживаться не собираюсь.
— Ещё один повод задуматься над предложением. Сколько дают Уолкеры?
— Пятьдесят тысяч, — фыркнула Бель.
— Жизнь стоит дороже, чем любые шахты…
— Мы не отдадим землю! — упрямо заявила Пруденс и даже притопнула туфелькой по полу. — Бен, это наше будущее и будущее твоих детей. Если понадобится, я сама возьмусь за оружие.
— Это будущее может закончиться так и не начавшись! — с трудом сдерживаясь, процедил я. — Головой надо думать! Мертвецам деньги ни к чему. Вы понимаете, Уолкеры не остановятся ни перед чем.
— Ты очень изменился Бен… — Бель с сожалением качнула головой. — Ты уже не тот Бен Вайт, которого я увидела по пути в Вирджиния-Сити.
Пру взглядом показала, что согласна с подругой.
Я зло стиснул зубы. Вот же идиотки. Ну что тут скажешь?
— У нас есть план… — тихо сообщила Пруденс после недолгого молчания.
— Какой?
— Мы возьмём в партнеры ещё одного человека. Но не Уолкеров и не Херста.
— Кого?
— Джона или Уильяма Рокфеллеров. Возможно обоих.
— Ага, есть такая русская пословица, поменяли шило на мыло. Эти волки вышвырнут вас за ненадобностью, как только заполучат долю… — я окончательно вышел из себя. — К тому же, до того момента, когда вы договоритесь с Рокфеллерами надо еще дожить. Думать надо головой, а не задницей.
— Мы не желаем разговариваться с тобой в таком тоне, Бенджамин! — Пру гордо задрала нос. — Прошу, оставь нас. Немедля!
Бель коротким кивком поддержала её.
«Тьфу, идиотки…» — ругнулся я про себя и вышел из комнаты.
Ну что тут сделаешь? И самое пакостное — бросить их я не могу. Ну как тут не начать материться? Сука, нажрусь сегодня, ей-ей, нажрусь…
Немного поразмыслив, я решил переговорить сам с Маркусом Дейли, а если получится и с самими Уолкерами. Но от мысли набраться сегодня вечером не отказался.
День прошёл ни шатко не валко, я упек в кутузку группу подвыпивших старателей, прооперировал яйцо лейтенанту Ассману, снял швы с задницы его прямого начальника полковника Пимпса, потом разбил морду рукояткой револьвера ещё одному дебоширу и вечером, с чувством выполненного долга, уединился сам с собой на своей «фазенде»
Солнышко уже коснулась своим краем верхушек гор, со стороны ручья повеяло приятным холодком, а в зарослях чапараля мелодично чирикали птички. Окружающая действительность навеивала на благодушный лад, и я даже стал понемногу успокаиваться. Чему вдобавок прямо способствовал вирджинский табак в трубке и шотландское виски в бокале. И одиночество! Блаженное одиночество!
Муся и Муна лениво разлеглись рядом со мной и не отводили взгляда от мангала, на котором тихонечко шипел увесистый кусман оленины.
Настроение не располагало к гостям, хотелось просто провести время наедине со своими мыслями, но как всегда водится на этом грёбаном Диком Западе, планы в один момент полетели к чёртовой матери.
На тропинке внизу показался всадник, а точнее, всадница — мисс Скарлетт Стоун собственной персоной.
Немного поразмыслив, я смирился, но вслух твёрдо решил:
— Если не отдастся со всей страстью, мяса и виски — не дам!
Добравшись к дому, мисс Стоун растерянно завертела головой и позвала меня.
— Мистер Вайт? Вы где? Ваши помощники сказали, что вы дома…
— Я здесь, миссис Стоун, — из-за зарослей чапараля меня не было видно, поэтому пришлось помахать рукой.
Женщина ловко спрыгнула с седла, привязала повод к столбу и быстрой походкой подошла ко мне. Выглядела она точно так же великолепно, как и днём, но надела другой наряд, впрочем, такого же псевдо-ковбойского стиля.
— Доктор Вайт… — она смущённо улыбнулась. — Право слово, я не хотела нарушить вашего уединения, просто… просто…
Муся и Муна, гостью восприняли достаточно недружелюбно, всем своим видом демонстрируя неприязнь, но я не придал этому значения, так как кошаки вообще никаких гостей не любили.
— Прошу… — я подвинул к миссис Стоун раскладной стул. — Не переживайте…
Она скользнула взглядом по оленине, потом по бутылке виски и тихо пожаловалась.
— Просто мне стало плохо…
— Что случилось?
— Вот здесь болит… — Скарлетт положила руку на грудь. — Резко, как будто стреляет, а ещё давит что-то. И я задыхаюсь…
— Прошу в дом, у меня там инструменты.
Миссис Стоун кивнула, встала, но тут же, тихо ойкнув, покачнулась.
Пришлось тащить её в дом на руках. К счастью, ничего серьёзного я не выявил. Быстрое прослушивание выявило только слабую аритмию, правда я своими знаниями в кардиологи ничуть не обольщался, а кардиограмму можно будет снять лет эдак через сто с копейками, не раньше.
— Это смертельно? — по лицу Скарлетт пробежала тень. — Скажите правду, доктор Вайт, не надо от меня ничего утаивать. Я обращалась раньше к докторам, но они всегда несли разную чушь.
— Нет, не смертельно, — спокойно ответил я, с трудом оторвав взгляд от выглядывающей из кружевного корсажа белоснежной груди, миссис Стоун.
— Спасибо! — женщина вдруг пылко поцеловала меня в щёку. — От ваших слов мне уже лучше!
После чего, вдруг резко засобиралась и уехала, несмотря на моё предложение подождать с отъездом.
Я пожал плечами и вернулся в кресло. Женщины, что с них возьмешь. Хорошо хоть мясо наше не сожрала. А могла, сам видел, как алчно смотрела.
Вечер прошёл стандартно прилично, мы с кошаками всласть налопались печёной оленины, я прикончил бутылку шотландского, выкурил ещё одну трубочку перед сном и с чистой совестью завалился в постель.
Полежал пару минут с закрытыми глазами и благополучно провалился в сон.
А вот со сном особо не задалось. Мне почему-то приснилась почтеннейшая Маргарита Альбертовна Кацнельбоген. Я заполошно убегал от неё по бескрайним пампасам, а эта почтенная дама, в боевой индейской раскраске, меня догоняла верхом на шестиногом муле.
А проснулся от того, что чёртов Мусий, зачем-то начал топтаться у меня по лицу, а потом и вовсе куснул за ухо, зараза шерстяная. Смахнув с себя кошака, я, было, собрался опять заснуть, но, вдруг, услышал, как сквозь оглушительный стрекот цикад за окном, пробился отчётливый скрип половицы.
А ещё через мгновение, в проёме двери проявились очертания чьей-то массивной фигуры.

Глава 5

«Только правда облегчит вашу душу и спасёт ваше последнее яйцо… »
Бенджамин « Док» Вайт.

Рука нащупала рукоятку шестизарядника.
Гость переступил порог и сразу же в его сторону из угла с грохотом протянулся ослепительный сноп огня.
В нос шибанул острый запах сгоревшего пороха.
Я кубарем скатился с кровати на пол и на корточках рванул к стене.
В глазах плясали весёлые солнечные зайчики, и я толком ничего не мог рассмотреть, но фигура в проёме двери исчезла.
Я ненавижу людей, это правда. Но себя просто обожаю и крайне отрицательно отношусь к посягательствам на собственный организм. Оттого, прекрасно понимая, что братцы Уолкеры со своими пинкертонцами вряд ли откажутся от быстрого реванша, принял некоторые предосторожности. Сначала подумывал просто намертво забаррикадироваться в доме, но в таком случае, присутствовала очень большая вероятность того, что меня банально сожгут вместе с фазендой. Поэтому демонстративно не стал запирать дверь и окна и ограничился парочкой самострелов. Ничего особенного, лупары шестого калибра, заряженные патронами с рубленой картечью и растяжки на уровне колена. Были некоторые опасения, что кошаки устроят мне ночью преждевременный салют, шастая по дому, но, к счастью обошлось.
— Что там, Вилли? — из другой комнаты донёсся тихий голос Каллахана. — Прикончил ублюдка?
Через проём стал виден мечущийся по комнате луч фонаря.
Вилли, очень ожидаемо не ответил, так как валялся без движения в углу, куда его зашвырнули снопы картечи.
— Вилли, мать твою! — из-за косяка двери сначала показались стволы дробовика, потом высунулась голова, а следом за ними появилась уже фигура.
Ствол «Смита» приподнялся, мушки в темноте я не видел, поэтому прицелился интуитивно.
Выстрелы бабахнули одновременно — Каллахан всё-таки что-то заподозрил.
Картечь пинкертоновца превратила в клочья постель на кровати, а моя пуля…
Куда попала моя пуля, я сначала не понял. Но то, что она всё-таки куда-то попала, засвидетельствовал дикий пронзительный вопль.
— У-у-уааа! Матерь божья-я-я!!! — истошно выл пинкертоновец, катаясь по полу. — О-а-а-а!!!
По крыльцу прогрохотали сапоги, судя по всему, третий гость решил благоразумно сбежать, но уже через пару секунд саданул ещё один дуплет. Один из самострелов я настроил на подходе к дому, как его обошли пинкертоновцы, когда шли ко мне, я не вполне понимаю, но на обратном пути последний всё-таки на него нарвался.
Картечь практически оторвала ему ногу чуть ниже паха, так что я даже не стал пытаться оказать пинкертонцу помощь и вернулся домой.
Вопли Каллахана очень быстро перешли в тихий скулеж.
Вспыхнула керосиновая лампа.
Первым делом в глаза бросились кошаки — Муна и Мусий, застыли как египетские мумии на развесистых лосиных рогах, хозяина которых я пристрелил зимой, а сами рога приколотил к стене в виде украшения и вешалки.
— Умные детки… — с удовлетворением буркнул я и шагнул к пинкертоновцу, сжавшемуся в позе эмбриона на полу.
Ни о каком сопротивлении тот даже не подумывал, просто тихо и жалобно скулил, зажимая руками пах.
Сначала хотел без церемоний отправить ублюдка на тот свет, но потом решил взять в плен.
Для начала шарахнул рукояткой револьвера по башке, связал руки и приступил к перевязке.
Быстрый осмотр воплотился в одно ёмкое слово.
— Ебать… — я даже машинально почесал затылок. — Это же надо было…
Оказывается, прямо с ювелирной точностью, я отстрелил пинкертоновцу… отстрелил левое яйцо. Охренеть и не встать…
Перевязка много времени не заняла, закончив, я отвесил Каллахану увесистую оплеуху, приводя его в себя.
— Сука!!! — кривя кубы в бессильной ярости, бешено заорал он. — Ты отстрелил мне яйца!!! Гори в аду, сука!
— Яйцо… — спокойно поправил я. — Левое. Второе целое. Ничего непоправимого не случилось, если захочешь, сможешь даже обрюхатить какую-нибудь шлюху.
— Правда? — пинкертонец с надеждой на меня уставился. — Вы говорите правду, док?
— Чистую правду, — я поудобней уселся на полу и раскурил сигару. — Одного шара тебе хватит с лихвой. Но это, если тебя не повесят. А тебя обязательно повесят, если я не замолвлю…
Мусий изящным прыжком спрыгнул с рогов, брезгливо понюхал лужу крови, после чего иноходью подошел к Каллахану, развернулся поднял хвост и пометил ему башку.
Пинкертонец только вздрогнул, не отрывая от меня глаз.
Но скоро, ему пришлось вздрогнуть ещё разок, потому что сразу после Мусички на голове Каллахана отметилась еще и Муна.
Видимо кошаки решили отомстить незваному гостю за свой испуг и за меня.
— За тебя словечко перед судьёй… — спокойно закончил я фразу.
— Что я должен для этого сделать, шериф?.. — брезгливо принюхавшись, прошептал Каллахан.
— Правду. Только правду. Только правда облегчит вашу душу и спасёт ваше последнее яйцо. Сколько вас было?
— Трое! — зачастил пинкертонец. — В Бьютт нас приехало всего пятеро. Билли и Робу, вы попортили шкурку в самом начале, поэтому они не пошли со мной. Да, трое, я, Салливан и Джонс. Лошадей оставили в овраге неподалёку.
— По чьему приказу вы сюда пришли?
— Уолкеры приказали, но через своего управляющего, Джона Стаховски… — тихо ответил пинкертонец. — Док… мои показания ничего не дадут… Уолкеры все равно выйдут сухими из воды. И они не остановятся. За нами придут другие…
— Я знаю. А теперь придётся ответить ещё на несколько вопросов…
Допрос продолжился почти до самого утра. А когда я закончил — решил отпустить Каллахана на все четыре стороны. Пинкертонец был прав — его показания никакой судебной перспективы не имели и не имеют. Уолкеры на чистом глазу заявят — знать не знаем никакого Каллахана и агентов Пинкертона, и присяжные им поверят. На этом всё и закончится. Правосудие на Диком Западе замысловатое, случалось, отпускали даже откровенных убийц.
Почему решил отпустить, а не пристрелил? Да сам не знаю, нашло что-то. Не люблю напрасно забирать жизнь. И вообще, не люблю убивать. Да-да, как бы странно это не звучало.
— Вы меня отпускаете, шериф? — пинкертонец вытаращил на меня глаза.
— Да, отпускаю. Но пообещайте, что никогда не вернётесь в Бьютт.
— Клянусь! — Каллахан вытащил из-под рубахи крестик и истово поцеловал его. — Клянусь святым Бренданом! Шериф, я помню добро! Я поговорю с нашим боссом в Хелене! Постараюсь сделать так, чтобы больше ни один наш агент не сунулся к вам! Не обещаю, но постараюсь…
Я помог ему встать и подтолкнул к двери.
— Покажитесь любому доктору, пусть зашьёт вам мошонку.
— Док! — Каллахан прижал руку к груди.
— Не надо лишних слов. Идти сможете?
Пинкертонец раскорячив ноги, осторожно потоптался на месте и кивнул.
— Тогда на этом всё, свободны.
Каллахан сделал неловкий шаг, болезненно сморщился, и медленно поковылял к двери.
Но тут, откуда не возьмись, у него между ногами шмыгнула Муна. Агент споткнулся, засеменил, его понесло вперед, после чего с грохотом полетел в угол, где и остался, слабо подёргивая руками и ногами, в очень странной позе, словно его подвесили.
Я подбежал, чтобы ему помочь и очень быстро понял, что в помощи он уже не нуждается.
Кованый, слегка загнутый, четырехгранный штырь в стене…
На который я вешал упряжь…
Вошёл ему в глазницу почти до упора…
— Ну вот, раз в жизни собрался сделать доброе дело, а ты всё испохабила, рыжая колбаса…
Муна тихо мявкнула и потёрлась мне об ногу. Никакого раскаяния, маленькая рысиха, похоже, не испытывала.
Я взял её на руки и строго поинтересовался:
— Ты чего натворила, террористка?
— Бог не фраер, он всё видит, папочка, — ответил за неё Мусий и тоже запросился на руки.
Шучу, конечно, ничего такого он не говорил. Но именно эту фразу я прочёл на наглой морде сибиряка.
— Ну раз так… — я глянул на начинающее светлеть окошко. — Тогда пора завтракать…
С этим оба пушистика дружно согласились. Мы славно позавтракали, а после еды, я привёл себя в порядок и поехал в город.
По пути попытался ещё раз осмыслить произошедшие события и продумать свои дальнейшие действия.
Итак, Уолкеры опустились до откровенного покушения. Собственно, ничего удивительного, выхода у них другого нет. Братцы по уши в долгах, кредиторы нажимают, единственный вариант расплатиться — отжать земельку у Пруденс. А я стою у них на пути. И попытки вывести меня из игры будут продолжаться до тех самых пор, пока не получится, либо я сам не покончу с братцами. Как? А вот это вопрос. А может банально грохнуть их? Спровоцировать на откровенную агрессию и грохнуть? Конечно, можно, но, чёрт побери, такое решение чревато серьёзными осложнениями. Ну и что делать? А хрен его знает. Впрочем, немного времени на раздумья у меня есть. Пинкертонцев я вывел из игры, пока сюда доберутся другие, что-нибудь придумаю. Стоп!!!
Неожиданно вспомнилось о странном вечернем визите Скарлетт Стоун. Приезжала разведать? Вполне вероятно. Однако Каллахан её не упоминал в числе сообщников. Но и я не спрашивал. По времени совпадает, инструкции от управляющего Уолкеров пинкертонцы получали поздно вечером, Скарлетт вполне успела добраться до города и рассказать ему о том, что в доме никого кроме меня нет. Твою же кобылу!!! И Каллахана уже нет, чтобы распытать под пристрастием. Впрочем, он о ней мог ничего не знать. Чёрт, сплошные неизвестные.
Пока раздумывал — добрался до города.
— Шериф! — Дункан Макалистер шутливо отдал мне честь.
— Где остальные помощники? — не особо приветливо буркнул я, входя в офис.
— Скоро соберутся. Нет настроения, Бен? — шотландец состроил озабоченную рожу.
— Откуда оно возьмётся? Ночью припёрлись пинкертонцы и пытались меня убить.
— Да ну… — ахнул Дункан. — И что?
— Что-что, убили конечно…
— Бен? — Макгвайр неуверенно улыбнулся. — Но как? Ты же живой…
— Давай я тебе кое-что расскажу… — я присел за свой стол. — Спрашивает внук у своего деда, старого шерифа: дед, расскажи про ту историю, когда ты попал в плен к индейцам вместе со своим отрядом, ну, когда всех убили, а ты выжил. Дед хлебнул виски, пригорюнился и говорит: ну хорошо внучок, расскажу. Поймали нас сиу и говорят. Выбор простой, либо трахнем в зад, либо убьём. Выбирайте.
— Ух ты! Вот же мерзавцы эти краснозадые! — шотландец с интересом вытаращил глаза. — И что дальше?
— Дальше? Первого спрашивают Кривого Джона. Джон — убивайте, зад свой не подставлю. Ему тут же перерезают глотку. Дальше Длинного Руди. Тот тоже выбирает смерть. В общем, поубивали всех. Остался только я. Внук: а что дальше, дедушка? Дед так грустно покрутил башкой и отвечает: что, что, убили меня внучек, убили…
— Но как? — Макалистер растерянно уставился на меня. — Тогда как он остался в живых?
— Ты дурак, Дункан?
— Бен? — шотландец ожесточённо почесал затылок и вдруг радостно хлопнул себе по лбу. — Я понял, понял! Его отодрали! Но подожди! Причём здесь ты? Тебя что тоже… — он ахнул. — Господи, Бен! Клянусь, я никому не расскажу!
— Всё-таки ты идиот… — грустно констатировал я, вытащил из кармана ключ и бросил помощнику. — Возьми кого-нибудь, съездите ко мне домой, и заберите три трупа — я их в сарай оттащил.
Тут до шотландца, наконец, дошло, и он принялся ржать. И ржал до тех самых пор, пока я не наорал на него. Блядь, никогда больше не буду анекдотов рассказывать.
Отправив Макгвайра, я совершил визит к судье, после беседы с которым ещё раз убедился, что предъявлять Уолкерам официальные обвинения совершенно бесполезное дело.
После судьи, пришло время приёма в клинике, но я его сократил до минимума, провёл только необходимые перевязки, во время которых пообщался с полковником Пимпсом.
— Да уж… — полковник озадаченно покрутил головой. — Пока я здесь, мои солдаты в вашем распоряжении. Но дело в том, что я скоро убуду в фот Бентон. Вот что! — он решительно хлопнул себя по колену. — Вы пока готовьте обвинение этим говнюкам, а я поговорю в Хелене с кем надо. Есть у меня приятели во власти. Посмотрим, что получится. Полковник Пимпс умеет быть благодарным. Мы ещё прижарим задницу этим говнюкам.
Обещание полкана не особенно меня воодушевило. Девятнадцатый век, так его растак. Самолётами или автобусами даже и не пахнет. В этих ебенях даже поездов пока нет. Все передвижения на лошадиной тяге. Пока он доберётся до Хелены и своего форта, да поговорит с нужными людьми — пройдёт немало времени, пока эти люди попытаются что-то предпринять, за это время меня десяток раз могут грохнуть. С другой стороны, с поганой овцы хоть шерсти клок, а я голову подставлять не собираюсь.
А в полдень, как и обещала, явилась миссис Скарлетт Стоун.
Женщина вела себя очень естественно и ничем не выдавала возможную причастность к нападению.
Но я с каждой минутой общения всё больше убеждался в том, что именно она навела братков Каллахана на меня.
Почему?
Во-первых, Скарлетт очень талантливо изображала недомогание, но я, как я не старался, но ничего напоминающего на болезнь сердца у неё так и не обнаружил.
Во-вторых, миссис Стоун, делала все, чтобы мне понравиться и активно напрашивалась в гости…
— У вас такие нежные руки, Бенджамин… — Скарлетт вздрогнула и смущённо потупилась. — У меня даже мурашки по коже побежали…
— Они просто холодные, — я про себя ухмыльнулся и отложил слуховую трубку. — Ну что могу сказать, миссис Стоун…
— Можете меня называть Скарлетт… — женщина застенчиво улыбнулась. — После того, как вы меня видели практически обнажённой… — она как бы невзначай повела плечами, сбросив бретельки рубашки. — Мы можем считать друг друга почти друзьями.
Я кивнул.
— Я не возражаю, Скарлетт. Итак, ничего страшного я не обнаружил. Но на всякий случай, порекомендую вам воздержаться от…
— Ой… — Скарлетт снова перебила меня, искусно разыграв смущение. — Вы не поможете мне… — она озадаченно покрутила в руках корсет. — Не поможете мне одеться. Моя горничная осталась в отеле, а все эти крючки и завязки…
Пришлось помогать, благо благодаря Пру и Бель, я в совершенстве овладел особенностями нынешнего женского гардероба.
— Так вы о чём, Бенджамин? — тараторила Скарлетт. — Что мне нельзя? Знаете, когда мне что-то запрещают, я просто выхожу из себя…
— Рекомендую воздержаться от крепкого кофе и крепкого алкоголя…
— Вы просто несносны! Как отказаться? — возмущённо фыркнула миссис Стоун. — Кофе ещё куда не шло, но я просто обожаю виски! И привезла с собой пару бутылочек настоящего старого шотландского. К слову… — она резко обернулась и прижалась ко мне грудью.
Я вдохнул запах её духов и невольно стиснул зубы.
— А ещё… — дразнящим тоном прошептала Скарлетт. — Я обожаю жареное на углях мясо под виски. Вчера я чуть не потеряла сознание от аромата вашей оленины… — она вдруг покраснела и решительно выпалила. — Бенджамин, пригласите меня сегодня к вам!
«Чтобы ты меня отравила? — хмыкнул я про себя. — Или пока я буду спать, воткнула спицу в ухо? Хотя… почему бы и нет?..»
В общем, я ответил согласием, но только перенёс свидание на следующий день.
Как только миссис Стоун убралась, за меня взялась сестра Каранфила.
— Курва! — безапелляционно заявила сербка. — Заебана курва, майку ми!
— Сам знаю.
— Зачем тогда с ней любав крутить? — сербка состроила презрительную рожицу. — Давать тебе больше некому?
— Так надо, — отрезал я и принялся собираться.
— Смотри мне! — сербка строго погрозила пальцем. — Ты ещё женить меня должен на том германском пичкаре.
— Должен — женю! — я ласково чмокнул сербку в щёчку. — На сегодня всё.
— Ох… — бывшая монахиня охнула и покраснела. — Не цьелуй меня више…
— А что, если буду?
— Тогда дам тебе! — отрезала Каранфила. — Стыдно тебе будет пред германским младоженом…
— А тебе?
— И мне, но не очень, — сербка хихикнула.
Я молча прикоснулся к шляпе, кивнул ей и вышел из кабинета.
После чего направился в Уокервиль, прямым ходом в резиденцию братьев Уолкеров.
Глупо? Возможно. Но перед визитом я опять принял некоторые меры предосторожности…

Глава 6

«Охо-хо, тяжела доля шерифа на Диком Западе; срёшься от страха, но всё равно прёшь вперёд…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

— Цок-цок-цок… — Жирик негромко цокал подковами по едва различимой в каменных россыпях дороге.
Горы Большого Хребта потеряли свои вершины в ковре пушистых облачков, в пронзительно голубом небе медленно нарезал круги белоголовый орлан, над павшей лошадью подле дороги остервенело дрались вороны, а в свежий аромат воздуха вплетался густой смрад падали.
Хороший день, мать его так…
Городской шериф едет восстанавливать справедливость. Чем не сюжет для средненького боевичка в стиле вестерн.
Всё честь по чести, шестиконечная звезда на груди, на поясе шестизарядники, в седельной кобуре дробовик, а на голове шляпа в стиле «Boss of the Plains», то есть «Хозяин Равнин».
Чего уж тут, всё выглядит красиво и благородно.
А ещё — очень глупо.
Шериф это прекрасно понимает, но всё равно едет.
Не то, чтобы он полный идиот, просто у шерифа другого выхода нет.
Да, всё может закончиться очень скверно, но шериф, то есть я, сделает всё, чтобы не умереть сегодня.
Спрашивается, если так всё плохо, какого чёрта я прусь в Уокервиль? Сложный вопрос, пожалуй, я даже не смогу на него ответить с полной определённостью. Скорее всего, мой визит — это банальная разведка боем. Как действовать, я пока ещё не вполне понимаю, надеюсь на экспромт. Получится просто показать зубы, чтобы не обольщались насчёт безобидной жертвы — покажу, получится припугнуть — припугну, получится уладить вопрос миром — улажу. Хотя, честно говоря, надежд на мирное разрешение никаких. В общем, будет видно.
За зарослями акации показались терриконы отработанной породы и разбросанные между ними жалкие лачуги.
Я щёлкнул крышкой жилетных часов и слегка пришпорил жеребца. Свернул на развилке и через полчаса подъехал к большому поместью, окружённому мощным забором из дикого камня.
— Шериф, моё почтение! — из-за забора послышался глумливый голос. — Чем обязаны?
— Какого хрена ему здесь надо? — возмущённо прохрипел ещё один невидимый для меня персонаж. — Билли, бегом к хозяевам!
Я невозмутимо остановился перед воротами, потянулось томительное ожидание.
Наконец, скрипнул засов, и створки с пронзительным визгом отворились.
— Какого чёрта вы здесь забыли, шериф? — возмущённо буркнул патлатый мужик, угрожающе взвешивая в руках дробовик.
Я молча проехал мимо него, неспешно слез с седла, набросил повод на коновязь и лениво провёл взглядом по окружающим меня вооружённым людям.
Чумазые рожи, гнилые зубы, нечёсаные бороды и патлы, глумливые ухмылки, мерзкий смрад перегара и застарелого пота — будь я первый день на Диком Западе, непременно решил бы что угодил в разбойничье логово.
А сейчас уже понимаю, что в Монтане каждый второй мужик выглядит примерно так же.
Но в чём-то догадка была бы верна, потому что личная гвардия братьев Уолкеров — недалеко ушла от тех самых работников ножа и топора, романтиков большой дороги.
Страшно, так его растак, аж мурашки по спине бегают, но приходится сдерживаться — эти ублюдки как хорошие психологи — прямо на уровне флюидов улавливают малейшую нерешительность. Дрогнешь — пиши пропало, сожрут и не поморщатся, даже звезда шерифа не поможет. Репутацию трудно заработать, но потерять её можно в мгновение ока.
Охо-хо, тяжела доля шерифа на Диком Западе; срёшься от страха, но всё равно прёшь вперёд, гадая, просто тебя пристрелят или сначала поимеют в извращённой форме. Да, могут, Дикий Запад ещё тот Дикий Запад.
— Чего надо? — грубо рявкнул здоровенный мужик в относительно чистом костюме и даже начищенных сапогах. Остальные, как по сигналу, шагнули вперёд, взяв меня в плотное кольцо.
Братва Уолкеров дружно загыгыкала, как из ведра посыпались глумливые шуточки.
— Да не такой он страшный, как говорят…
— Это ты тот самый шериф Вайт, гроза безобидных пьянчуг? Я у себя в носу чё поинтересней находил…
— Был шериф и нет шерифа, гы-гы-гы…
— Да он видать совсем дурак, если один сюда припёрся…
— А я думаю, чего тут дерьмом вонять стало…
Я молча дождался пока поток острот иссякнет и, мерно цокая шпорами, пошёл к входу в особняк.
Строй братвы рассыпался, но тут же парочка парней обежала меня и стала на дороге.
— Прежде сдай оружие, шериф, — грозно кривя лошадиную морду, рыкнул первый, кривоногий коротышка.
— Живо! — второй, белобрысый жердяй с буро-чёрными зубами, протянул ко мне чёрную от грязи руку. — Иначе сами заберём.
В окнах второго этажа мелькнули лица, судя по всему, Уолкеры с интересом следили, чем закончится проверка на прочность.
Я положил руку на рукоятку «Смита».
— Да не бойся, потом вернём, если хозяева разрешат… — хохотнул кривоногий.
Глухо хрупнула переносица, коротышка взвыл, схватился обеими руками за нос и боком завалился на землю.
Длинный дёрнулся ко мне, но тут же застыл, задирая подбородок к верху и одновременно настороженно косясь на уткнувшийся ему в кадык ствол револьвера.
Густо защёлкали затворы и курки.
«Убьют — не убьют?» — тоскливо подумал я.
Но и в этот раз обошлось.
— Убрать оружие! — на крыльцо выскочил аккуратно одетый мужчина лет сорока пяти возрастом. — Живо! — после чего, вежливо обратился ко мне. — Шериф Вайт, прошу вас, отпустите Боба, он уже раскаялся и больше никогда не заступит вам дорогу. Да, Боб, ты же раскаялся?
— Раскаялся, чёрт бы меня подрал, раскаялся! — проблеял длинный.
— Мистер Стаховски, эта сволочь сломала мне нос… — плаксиво прогундосил коротышка, сидя задницей на земле и размазывая кровь по морде.
Но секретаря братьев Уолкеров это никак не разжалобило, подбитый браток удостоился лишь пренебрежительного взгляда.
Блеснув в лучах солнца, шестизарядник с коротким чмоканьем устроился в кобуре — я решил больше не нагнетать.
— Благодарю вас, шериф Вайт, — Джон Стаховски поклонился. — Прошу вас, господа Уолкер ждут вас. В свою очередь, я хочу извиниться за поведение этих джентльменов, обещаю, ничего подобного больше не повторится.
Я молча топал за секретарём и ничуть не обольщался его вежливостью. Всё банально, попытались взять на слабо, обгадились и теперь скрывают за вежливостью свою злость и разочарование. Что дальше? Хороший и злой? Попытаются купить?
Стаховски привёл меня в большой кабинет, обставленный хорошей мебелью, явно привезённой из другого штата, что являлось уже большой роскошью для этих мест.
Меня ждало четыре человека, судя по внешнему виду, тоже явно неместных — никакой провинциальной аляповатой щеголеватости — строгие, хорошо пошитые костюмы, аккуратные причёски, чёрт побери, от них даже пахло хорошим одеколоном. Но без оружия не обошлось, у всех братьев под расстёгнутыми сюртуками виднелись кобуры с револьверами.
Итак, серебряные магнаты, владельцы всё ещё дающей прибыль шахты «Алиса», полноправные хозяева Уокервиля, братья Уолкеры — Джозеф, Сэмюель, Мэтью и Дэвид. Мэтью — самый младший, Джозеф — старший. Внешне довольно безобидные, походят на банковских клерков средней руки, хищную натуру выдают только взгляды — цепкие и острые как когти пумы. Собственно — ничего удивительного, сейчас на Диком Западе, как у нас в святые девяностые, в бизнесе выживают только настоящие хищники.
— Мы рады видеть вас, шериф Вайт, — Джозеф официально склонил голову.
Остальные братья смолчали, ограничившись приветливым выражением на лицах.
Братцы моментально вызвали у меня острую неприязнь, и я в ответ просто кивнул.
— Мы польщены вашим визитом, шериф, — продолжил старший Уолкер. — Хотелось бы верить, что ваш визит станет началом нашей дружбы.
Джон Стаховски пока говорил его хозяин, развил бешеную деятельность, на изящном столике около камина появилось несколько бутылок, хрустальные бокалы, коробка сигар и принадлежности для курения. Закончив, секретарь застыл рядом, словно вышколенный официант, даже белоснежную салфетку перекинул через руку.
— Прошу вас, шериф… — Джозеф радушно показал на кресло. — Нам предстоит долгий разговор.
Я мгновение поколебался и примостился в кресле, обострять отношения с налёта не входило в мои планы. Вообще не входило, до тех самых пор, пока оставался хотя бы малейший шанс решить вопрос миром. Нормальным меня вряд ли назовёшь, но я не самоубийца — это точно.
Братья тоже расселись по креслам, напротив меня.
— Виски? Сигары? — вальяжно поинтересовался Джозеф.
Секретарь мгновенно наполнил бокалы.
Я не отказался, но к бокалу не прикоснулся.
— Мы наслышаны о вас, шериф Вайт… — старший Уолкер уважительно покивал. — Признаюсь, мы принимали легенды о вас за побасенки, но скорость с какой вы поставили на место этих зверьков… — Джозеф пренебрежительно покосился на окно, — нас убедила в обратном.
Я опять не ответил.
Старший из братьев едва заметно досадно поморщился.
— Мы уважаем умных и сильных людей, шериф Вайт… — в его голосе проскочили стальные нотки. — Вражда и эмоции — никогда не шли на пользу делу. Надеюсь, вы придерживаетесь сходных со мной взглядов.
Более длительное молчание уже попахивало откровенной невежливостью, поэтому я кивнул и с ленцой выдавил из себя.
— В этом, мы единомышленники, мистер Уолкер.
По лицам братьев пробежало облегчение.
— Итак, мистер Вайт, — Джозеф улыбнулся уголками рта. — В таком случае, самое время выяснить, является ли ваш визит прелюдией к добрым отношениям, либо… — он выжидающе замолчал.
— Это только от нас зависит… — я тоже улыбнулся, только моя улыбка, в отличие от улыбки старшего Уолкера, вряд ли могла бы считаться прелюдией к добрым отношениям. Чёрт побери, я вообще по-доброму не умею — как не старайся, получается какой-то гнусный оскал. Я даже разучился улыбаться в своей прошлой жизни, чтобы не вводить людей в сомнения.
Младших братьев немедля передёрнуло, однако Джозеф умудрился остаться спокойным.
— Мы знаем, что миссис Меллори, мать вашего ребёнка… — в его голосе промелькнул не завуалированный откровенный намёк. — А посему, готовы пойти на разумный компромисс. Мы увеличим цену до семидесяти тысяч, из которых десять готовы вручить вам немедленно, в обмен за содействие в проведении сделки. Джон…
Стаховски мгновенно метнулся к секретеру и вернулся с большой открытой шкатулкой, в которой лежали пухлые пачки денег.
— Я понимаю, женщины порой просто невыносимы и чрезвычайно упрямы… — продолжил уговаривать Джозеф, — и вы можете оказаться бессильны. В таком случае, вам будет достаточно просто отойти в сторону. Сумма вашего гонорара увеличится ещё на три тысячи, а мы, в свою очередь, гарантируем вам, что ни с матерью, ни с ребёнком ничего не случится. Это касается также миссис Морган, думаю, вы понимаете, о чём я.
Я снова смолчал.
Вот тут старший Уолкер неожиданно вышел из себя.
— Нет? Вам не подходит? В таком случае, какого чёрта вы припёрлись сюда, шериф?
Я помедлил, мерзко ухмыльнулся и спокойно процедил:
— Я приехал сюда, чтобы сказать вам: если вы не отступитесь, я убью вас всех. Я достаточно понятно выразился?
— Ха… — Джозеф удивлённо вздёрнул бровь, а потом весело расхохотался. — Вы в своём уме шериф? Да стоит мне пошевелить пальцем, как вас пришлёпнут как муху. Вы ещё живы, только благодаря моей доброте. Вы слышали? — старший Уолкер ткнул в меня рукой. — Мне кажется, наш шериф ополоумел. Он не понимает, на кого тявкает!
Ещё мгновение и захохотали уже все братья.
Я подождал немного, а потом неторопливо вытащил из-за пазухи свёрток и бросил его на стол перед Джозефом.
Покрытая бурыми пятнами холстинка распахнулась, показав нанизанные на бечевку уши. Опухшие и почерневшие человеческие уши.
— Что это!!! — старший Уолкер в панике отшатнулся. — Что это, я спрашиваю, чёртов извращенец?!
Его братья мертвенно побледнели.
— Это уши тех людей, которых вы послали убить меня прошлой ночью, — любезно подсказал я.
— Ты отсюда не выйдешь, ублюдок!!! — заорал в бешенстве Джозеф. — Ты уже покойник! Джон, зови сюда парней! Выбейте из этого ублюдка спесь.
Не обращая на него внимания, я открыл часы и с облегчением улыбнулся, когда за окнами прозвучали отдалённые выстрелы.
Через несколько секунд с грохотом распахнулась дверь, и в кабинет заполошно влетел один из охранников.
— Босс, там… — заикаясь на каждом слове, заполошно проорал он, тыкая рукой. — Там…
Я ещё раз улыбнулся, встал и радушно показал на окно.
— Прошу вас, джентльмены, я попытаюсь вам объяснить, что это вы не понимаете, с кем связались.
Картинка открылась очень впечатляющая, вокруг поместья носились, паля в воздух десятки вооружённых всадников, несколько человек споро развешивали на ветвях придорожного дерева верёвки с петлями, а ещё чуть поодаль, на холме, в полном боевом порядке выстроился эскадрон регулярной кавалерии.
— Это… — я ткнул рукой в импровизированные виселицы, — судя по всему, для вас. Всадники — совладельцы предприятия миссис Меллори и миссис Морган. Как вы считаете, насколько они обидятся, если вы попытаетесь отобрать у них их законные вложения? И как вы думаете, сколько найдётся свидетелей, которые под присягой подтвердят, что это именно вы напали на этих безобидных людей? А кавалерия — это просто кавалерия, не обращайте внимания.
На самом деле, я отчаянно блефовал. Устройство акционерного общества было только в далёких планах, а для демонстрации силы, я просто мобилизовал весь свой штат помощников, вдобавок наняв кучу статистов, которые за полтора доллара в день, были готовы скакать и палить хоть от рассвета до заката.
— Это вы не с тем связались, мистер Уолкер… — я подтянул Джозефа к себе за галстук и гаркнул прямо ему в лицо. — Не слышу ответа, мать твою шлюху, грёбаный ублюдок?
— Шериф… — Уолкер судорожно вздохнул. — Вы меня неправильно поняли…
— Вполне возможно, — я поправил ему воротник сюртука и подтолкнул к столу. — Ну что, продолжим переговоры?
Мы все снова переместились за стол.
— Не стану скрывать, что вас ждёт в случае конфронтации, джентльмены, — лениво втолковывал я. — Ваших людей просто перебьют, а вас повесят. Я проведу тщательное расследование, которое установит, что жители города просто защищались. Не буду спорить, сюда наедет куча разных людей из Хелены, но их визит ничего не даст. Меня даже отстранить не смогут, так как шериф выбирается исключительно жителями города, а моё подчинение окружному офису чисто номинальное. Не буду спорить, вы можете попытаться ещё раз меня убить, но поверьте, я сделаю всё, чтобы выжить, после чего вы очень скоро позавидуете мертвым. Не только вы, но и ваши семьи. Поэтому, настоятельно советую оставить свои попытки отобрать землю у миссис Меллори — вам это просто не под силу. К слову, если вы считаете, что за ней никого кроме меня нет, то вы сильно ошибаетесь. Уж поверьте, даже мистер Херст, которому вы собираетесь продать рудники, не стал бы связываться с этими людьми…
На первый взгляд братцы прониклись, но по их глазам я прочёл, что они далеко не смирились и будут раз за разом продолжать пытаться вывести меня из игры. Ну что же, это дело привычное и я уже, кажется, знаю, кто следующий попытается меня убить. И буду готов.
Знакомство завершилось на достаточно мажорной ноте, братья Уолкеры горячо заверили меня, что никакого недопонимания с мисс Меллори больше не возникнет, а я пообещал, что подумаю над возможностью прибыльных инвестиций с их стороны.
Но на этом визит не закончился, у меня осталось ещё одно неотложное дельце.
Выйдя на крыльцо особняка, я неспешно огляделся.
Братва Уолкеров кучковалась возле конюшни и оживлённо переговаривалась.
— Я проведу вас, шериф, — секретарь братьев угодливо поклонился.
— Я ещё не закончил… — спокойно бросил я и неспешно направился к браткам.
Стаховски покосился на меня, потом на личную гвардию своих хозяев, пожал плечами и предусмотрительно ретировался.
С каждым моим шагом, взгляды братков становились всё более беспокойными. Громкий гомон утих, а потом и вовсе прекратился, наступила мёртвая тишина, прерываемая только мелодичным звоном моих шпор.
Один шериф и полтора десятка парней, знающих с какой стороны браться за шестизарядник. Может показаться, что я полный идиот и пытаюсь дёрнуть бога за бороду, но это не так — я просто последователен в своих поступках. Всё банально — если кто-то залупился на шерифа и остался безнаказанным — этот шериф тряпка. А это не про меня.
Не доходя до братвы пары шагов, я остановился и демонстративно убрал полы сюртука за кобуры.
Гвардейцы Уолкеров занервничали ещё больше.
Повисло напряжённое молчание и первым не выдержал тот самый здоровяк, в начищенных сапогах.
— Шериф… — повинно опустив голову, забормотал он. — Шериф, мы погорячились, извините нас, чего уж тут…
— Принесите стул, — коротко бросил я.
Из толпы братков живо вытолкнули какого-то парня, который через минуту притащил массивный колченогий табурет, поставил предо мной и даже смахнул пыль с него рукавом.
Я аккуратно примостил свое седалище, немного помолчал и лениво, говоря в нос, начал цедить:
— Вы вели себя просто возмутительно, сынки, но у старины Бена «Дока» Вайта доброе сердце. Чтобы разрешить недоразумения между нами достаточно будет просто извиниться… — снова сделал паузу и веско добавил. — Каждому! По очереди!
И сам охренел от своей наглости.

Глава 7

«Не пьёт и не курит? Действительно, подлец, какой-то…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

— Чёрт, глазам своим не поверил… — взахлёб рассказывал Макгвайр. — Смотрю, наш шериф сидит с наглой рожей, а ублюдки Хаммера, по очереди подходят и целуют ему сапог! Сапог, девочки! Целуют! Представляете!!! Мать вашу, я чуть с дерева не свалился! И этот ублюдок, их предводитель, Томми Хаммер, первый в очереди!
Я замер за дверью в офис и прислушался. Какие сапоги, нахрен? Не было такого, братва Уолкеров просто вежливо извинилась по очереди, на этом всё закончилось.
Остальные помощники взорвались бурным удивлённым ропотом.
— Да ну нахрен!!!
— Проклятье, надо было мне тоже залезть, глянуть!
— И я не догадался посмотреть, проклятье…
— А чему вы удивляетесь? Я ставил на то, что Док оттрахает всех их в зад!
— Да уж, наш шериф самый больной ублюдок из всех больных ублюдков в Монтане! Я прям горжусь!
— Да я внукам буду рассказывать, с кем служил!
— Это ещё что… — Дункан загадочно хмыкнул. — Вы ещё не видели, что он сделал с тем пинкертонцем…
— Как не видели? — возмутился Гарри Болтон, самый молодой из моих помощников. — А кто его труп из сарая сюда перетаскивал? Застрелил — вот что сделал.
— Застрели-и-ил, тьфу, сосунок… — передразнил его шотландец. — Молоко на губах не обсохло и туда же. Ты что делал, когда мертвяков притащили? Правильно, бегал за угол блевать, а я не поленился, посмотрел, пока вы себе яйца чесали.
— И как? — дружно ахнули парни.
— Он для начала отстрелил ему левое яйцо!!! — торжествующе хмыкнул Макгвайр. — Левое, девочки, левое! Не правое! Я специально стянул с него штаны, чтобы посмотреть. Левое! Яйцо! Представляете?
— Ебать!.. — изумлённо ругнулся Болтон.
— А потом… — шотландец сделал таинственную паузу. — А потом… выколол пальцем глаз! Тоже левый! Вот! И оттрахал в глазницу! А остальных пинкертонцев, помиловал, не стал мучать, просто снёс бошки из дробовика!
— Прям оттрахал? — недоверчиво переспросил Гарри.
— А ты нажрись во время дежурства, так этот свирепый ублюдок тебя не только в глаз, но и в ухо отдерёт… — умудрённо хмыкнул Дункан. — Что, салабон, страшно?
Я чуть не расхохотался. Вот же пиздобол шотландский. И остальные хороши, уши развесили. Вот так и рождаются легенды. Впрочем, ничего удивительного, Дикий Запад и все его герои — это и есть одна большая легенда. Здесь любое более-менее примечательное событие моментально раздувается в десять раз и обрастает уж вовсе фантастическими чертами. Н-да… в глазницу оттрахал, сапоги целовали… а о том, что я чуть не обосрался от страха в поместье Уолкеров, только я сам знаю. Впрочем, к лучшему. Но хватит бездельникам трындеть, пора жалованье отрабатывать…
Я пинком распахнул дверь в офис.
— Шериф!!! — помощники мгновенно вскочили и вытянулись.
— Бездельничаем? — я обвёл неприязненным взглядом личный состав. — А работать за вас кто будет? Шлюхи в борделе? Ну да ладно. Чего молчим? Что за ночь плохого случилось?
— Ничего особенного, шериф… — Дункан пожал плечами. — В китайском квартале зарезали парочку пьянчуг, у салуна Чака передрались старатели, двинул дуба старый Зак, а у Моралеса угнали кобылу. А… Менни Варгас разбил рожу молодому Тэтчеру, за то, что тот кувыркался с его дочкой в сарае. И ещё… — шотландец задумался. — Пожалуй всё, если не считать драку в борделе. Но там только одному шахтёру ухо откусили.
— Понятно… — я угрюмо кивнул. — Так почему вы ещё здесь? Метнулись работать и до вечера чтобы глаза мои вас не видели. Если понадоблюсь, я буду в клинике. Без дела — не дёргать, в глаз оттрахаю. Стоять, совсем забыл… я ещё вчера выбил у мэра для вас повышение жалования — будете получать на десятку больше. И это… Рамзи закончил разливать партию нового пойла — зайдите, возьмите себе по бутылке, скажете ему — я разрешил. А теперь пошли вон. А вы, мистер Магвайр, пока останьтесь.
— Гип-гип-ура!!! — радостно завопили помощники и свалили с глаз долой.
— То-то же… — буркнул я, сел в свое кресло и взгромоздил ноги на стол. После чего быстро проинструктировал шотландца, по сути моего заместителя и тоже его отпустил.
Работа налажена, участие самого шерифа предусмотрено только в сложных и экстренных случаях, которые происходят не так уж часто. Пусть помощники пашут, благо удалось выбить им достойное жалованье.
Раскурил сигару, и слегка поразмыслил над сложившейся ситуацией.
Как ни крути, пока не так всё плохо, Уолкеры на некоторое время притихнут, а значит есть время перегруппироваться, образно говоря. Хотя нет… последнюю попытку меня угробить, они сделают сегодня. А точнее её сделает миссис Скарлетт Стоун. А вот после того, как я разберусь с ней, можно будет слегка передохнуть. Ничего не забыл? Чёрт, конечно же забыл, в город прибыл маршал и федеральный судья, от которых тоже ничего хорошего ждать не приходится, судья Дженкинс прямо намекал.
Очень скоро отсиживать задницу надоело, и я отправился в клинику, на своё основное место работы.
Но только взялся за дверную ручку, как в гости пожаловал тот самый федеральный маршал, чёрт его побрал.
В офис нагло ввалился, иначе и не скажешь, заросший почти до бровей курчавой бородищей, коренастый, широкий как шкаф коротышка. Носяра бульбочкой, низкий лоб, маленькие глазки, бугрящиеся мускулами ручищи, короткие ножки и здоровенный «Ле-Ма» в расшитой кобуре — больше всего маршал смахивал на гнома, какого-нибудь Двалина или Балина, только слегка ростом побольше, чем сказочные подгорные жители.
— Ты что ли здешний шериф? — маршал лихо сбил шляпу на затылок и нагло уставился на меня.
Я промолчал, гадая, что мне будет за убийство федерального должностного лица.
Но эксцессов, к счастью, не случилось.
— А ты ничего так, должны сработаться… — закончив с осмотром, удовлетворённо буркнул маршал и протянул мне ручищу. — Я Карл Варезе, ваш новый маршал! — маршал подмигнул мне и доверительно поинтересовался: — Как у вас тут с тёлочками?
Я чуть не расхохотался, но сдержался и пожал новому маршалу руку. Хорошее начало. Колоритный типок, мне уже нравится.
С отбытием в клинику пришлось повременить.
— Я двадцать лет, мать его так растак, служу грёбаному закону!!! — вещал «гном», без стеснения закинув ножки на стол. — И буду служить, мать его так растак, пока меня не прихлопнет какой-нить, ублюдок…
— Мать его так растак!.. — закончил я за него.
— Ты понимаешь!!! — радостно гаркнул маршал. — Точно сработаемся. Мне все уши прожужжали, какой мерзкий ублюдок шериф в Бьютте! И что с того? Дык, я сам не ангел, так меня растак! Я сразу по твоей морде понял, что мы кони из одного табуна! Так и знай, я в твои дела лезть не собираюсь — надо подмогнуть — подмогну, а так нет — своего хватает. Но и на тебя рассчитываю! У меня тут целая пачка розыскных по федеральному учету! Поможешь?
— А как иначе? — я набулькал водки Карлу Варезе. — С помощниками — тоже. У меня есть пара подходящих крепких парней — для себя берёг, но тебе — отдам.
— Красавчик! — маршал лихо опрокинул стакан. — Так что тут у вас с тёлочками?
— Всё нормально с тёлочками, — я умудрённо покивал. — Останешься довольным. Три борделя, шлюхи одна другой краше! Могу рекомендовать — сделают скидку. Что у тебя с офисом?
— Дали хибару. — Маршал небрежно отмахнулся. — Есть где стол поставить, да и ладно. — Варезе покосился на бутылку, алчно сглотнул и, понизив голос, доверительно сообщил. — Бен, со мной приехал федеральный судья, так ты с ним поосторожней — редкостная сволочь. Я таких нутром чую! С виду — молокосос такой, приглаженный, а ковырнёшь — сплошное дерьмо. Карла Варезе не обманешь! Ну, ещё разок пропустим и работать!
Я снабдил новоиспечённого маршала рекомендательными записками к Рамзи Макалистеру и в бордель, пообещал помочь с офисом, после чего спровадил его восвояси.
Ну что тут скажешь? Должно же было мне в чём-то повезти. Не великий знаток человеческих душ, но как мне кажется — от этого коротышки проблем не будет. Хотя, всё равно, надо присмотреться.
В клинику опять не удалось добраться, примчался мальчишка и передал просьбу судьи Дженкинса немедленно к нему наведаться.
Что я и сделал, обнаружив судью вместе с мэром — в полной прострации и расстроенности чувств. Почтенные стариканы, несмотря на раннее время уже успели изрядно наклюкаться и сразу же начали жаловаться.
— Бен, мой мальчик, — горестно хлюпал носом судья. — Ты должен нам помочь! Эх… последние времена наступают…
— Ты просто обязан нам помочь, Бенджамин!!! — гаркнул мэр, надув брылястые щеки. — Иначе я сам застрелю этого сукиного сына!!!
— Что случилось, джентльмены? — я присел за стол и изобразил повышенное внимание.
— Ты мне как сын, мальчик мой… — пригорюнился мэр славного города Бьютта.
Судья просто погрозил пальцем стене и клюнул носом.
— Этот сукин сын! — толстяк сжал яростно кулаки. — Этот мерзавец! Он под нас копает!
— Об ком речь?
— Новый федеральный судья Саймон Бутби! — в один голос громыхнули стариканы. — Он прибыл с полномочиями ревизора! Уже начал проверять исполнение федеральных решений! А ещё приказал поднять все связанные с федеральными преступлениями судебные дела за последние пять лет! Нечестивец, истинно говорим! Этот мерзавец оставит нас без штанов! Надо же на старости лет такое счастье подвалило!
— Печально, — я скорбно покивал. — Ну а я чем могу вам помочь?
— Убери его с глаз наших долой! — мер решительно махнул ребром ладони по горлу.
— Джентльмены?
— Что тебе не понятно, сынок? — в сердцах гаркнул судья. — Избавь нас от этого сраного говнюка и точка! Избавь!
— Насколько я понимаю, вы предлагаете мне, шерифу, устранить федерального судью? — с невинным видом уточнил я. — То есть, убить?
— Нам плевать, как ты его уберёшь… — сурово набычился мэр. — Главное, чтобы без лишней шумихи. Конечно, лучше бы он просто исчез. Это в твоих же интересах, потому что после нас он примется за тебя. Что непонятного? На самом деле он прибыл по твою душу. Сначала устранит твою поддержку…
— Нас! — Дженкинс гордо ткнул пальцем в грудь. — Мы твоя поддержка, сынок!
— А потом нагнёт тебя! — закончил мэр. — Ничем хорошим для тебя его визит не закончится. Эта сука, даже не пьёт и не курит, представь какой ублюдок.
— Не пьёт и не курит? Действительно, подлец, какой-то… — я всерьёз озадачился. Такие персонажи мне на Диком Западе ещё не встречались.
— Мы будем тебе очень благодарны! Очень благодарны! — с намёком пообещали почтенные старики. — Ты только постарайся сынок.
В общем, слегка поразмыслив, я согласился подумать над тем, как вывести нового судью из игры. И даже наведался в мэрию, чтобы самому посмотреть на него. Мало ли чего стариканам привиделось.
Увиденное не обрадовало.
— Шериф Вайт? — худощавый брюнет поддёрнул нарукавник и вполне дружелюбно пожал мне руку. — Очень хорошо, что вы зашли ко мне. Я сам собирался наведаться к вам для знакомства. Очень приятно, я Саймон Бутби, ваш федеральный судья.
Идеальный, волосок к волоску пробор, педантичная рожа, простенькие очёчки, дешёвый костюм, растоптанные старенькие туфли — скажу сразу, судья ну ничем не напоминал настоящего судью нынешнего времени. Чёрт побери, судья — это фигура в городе, которая хапает по-крупному, а этот — какой-то уж простенький бессребреник. Понятно, можно списать на то, что парня впервые поставили на место для откорма, но по некоторым данным, он уже занимал должность судьи в других городах. Настораживает, да? Такой честный и порядочный, что не берёт? Так это нонсенс по нынешним временам. К тому же, у судей законное жалование большое, в любом случае на хорошие ботинки хватит. Однозначно, мутный типок. И рожа у него подозрительная…
— У меня есть полномочия, привлекать местные власти для помощи… — вещал бесцветным голосом судья. — Надеюсь на ваше содействие. И ещё, не забудьте подготовить мне отчёт по федеральным делам…
Отделавшись обещаниями, я поспешил свалить. Вот же напасть, откуда не возьмись, на голову свалилась. Надо думать, как этого хрена убрать, иначе, покоя не видать. Отчёты ему подавай…
К тому времени, как я добрался до клиники, выяснилось, что бравые доктора Беркович и Тернер уже благополучно разобрались с сегодняшними больными. Я жаловать не стал, быстро провёл обход в клинике, осмотрел лейтенанта Ассмана с полковником Пимпсом, заскочил к мяснику и свалил домой, готовиться к визиту миссис Скарлетт Стоун.
В том, что она попытается отправить меня на тот свет, даже не сомневался — однозначно подосланный казачок, а точнее казачка.
Муся и Муна сегодня меня не сопровождали, торчали дома и, как только заслышали цокот копыт, вылетели навстречу, а остаток пути проделали в седле. Уделив им должную порцию внимания, я переоделся и принялся за готовку.
Сначала у меня была мысль просто допросить Скарлетт с пристрастием, без всяких лишних прелюдий, но потом я от неё отказался и решил подойти к делу творчески — спровоцировать, а уже потом, когда возьму на горячем, решить её судьбу.
Мотив сегодняшнего свидания какой? Правильно, совместный ужин и распитие спиртных напитков — так что без печёного мяса не обойтись, пусть думает, что повёлся.
В мангале весело запылали поленья, а я принялся разделывать оленью ногу. Срезал плёнки, убрал сухожилия, потом порубил мякоть на порционные куски и свалил всё в таз. Туда же отправился крупно порезанный лук, кайенский перец, немного соли и тимьяна. Теперь тщательно перемять и оставить немного отдохнуть. Всё просто, изыски в этом деле от лукавого. Олешек молодой, так что обойдётся без долгого маринования. С готовкой у меня всё в порядке — готовить я умею, но не люблю. Часто не люблю, но иногда, для себя, под настроение, почему нет?
Мусий и Муна активно мне помогали, то есть, как всегда путались под ногами и выклянчивали свою долю.
Закончив, я ещё раз ополоснулся, сменил лонг-джонс и портянки, после чего уселся ждать, пока прогорят угли.
Очень скоро послышался цокот копыт, но это прибыла не Скарлетт, а группа поддержки из двух помощников во главе с Дунканом Макгвайром.
— Мы готовы, Бен, — шотландец хищно оскалился. — Может того… — он сжал кулак. — Сразу эту сучку придушим?
— Гуся своего придуши… — отрезал я. — Схоронитесь за домом и ждите сигнала. Не высовываться и не подглядывать. Разве что услышите что-то подозрительное.
— Какое подозрительное? — Болтон от любопытства вытаращил глаза.
— Ну… не знаю, сами поймёте…
— Мне кажется, я уже знаю, что мы услышим, — хмыкнул Дункан, косясь на мясо. — Тут такое дело, я ещё не ужинал.
— И мы, — дружно поддакнули помощники.
— Разорить меня хотите, оглоеды? — я слегка поколебался и выделил личному составу сухпаек, в виде пары шматов вяленого окорока, буханки хлеба и бутылки виски. — На этом всё. И не курить мне…
Лично проводил группу поддержки на место, после чего, наконец, водрузил шампуры на угли.
Порезал головку молодого сыра, добавил зелени и хлеба, красиво всё разложил на доске, протёр стаканы и уселся ждать убийцу.
Интересно, как она собирается меня угробить? Застрелить? Глупо, должна понимать, что сразу окажется под подозрением и из города её уже не выпустят. Попробует отравить? Тогда нужен долгоиграющий яд, чтобы не заподозрили. А где она такой возьмёт? Попробует всё обставить под естественную смерть? Н-да… Конечно, моё решение согласиться на свидание и взять эту сучку на горячем, более чем идиотское, но уже ничего не поделаешь. Посмотрим.
В воздухе поплыл одуряющий аромат мяса. За сараем приглушённо выругался Дункан Макгвайр.
Я покрутил головой и удовлетворённо кивнул, заметил на тропинке внизу, в просвете между деревьев, кобылу миссис Стоун.
— Ур-р-р!!! Мясо!!! — хищно заурчала Скарлетт, алчно принюхиваясь, ловко соскочила с седла и хлопнула по седельной сумке. — Помогите мне Бенджамин, я тут кое-что прихватила для нас.
Я потянул застёжку и недоуменно уставился на бутылки, доверху заполнявшие суму.
— Что, Бенджамин? Тут всего шесть пинт… ну может чуть больше… — невинно хмыкнула миссис Стоун. — Мы собираемся пить, или просто болтать? Дайте уже мне мяса!..

Глава 8

«Ну его нахрен, так недолго и цирроз печени схлопотать…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

Ощущения возвращались по очереди, очень медленно.
Сначала я ощутил дикую жажду, во рту все пересохло, а язык превратился в распухшую, шершавую подошву.
Следом пришла головная боль, жуткая, пульсирующая, пронзающая мозги насквозь, словно раскалённый гвоздь.
К горлу подступала мерзкая тошнота, в нос шибало какой-то отвратительной кислятиной, сжавшийся в кулачок желудок пылал огнём, а ступни, совсем наоборот, заледенели так, словно я сунул их в таз, заполненный льдом.
В голове метнулась паническая мысль:
«Отравила всё-таки сука!!!»
Однако, слегка поразмыслив, я сообразил, что всё ещё живой и попытался открыть глаза.
И недоуменно уставился на Мусия и Муну, в свою очередь, пялившихся на меня с лосиных рогов на стене.
Пушистики выглядели несколько удивлёнными или ошарашенными, по крайней мере, мне так показалось, но тот факт, что я находился в своей спальне очень обрадовал.
«Дома и живой!!! — торжествующе подумал я. — Дока Вайта так просто на тот свет не отправишь!»
Рядом внезапно раздалось странное тихое хрюканье.
Слегка ошалев от неожиданности, я покосился вправо и уж вовсе неожиданно узрел рядом с собой миссис Стоун.
Скарлетт лежала, прижавшись ко мне задком и тихонечко похрапывала. Из одежды на ней присутствовал только спущенный шелковый чулок на правой ноге. Второй висел над кроватью, на тележном колесе, из которого я соорудил люстру. На ней же лёгкий сквозняк раскачивал кружевные панталоны.
«Бля… — немедленно удивился я. — Отравила и осталась спать? Да ну нахрен?»
Попытался вспомнить события вчерашнего вечера и с ужасом сообразил, что нихрена не помню, кроме коротенькой череды разрозненных, маловразумительных кадров.
Мысленные усилия вызвали очередной жуткий приступ боли, я снова закрыл глаза и открыл их только тогда, когда услышал уж вовсе странное чавканье.
Открыл и уставился на Дункана Магвайра сидевшего напротив кровати в кресле.
Шотландец алчно пожирал мясо, споро сдёргивая его зубами прямо с шампура, через кусок прихлёбывая из бутылки.
Увидев, что я проснулся, он заполошно спрятал бутылку за спину и радостно улыбнулся.
— Крх-р-гх!.. — вместо законного вопроса, какого хрена он здесь делает, я смог издать только приглушённое хрипение.
— Водички? — догадался шотландец, сорвался с места и быстро притащил мне деревянный ковшик.
Ледяная вода пролилась в глотку, словно божественный нектар. Вылив в себя последнюю каплю, я требовательно уставился на скотта:
— Какого… бля… какого хрена ты… здесь делаешь?
— Что делаю? Сторожу вас! — Макгвайр изобразил на морде оскорблённую невинность.
Я в очередной раз попытался что-нибудь вспомнить, не вспомнил и осторожно поинтересовался
— А что было-то?..
— Что было? Ты спрашиваешь, что было? — шотландец скорбно покачал головой. — Охо-хо… даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, начну с самого начала… — Дункан тяжело вздохнул.
Мне сразу почему-то стало очень стыдно.
— Сначала всё было очень пристойно… — шотландец скорчил рожу и пропищал, явно пародируя нас. — Бенджамин — вы настоящий джентльмен, Скарлетт — не будете вы так любезны, уси-пуси… а потом… — он ещё раз тяжело вздохнул, — вы стали вести себя немного по-другому. В общем, я всего лишь на минутку отвлёкся, а вы… а вы уже глушите виски прямо из бутылок. Прямо из горлышка Бенджамин! Я так понял, на спор…
— А дальше? — я передёрнул плечами, от отвращения к самому себе.
— Воды!!! — страдальчески прохрипела миссис Стоун — Дайте воды-ы-ы!!!
Но тут же закуталась в одеяло и снова заснула.
— Вот-вот… — шотландец ткнул в неё пальцем и ухмыльнулся.
— Дальше!!! — из последних сил рыкнул я.
— Конечно, конечно, Бен! — заторопился Макгвайр. — А дальше вы убрались в дом, где миссис Стоун начала вопить, словно в неё вселилось тысяча пум. Да и ты… того, рычать как бешеный медведь и что-то приговаривать на своем непонятном языке… — Шотландец выпучил глаза и продекламировал на ломаном русском. — На утро в горница нашьла трьи труппа, фдофа с пинда разофана до пупа, Лука Мудишьев без яйцоф и в жопа медный спицоф. Как-то так…
Муся и Муна дружно мявкнули с лосиных рогов, словно соглашаясь с шотландцем.
— Дальше… — я прямо почувствовал, что краснею.
— Я подумал, ну, наконец-то! — Дункан ткнул пальцем в потолок. — Наконец, ты стал её допрашивать с пристрастием. Подкрался, чтобы глянуть…
— Ты подглядывал, мерзавец?
— А вдруг тебе помощь нужна была? А если бы ты не справился? — шотландец развёл руками. — Но очень скоро понял — нет, не нужна… — Магвайр поджал губы и одобрительно покивал. — Чёрт… я даже не знал, что так можно. Бен! Да ты… Святой Дунстан, ты драл её час подряд!!! Как только ты её не вертел!
— А потом? И покороче!
— Потом она скакала на тебе, — Дункан весело хохотнул. — Как на жеребце трёхлетке. И гикала! Тоже не меньше часа! Как кровать не сломали, сам не знаю. И так, и эдак… ух…
— Дай мне только проснуться мой сладенький, — забормотала сквозь сон Скарлетт, — я тебя оттрахаю так, что мамочку будешь звать… — она всхрапнула и опять заснула.
— Это понятно… — я покосился на мисс Стоун и поморщился. — А какого хрена ты здесь до сих пор торчишь?
— Это же еще не всё… — ухмыльнулся шотландец. — Затем вы снова пили и снова трахались! В доме и на улице… — он ткнул пальцем в окно. — В конюшне и в сарае. Верней, на сарае!
— Я тебя сейчас пристрелю! — выйдя из себя, рыкнул я. — Дальше, грёбаный ты скотт!
— А затем, зачем-то полезли на крышу дома… — Магвайр хихикнул. — Ты её держал, а она… — шотландец вскочил и расставил руки. — Вот так делала! Словно летит…
— И всё?
— Нет, не всё. Потом вы оба сверзились с крыши и начали гоняться друг за другом по кустам…
— Блядь… — простонал я.
— А затем… — шотландец сделал многообещающую паузу. — Затем взяли оружие и начали искать индейцев. Как ты не пристрелил бедного Гарри… — он недоуменно развел руками, — сам не знаю. Пуля прошла на палец от его башки. Бедный пацан рванул в город с перепуга, словно за ним гналось целое племя черноногих.
— И всё?
— Почти всё! — Макгвайр мило улыбнулся. — После охоты вы допили оставшееся виски, ещё раз попытались трахнуться, а когда не получилось, дружно вырубились. А я уже перетащил вас в дом, на кровать. Ну не бросать же вас на улице, ночью холодно. Опять же, мало чего вы ещё вытворите.
— Дункан… — я устало помассировал виски. — Благодарю, я твой должник. Но если хоть кто-нибудь в городе узнает…
— Клянусь Святым Дунстаном! — шотландец сложил руки в ладонях у груди. — Я могила! И парни тоже. Бен, как ты мог подумать? Ни словечка никому!
— Я услышал тебя, — я провёл взглядом по комнате и обессиленно откинулся на подушку. — А теперь вали отсюда. Если меня будут искать — скажешь, что я куда-то уехал…
— Я это… — Дункан смущённо потупился. — Я вам супчика шотландского сварил. Самое то, от похмелья… — он чмокнул сложенные щепотью пальцы. — Налить тарелочку? Мой дед всегда, как нажирался…
— Вон!..
Шотландец наконец убрался, шантажом выдурив у меня предпоследнюю бутылку виски, а я после недолгих раздумий, пришёл к выводу, что миссис Стоун никакая не убийца.
Ну ошибся, бывает. В такой ситуации убийцы под каждым кустом мерещатся. Хорошо хоть сразу к допросу с пристрастием не приступил, а ведь была такая мысль. Но баба — просто огонь! Давно я так не отрывался. Надо бы её еще в городе задержать для употребления по назначению. Но только без пьянки. Куда так бухать, ну его нахрен, недолго и цирроз схлопотать.
Процесс восстановления затянулся почти до вечера, но к нужному результату всё-таки привёл. С миссис Стоун, почти не разговаривали — похоже, нам было просто стыдно перед друг-другом. Я отпоил её бульончиком, помог привести себя в порядок, после чего она уехала, а я хорошенько попарился и благополучно проспал до утра. К слову, Мусий и Муна, за что-то на меня обиделись, и весь вечер злостно игнорировали. Даже спали не на кровати со мной, а на шкуре около камина.
Утром, как всегда, отправился в свой офис, сориентировал личный состав по службе, а потом, перед клиникой, решил наведаться к Пруденс и Бель, проведать детишек, а заодно обсудить ситуацию в свете вновь открывшихся обстоятельств.
— Шериф! — могучий бородач, Вили Бахер, конюх мисс Меллори и по совместительству начальник охраны, отдал мне шутливо честь и быстро открыл ворота поместья.
— Привет, Вилли, мисс Меллори у себя?
— Ага, у себя, — бородач охотно кивнул. — Мисс Морган тоже у нас. Они беседуют… как её… — конюх почесал в затылке. — Красивая такая дама… о! Точно. Они беседуют с миссис Стоун! Точно, миссис Скарлетт Стоун!
— С кем? — я сунул ему поводья и быстрым шагом направился к дому. — Этого ещё не хватало. Какого хрена?
Визит миссис Стоун к Пруденс очень насторожил и это, мягко говоря. До сегодняшнего дня ни мисс Меллори, ни мисс Морган, ни словечком не выдавали свое знакомство со Скарлетт. Да и миссис Стоун никак не упоминала о матерях моих детей. Просто визит вежливости? А почему именно к ним? Вот это новости.
Рыкнув по пути на горничную, попытавшуюся меня задержать, я взбежал по лестнице на второй этаж. Здесь меня попыталась остановить уже мисс Минипенни, но англичанку я просто послал подальше.
А уже у самого будуара, мне навстречу выскочил Ромео.
— О, мистер Вайт! — обрадованно зачастил потомственный дворецкий. — Какая приятная неожиданность! Приготовить вам грог? Партию в шахматы? Вы знаете, вчера я прочёл очень любопытную статью…
— Ромео… — я угрюмо покачал головой. — Уйди с глаз моих долой…
— Мистер Вайт! — чернокожий недоуменно уставился на меня. — Вы сам не свой, что-то случилось?
Я подцепил его за галстук и дёрнул к себе.
— Если не отойдёшь — ночевать будешь в кутузке. Понял?
— Понял, шериф Вайт, понял… — потомственный дворецкий сник, словно из него выпустили воздух. — Право слово, я исходил из лучших побуждений. Лучше повремените с визитом. Я отговаривал, правда…
Я молча отодвинул его в сторону и повернул ручку на двери.
— Бен? — хором удивились, Бель и Пруденс. — Ты же вроде сегодня к нам не собирался?
Дамы чаёвничали, о чём свидетельствовал сервированный чайный столик.
Я провёл взглядом по будуару, но вместо миссис Стоун обнаружил, только пустое кресло возле столика. Приложил руку к нему, убедился, что сиденье ещё тёплое и подскочил к окну.
И успел заметить выезжавшую со двора Скарлетт. Судя по всему, пока я пререкался с обслугой, она успела сбежать через потайной выход.
Медленно повернулся и спокойно поинтересовался:
— Как это понимать?
— Ты, о чём, Бенджамин? — Пруденс озабоченно поправила локон.
— Ты выглядишь взволнованным Бенджамин, — Бель пожала плечами. — Что-то случилось?
— Если вы не перестанете строить из себя невинных овечек, действительно что-то случится… — я резко развернул стул и сел напротив дам. — Что у вас делала миссис Скарлетт Стоун?
— А, ты о ней… — Бель состроила гримасску. — Просто визит вежливости. Мы познакомились со Скарлетт в магазине Китти.
— И пригласили её на чай… — поддакнула Пруденс. — Что тут такого? Мы не имеем право?
— Имеете. А почему она при виде меня сбежала как черт от ладана?
— Что такое ладан? — Пруденс наморщила лобик.
— При чём здесь чёрт? — Бель озадаченно хлопнула ресницами.
От удара кулака по столу жалобно зазвенели чайные приборы.
— Шутим… — я взялся за пряжку ремня. — Ну хорошо, сейчас вместе пошутим.
— Бен! — Пру и Бель перепугано отпрянули. — Не надо, пожалуйста…
— Повторить вопрос?
— Чёрт бы тебя побрал, Бенджамин! Ну нельзя же быть таким дикарем, — мисс Морган зло выругалась. — Хорошо, мы всё расскажем. Но пообещай…
— Не ругаться и угрожать нам поркой! — закончила за неё фразу Пруденс. — Мы заботимся в первую очередь о тебе!
— Очень интересно, — я хмыкнул и потянул рогалик из блюда. — Прикажите подать горячего кофе и продолжайте. Что-то мне уже не по себе…
— Ты для нас не чужой человек… — тихо начала рассказывать Бель. — Ты отец наших детей. Обе мы искренне любили тебя…
— А сейчас не любите, да?
— Поэтому, ты для нас не чужой человек, — Бель пропустила мимо ушей вопрос.
— Мы очень беспокоимся за тебя, — поддакнула Пру, подливая мне кофе. — И не можем бездействовать, когда ты…
— Что? — я так и не смог сообразить, о чём они ведут речь.
— Когда ты ведёшь свой отвратительный образ жизни! — отчеканила Бель. — Питаешься черт знает чем, травишь себя алкоголем, сам моешь себе посуду и стираешь, спишь с кем попало! Вот когда ты последний раз ел горячий суп?
— Гм, суп? — я задумался. — Так вчера же!
— И кто его тебе приготовил? — язвительно поинтересовалась Пруденс.
— Гм… — я запнулся. — Дункан приготовил…
— Во-от, — Бель бережно погладила меня по руке. — Задумайся, даже супы тебе готовят друзья! Дожился. А эта мерзкая косоглазая шлюшка? Очень сомневаюсь, что она может окружить тебя должной заботой и уютом. Она даже дать тебе толком не может. Какой ужас…
— Стоп… — в голове у меня мелькнула жуткая догадка. — А причём здесь, миссис Скарлетт Стоун?
Матери моих детей одновременно смутились.
— Скарлетт моя хорошая подруга… — пискнула Бель через долгую паузу. — Я специально написала ей письмо в Солт-Лейк-Сити и пригласила сюда. Она во всех смыслах достойная женщина. Воспитанная, благородная, очень порядочная, веселая и умная, к тому же состоятельная вдова! Лучшей жены для тебя не найти! Ну… я так раньше думала…
— Чего? — я вытащил на женщин глаза. — Какая, нахрен, жена?
— Рядом с тобой должна быть порядочная женщина! — решительно отрезала Пруденс. — Которая будет заботиться о тебе! Только тогда мы будем спокойны.
— Вы что, меня решили женить? — я начал понимать, что потихоньку схожу с ума. — Твою же мать…
— Да! — дружно ответили женщины. — К слову, зачем ты сбросил мисс Стоун с крыши в кусты? Бедняжка ободрала себе всю ляжку. И зачем ты заставлял её столько пить?
— Я заставлял? — у меня глаза на лоб полезли.
— Да, так она сказала… — Бель фыркнула. — И мы ей поверили, потому что прекрасно тебя знаем. Но всё равно, Скарлетт не оправдала нашего доверия, поэтому её кандидатура отпадает. Она завтра уедет, и больше ты её не увидишь.
— Вы сумасшедшие дурочки… — печально констатировал я, и обратив взор к потолку истово вопросил. — Господи, за что? Что я натворил такого ужасного?
— Ты скоро сам поймёшь, что мы правы, — Пру заботливо чмокнула меня в лоб. — Не сопротивляйся, Бенджамин. Мы тебя обязательно женим и тебе понравится.
— Чёрт! — в бешенстве заорал я. — Да не нужен мне никто кроме вас!
— Ты так и не смог сделать выбор… — печально вздохнула Бель. — Поэтому о нас забудь навсегда.
— Сделал! Уже сделал! — я вскочил со стула и стал на одно колено. — Я сделал выбор!
— Бенджамин? — мисс Меллори и мисс Морган растерянно переглянулись.
— Я делаю вам обеим предложение! — пафосно заявил я. — Будьте моими женами!
— Какая же ты свинья!.. — прошипела Бель. — Не будь ты отцом моего ребенка…
— Я бы тебя своими руками застрелила! — свирепо гаркнула Пруденс. — Пошёл вон мерзавец!
— Бель, Пруденс, право слово, не стоит так волноваться. Мы можем поладить. Не хотите одновременно, тогда, скажем, Пру, будет моей женой по чётным числам недели, а Бель по нечётным. А по воскресеньям у меня выходной!
В меня немедленно полетели подручные предметы.
— Пожалуйста… — взмолился я, схлопотав щеткой по морде.
— Мерзкая скотина!!! Вон!.. — женщины остались непреклонными.
Я окончательно разозлился и уже совсем собрался прибегнуть к насильственному усмирению, но расправу остановил влетевший в будуар Ромео.
— Хозяйки… — посеревший от волнения потомственный дворецкий, ткнул дрожащей рукой в окно. — Там… там приехал…
— Что случилось, Ромео? — возмущённо фыркнула Пруденс, решительно потопала к окну, выглянула, но тут же обернулась ко мне и жалобно ойкнула. — Господи, Бенджамин, это… это же…
А еще через пару минут я понял, что за козырь припасли братцы Уолкеры…

Глава 9

«Воистину, добрым словом и шестизарядником можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

Козырем оказался родной дядюшка Пруденс — Джейкоб Меллори, тот самый опекун, который отправил её навечно в пансион.
У ворот поместья стоял высокий и статный, прилично одетый мужик, а за ним маячили четверо крепких парней, своим видом прямо намекающих на то, что они прибыли в качестве силовой поддержки. Но больше всего меня насторожили не они, а наш новоиспеченный маршал Карл Варезе, тоже присутствующий в составе делегации.
Не будь его с ними, я бы решил вопрос быстро и эффективно, но убивать или калечить людей в присутствии федерального законника было бы не совсем правильным. Карлуша относится ко мне более чем лояльно, но при этом, просто помешан на фанатичном исполнении закона. Так что хрен его знает, что ему в голову взбредёт. Опять же, я ещё не до конца расстался с мыслью, что маршал засланный казачок.
— Бен! — Пруденс заломила руки. — Сделай что-нибудь! Я молю тебя!
— Бенджамин! — Бель приобняла подругу и сурово стрельнула в меня взглядом. — Ты просто обязан нас защитить!
«Угу… — тоскливо подумал я. — Как отлучать от тела и забрасывать меня зеркальцами и щётками, так мы первые, а когда петушок в попку клюнул, так сразу Бенджамин помоги. Отдать бы вас на расправу без лишних сомнений, но, чёрт побери, не могу. И не только по соображениям этического характера — я долевой владелец шахт, а грёбаный дядюшка, сразу отменит все решения Пру, как составленные недееспособной личность. Проклятье, ну и что делать? Хотя, старая добрая провокация никогда не подводила. Главное, побольше циничности и наглости…»
— Хватит выть…
Времени на размышления не оставалось, поэтому я быстренько провёл инструктаж, а сам пошёл встречать дядюшку.
При ближайшем рассмотрении, Джейкоб ещё больше мне не понравился. Тяжёлый упрямый подбородок, рубленые скулы, разрубленная шрамом мохнатая бровь, пышные усы и бакенбарды — дядюшка напоминал собой классического голливудского злодея.
Но истинную его сущность выдавали глаза — лишённые даже малейшей капельки эмоций, холодные как у мертвеца. И очень похожие на мои.
— Шериф Вайт, — я остановился за пару шагов до гостя, прикоснулся к шляпе и окинул ледяным взглядом прибывших.
— Джейкоб Меллори, я опекун, мисс Пруденс Меллори, — дядюшка Пру хладнокровно вернул приветствие. Насколько я понял, моё присутствие ничуть не удивило и не испугало его.
— Шериф Вайт, — Варезе гулко кашлянул в кулак. — Тут такое дело…
— Одну секунду маршал Варезе… — я поднял ладонь. — Для начала, мне необходимо выяснить, что за люди прибыли с мистером Меллори. Мистер Меллори, представьте своих спутников.
— Это мои помощники, — Джейкоб коротко поклонился мне. — Менни Догерти, Лукас Адамс, Адам Фишер и Маркус Рейли. Они наняты мной, для сопровождения исполнения судебного решения по моей опеке над моей племянницей, мисс Пруденс Меллори.
Взгляды «помощников» прямо мне намекнули, что ничего хорошего лично для меня их прибытие не сулит.
— Секунду, мистер Меллори, — я положил руку на рукоятку «Смита». — Ничего не имею против вашего визита, однако, как шериф города Бьютт, обязан проследить за исполнением городских законов. Прошу ваше оружие к осмотру…
— Пожалуйста, шериф Вайт, — Джейкоб неспешно вытащил свой «Миротворец», откинул защёлку и крутнул барабан. — Мы чтим городские законы. Оружие пустое…
Предусмотрительность дядюшки напрочь разбило первый этап моих планов, но сдаваться я всё равно не собирался.
Ругнулся про себя, кивнул и шагнул к «помощникам».
— Ваша очередь, джентльмены.
Очень ожидаемо, спутники дядюшки, тоже продемонстрировали пустые барабаны и патронники своего оружия.
— Этого достаточно, шериф? — с кривой ухмылкой, поинтересовался худой как узник концлагеря парень. — Или вы ещё обыщете нас?
Я опять выругался про себя, но неожиданно заметил на лацкане куртки худого едва заметную дырочку.
— А теперь покажите мне свои бумажники…
А вот это предложение, сделанное по наитию, честно говоря, живо стёрло ухмылки с физиономий спутников дядюшки Пру.
Они нервно переглянулись друг с другом. Маршал Карл Варезе тоже покосился на меня, но пока молчал.
Джейкоб зло скривил рожу и коротко приказал:
— Показывайте!
Догадка оказалась верна — в первом же бумажнике блеснул серебром небольшой значок; стилизованный щит, с выгравированной на нем надписью: «Pinkerton national detective agency».
«Мои вы пинкертончики! — восхитился я про себя. — А я думал — гадал, как же вас отсечь от дядюшки…»
— Согласно постановления городского суда, — голос лязгнул моих в лучших традициях. — Агентам Пинкертона запрещено приближаться к поместью миссис Меллори ближе, чем на сто ярдов. Мало того, все агенты Пинкертона, сразу по прибытию в город, обязаны немедленно явиться к шерифу и сообщить ему цель своего прибытия! Вы совершили преступление, джентльмены и будете за него наказаны по всей строгости закона!
— И что ты нам сделаешь, шериф? — худой нагло ощерился. — Оштрафуешь?
Остальные «помощники» как бы невзначай обступили меня.
Я обрадовался, но предпринять ничего не успел, потому что, совершенно неожиданно, «проснулся» маршал.
— Закон надо исполнять, сынок!!! — гаркнул он и с цирковой ловкостью сунул ствол своего «Ле-Ма» под нос ближайшему пинкертонцу.
Сорвавшая с дерева стайка ворон своим карканьем подтвердила торжество правосудия.
К поместью галопом вылетел Дункан Макгвайр в сопровождении четырёх помощников и вопрос с сопротивлением пинкертонцев был окончательно снят. За ним я предусмотрительно послал посыльного.
Задерживали агентов в стиле: всем лежать, работает «ОМОН», а дерзкому жердяю вообще разбили башку прикладом.
Я гордо полюбовался на работу личного состава, после чего перевёл внимание на злого как черт дядюшку Пруденс.
— Итак, мистер Меллори, вернёмся к цели вашего визита. Насколько я понял, вы хотели бы встретиться с миссис Пруденс Меллори?
— Да, чёрт побери! — рыкнул Джейкоб. — Я её законный опекун по решению окружного суда Солт-Лейк-Сити! Она сбежала год назад, и я намерен вернуть её под опеку, чего бы это мне не стоило…
— Простите? — вежливо перебил я дядюшку. — А какое отношение имеет окружной суд Солт-Лейк-Сити, штата Айдахо, к городу Бьютт, находящемуся в Монтане?
— Решение суда в Солт-Лейк-Сити… — губы Джейкоба Меллори, скривились в ехидной ухмылке, — подтверждено решением федерального суда в Хелене.
Он вырвал из-за пазухи свёрток бумаг и помахал им в воздухе.
«Твою мать… — ахнул я про себя. — Хорошо подготовился урод. Прямо на шаг вперёд идёт…»
Пришлось на ходу слегка корректировать планы, благо домашняя заготовка подходила и под такой вариант событий.
— Вы обязаны оказать мне содействие в исполнении федерального решения! — рычал Джейкоб Меллори. — Иначе я дойду до президента!
— Шериф Вайт… — маршал на пристально меня посмотрел. — Решение верное, я ознакомился. Со всеми подписями и печатями.
— О содействии поговорим позже! — отрезал я. — Но пока, я не буду против вашей встречи с миссис Меллори. Если, конечно, она не возражает сама.
— Какая миссис? Почему вы обращаетесь к моей племяннице как к замужней женщине? — дядюшка Пру вытаращил глаза. — Она не имеет права выходить замуж без моего разрешения.
Я упрямо пожал плечами.
— Это вы уже сами у неё выясните. Будете встречаться? Встречу я вам обеспечу — что до остального, только после тщательно изучения судебных документов.
— Буду! Чёрт бы вас побрал! — в бешенстве гаркнул дядюшка.
Толпа вооружённой челяди новоиспеченной «миссис» Меллори расступилась и пропустила нас.
Дядюшка очень внимательно глазел по сторонам: как во дворе, так и в доме, на его губах проскакивала алчная ухмылка, видимо уже представлял, как завладеет всем этим богатством.
Перед дверью будуара, я придержал маршала Варезе.
— Маршал, думаю, любящим родственникам стоит побыть наедине.
— Конечно, конечно, шериф Вайт! — Карл одобрительно закивал.
Джейкоб Меллори воспринял мои слова, как свою победу, торжествующе хмыкнул и шагнул в будуар, громко брякнув дверью.
Я прислонился к стене спиной и шутливо откозырял маршалу.
— Бен… — Варезе озадаченно почесал бородищу. — Я не хочу с тобой ссориться. Но тебе придётся мне всё объяснить.
— Карл, я обязательно всё объясню, — спокойно пообещал я.
И в этот момент, за дверью раздался истошный женский визг. Пру вопила так, словно её за задницу укусил крокодил.
— Матерь божья! — ахнул маршал и одним могучим пинком вышиб дверь.
Джейкоб Меллори с ошарашенной мордой торчал посередине будуара, а его племянница, то есть Пруденс Меллори, забилась в угол, зажимая ладонями окровавленное лицо.
— Он меня ударил!!! — тут же заверещала она, увидев нас. — Избил! Ткнул пальцем в глаз!!! Помогите-е-ее! А ещё, показывал мне свой член!!!
— Что за ерунда? — дядюшка растерянно покосился на свою ширинку. — Ничего я не показывал. Она сама ударилась лицом об стол!
В будуаре одна за одной стали появляться служанки, дефиле которых завершила Бель.
Женщины с суровыми физиономиями ткнули пальцами в Джеймса Меллори.
— Ударил! Я видела!
— Ткнул пальцем! Я видела!
— Показывал член! Я видела!
— Мы всё видели и подтвердим в суде! — Бель процокала каблучками к дядюшке и ловко, как кошка, полоснула его коготками по лицу.
— Да что за бред!!! — заревел в бешенстве Джейкоб. — Уберите от меня этих сучек! Что за представление вы тут устраиваете!
— Увы, мистер… — я улыбнулся и положил руку на плечо дядюшке Пруденс. — Я не могу игнорировать показания свидетелей. Вы арестованы, мистер Джейкоб Меллори!
— Вы спятили, шериф!!! — Джейкоб сбросил мою руку. — Вы все поплатитесь…
— А это уже нападение на представителя власти…
Кулак врезался в солнечное сплетение дядюшки. Я подхватил его за шиворот и несколько раз стукнул мордой об стену, а потом, разогнавшись, запустил в угол и приказал толпившимся у двери помощникам.
— Арестовать, мерзавца…
Да уж, как же был прав Эмерсон, когда заставил стать меня городским законником. Без значка шерифа, даже не знаю, справился бы я или нет.
Арестовывали дядюшку точно так же как его спутников, жёстко и быстро. Когда его утащили, Карл Варезе просверлил меня взглядом.
— Бен, я требую объяснений. Вроде всё правильно, но отчего-то мне кажется, что меня дурят самым наглым образом.
— Идём… — я взял его под руку и увёл за дом, в небольшую беседку, где достал из кармана флягу и сунул её маршалу в руки. — Сначала выпей…
Варезе отхлебнул виски и уже спокойней потребовал:
— Рассказывай.
Я вздохнул и вкратце рассказал историю Пруденс.
— Справедливо, Карл? Ты законник до мозга костей, я тебя понимаю и уважаю, но есть такое понятие как справедливость. Можем мы игнорировать её?
— Чёрт… — маршал нахмурился и покрутил бородищей. — Чёрт побери, Бен. Если всё так… — он запнулся. — На твоём месте я бы этого ублюдка пристрелил бы ещё на въезде в город. Что собираешься делать дальше? Считай, что я на твоей стороне, но обвинение в насилии и развратных действиях лопнет в суде как мыльный пузырь. Тут ещё такое… — маршал поморщился. — Насколько я знаю, завтра в город прибудет целая партия лоеров.
— Откуда ты это знаешь? — в упор поинтересовался я.
— Тут такое дело… — Варезе смутился.
— Говори прямо — я пойму тебя.
— Короче… — маршал саданул себя по коленке. — Этот мерзавец прибыл сюда с письмом от моего начальства. И мне прямо приказано содействовать ему.
— И что ты собираешься делать? — признание маршала не особо меня удивило.
— Что? — Варезе почесал бороду. — Ты же сам сказал, есть закон, и есть справедливость. Так вот… — он широко ухмыльнулся. — Я выбираю последнее. Но если ты думаешь… — маршал погрозил мне пальцем. — Если ты думаешь, что сможешь безвозбранно творить беззаконие!..
— Карл, я твой должник! Но мне уже пора… — я встал со скамейки и отдал честь маршалу.
— Подожди! Так что ты будешь делать?
— Пока толком не знаю!.. — не оборачиваясь, бросил я. — Вечером поговорим.
Вот так и завершилась первая схватка с дядюшкой Меллори. Впрочем, я ничуть не обольщался — основное сражение ещё впереди и далеко не факт, что нам удастся победить. Но об этом подумаю завтра. Что сегодня? Чёрт… никогда не думал, что буду этим заниматься. Короче, надо срочно найти мужа для Пруденс. Её свершившаяся женитьба сильно покачнёт позиции дядюшки. Конечно, я бы сам женился на ней, но, увы, не могу, сразу стану заинтересованным лицом. Впрочем, подходящий кандидат уже есть на примете.
Лейтенант Ассман сидел на койке в лазарете и, расстегнув лонг-джонс, внимательно рассматривал свои яйца.
Увидев меня, он встрепенулся и радостно заявил:
— Оно не увеличивается, док! Господи, я даже не знаю, как вас благодарить! Я даже сегодня немного проехался в седле!
— Одевайтесь, — коротко бросил я. — У нас мало времени.
— А куда мы едем? — настороженно поинтересовался лейтенант.
— Жениться.
— Вы шутите? — у Ассмана глаза на лоб полезли.
— Нет, не шучу… — я сел рядом с ним и вкратце объяснил ситуацию.
— Но я же помолвлен!!! — испуганно прошептал лейтенант, зачем-то прикрыв пах ладонями.
— Пятьсот долларов и развод через месяц, — спокойно прокомментировал я. — Вы же сами говорили, что вам нужны деньги для свадьбы. Пустая формальность, не беспокойтесь.
— А невеста красивая? — смущённо поинтересовался парень.
— Красивая, однако, если вы хотя бы пальцем прикоснётесь к ней… — я с намёком хмыкнул.
Ассман вздрогнул и неуверенно кивнул.
Его сборы не заняли много времени, через полчаса мы уже отправились в поместье мисс Меллори.
И у её дома, наткнулись на Дункана Макгвайра с Болтоном, которые тащили преподобного Иосифа, нашего городского священника. Тащили — это в буквальном смысле, так как почтенный старец был вусмерть бухой.
— Изыдите, нечестивцы!!! — слабеющим голосом причитал он. — Оставьте в покое божьего человека, сучьи дети!
— Прямо с Кривой Магды старца сняли… — оправдываясь заявил шотландец. — Ещё и дрался, божья душа…
— Навет! Злостный навет! — преподобный гордо приосанился. — Я пастырь божий!
Я вздохнул, более вздорного и порочного пастыря божьего ещё надо было поискать. Впрочем, преподобный Иосиф обладал очень полезной чертой, за звонкую монету, он готов был прозакладывать душу самому дьяволу.
— Оставьте нас… — я поправил сутану на священнике и достал из-за пазухи флягу.
— Учитесь, сволочи! — старец попытался огреть Болтона распятием, промахнулся и грохнулся бы на пол, если бы я не поймал его за воротник.
— Преподобный, тут такое дело…
— Задним числом? — выслушав предложение, священник гнусно хмыкнул. — За кого ты меня считаешь, сын мой? Изыди филистимлянин или поражу словом божьим!
— Двадцать долларов и ящик виски.
— Два ящика! — решительно отрезал отец Иосиф. — И сто долларов, вперед!
— Окстись, преподобный! — я покрутил у него под носом кулаком. — Два ящика и двадцать долларов.
— Чёрт с тобой!.. — рожа старикана погрустнела. — Ни стыда, ни совести, обирают божьего человека прямо на глазах. Когда там надо внести запись? И учти, без церемонии венчать не буду, хоть режь!
Решив опрос со святым отцом, я уже было подумал, что дело в шляпе, но неожиданно взбрыкнула Пруденс.
— Это что, я буду миссис Ассман? — Пру презрительно хмыкнула и заявила. — Ни за что! Лучше тогда я выйду замуж за мистера Роббинса. Или за мистера Бахера!
Потомственный дворецкий немедленно побледнел до серого цвета, а конюх Вилли, наоборот, гордо приосанился.
Возникла страшная суматоха, женская часть кворума активно уговаривала Пруденс, а мужская удерживала порывавшегося свалить обиженного лейтенанта. И только один преподобный Йося, сохранял стоическое спокойствие и флегматично приканчивал бутылку вискаря.
— Поубиваю нахер… — я психанул, выхватил шестизарядник и пальнул в потолок.
В то же мгновение в комнате воцарилось спокойствие и мёртвая тишина. А ещё через несколько минут началась брачная церемония.
Я удовлетворённо хмыкнул. Воистину, добрым словом и шестизарядником можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом. Кто сказал? Бенджамин «Док» Вайт, сказал!
Выглядела картинка бракосочетания несколько странно, учитывая разбитый нос у невесты, раскоряченного жениха и мертвецки пьяного священника, но как бы там ни было — всё закончилось тем, чем должно было закончиться.
Но для меня, извините за тавтологию, далеко ничего не закончилось. Вечер прошёл в сплошных хлопотах и беготне, а уже ночью, когда я, наконец, вернулся домой, примчался Макгвайр и сообщил, что кто-то убил городского судью Дженкинса…

Глава 10

«Конечно, милая, мы сейчас будем проводить самую настоящую научную экспертизу…» 
Бенджамин « Док»  Вайт.

— За что, Господи… — тихо завыла пышная мулатка. — Господи-и-и!!!
— Успокойся, Молли!.. — резко бросил я. Монотонный вой неимоверно раздражал, я уже стал побаиваться, что пристрелю её сгоряча.
Мулатка тут же заткнулась и принялась молча размазывать слезы по пухлым щекам.
Картину убийства удалось восстановить полностью, за исключением личности убийцы. Бен Томпсон жил в последнее время с отошедшей от дел проституткой из борделя Бель. Около девяти вечера старик вышел в нужник и не вернулся. Молли через некоторое время спохватилась, пошла за ним и нашла Бена возле туалета уже мёртвым — неизвестный убийца ударил его ножом. Работал профессионал — один удар, прямо в сердце. Клинок узкий, около полутора сантиметров в ширину и длиной не меньше двадцати сантиметров. Удар наносился снизу-вверх, под углом примерно в тридцать градусов. Смерть наступила мгновенно. Это всё что я смог определить. Но ни орудия убийства и никаких более-менее внятных следов найти не получилось. Земля местами каменистая, местами напрочь утрамбована — даже местный следопыт дядюшка Фил, пожал плечами.
Со свидетелями тоже всё плохо — Томпсон жил на отшибе. К тому же город ночью не освещается — можно проскочить его насквозь, и никто не заметит.
Словом, как выражаются в кино, глухой висяк. Без какой-либо надежды раскрыть преступление. Хотя, это я забегаю вперёд — я буду рыть землю, но всё равно найду этого урода.
Лишь с мотивами более-менее ясно — его убрали к грядущему судебному разбирательству по делу Пруденс. Очень умно и предусмотрительно — Томпсон был единственным в городе адвокатом, очень опытным и хитрым, как змей адвокатом, к тому же абсолютно «нашим» адвокатом и близким другом городского судьи. Другого нам теперь взять негде, и команда лоеров Джеймса Меллори сможет резвиться в своё удовольствие.
— Бен… — Карл Варезе спрыгнул с седла. — Я опросил всех в округе, но… — он покачал головой. — Никто и ничего…
Маршал так же, как и я принял близко к сердцу смерть Томпсона и без понуканий принялся помогать мне в расследовании.
— Буду ещё искать, — маршал извиняюще пожал плечами. — Есть у меня мысль косоглазых прошерстить.
Я молча кивнул и перевёл внимание на Дункана Макгвайра.
Шотландец тоже покачал головой.
— Ничего, Бенджамин. Никаких ссор у старины Томпсона ни с кем не было уже с год, не меньше. Что до чужих в городе — вчера в Бьютт прибыл только Джейкоб Меллори со своими людьми. Его самого с пинкертонцами мы упекли вчера после обеда, остался лишь секретарь, который всё это время безвылазно сидел в гостинице — по пути захворал животом. Это подтвердили обслуга и хозяин отеля. Но на всякий случай мы щенка притащили.
Дункан махнул рукой и двое помощников подтащили ко мне под руки смертельно бледного молодого белобрысого парня в одном лонг-джонсе, заляпанном подозрительными пятнами на заднице.
— Это произвол! — страдальчески заблажил секретарь, слабо подёргиваясь в руках помощников. — Отпустите, немедленно отпустите меня! Мне надо в нуж…
Но не договорил, раздалось глухое урчание, после чего в воздухе поплыл густой смрад дерьма.
— Говорю же, животом мается… — шотландец брезгливо сморщился и сплюнул. — Вот, опять обосрался…
Все присутствующие бурно заржали.
Я чертыхнулся и приказал помощникам убрать засранца в тюрягу.
— Закройте на всякий случай и этого. Но в отдельную камеру. Да поживее!
Жалобно всхлипывающего секретаря утащили.
— Нашёл! Нашёл! — из кустов чапараля возле хижины Томпсона вдруг выскочил с радостной мордой мой помощник Малыш Болтон. — Шериф, я нашёл!
— Что ты нашёл, мать твою? — недовольно гаркнули мы в унисон с Макгвайром. Парнишка с самого начала расследования начал играться в Шерлок Холмса и уже успел порядочно надоесть всем.
— Я покажу, покажу, — Болтон смутился и ткнул рукой себе за спину. — Тут следы!
— Идём…
Малыш отвёл нас на десяток метров в сторону и показал на валун, на котором чётко просматривался след сапога.
— Вот! Он стоял здесь и наблюдал за домом, — паренёк растопырил пальцы и измерил след. — Ого! Здоровенный сапожище! А тут наплёвано! Табак жевал!
Дункан скептически ковырнул пальцем крошки рыжей засохшей глины на валуне, а потом перевёл взгляд на хижину.
— А зачем лезть на камень, если и так видно? Стань сам и посмотри.
— Так кусты же… — Болтон осекся. — Ну да. Хотя… он мог… мог…
— Мог быть маленького роста, — закончил я за него и задумался
Убийца точно невысокого роста, поэтому ему пришлось лезть на камень, чтобы просматривать дворик Томпсона поверх кустов чапараля. И у него большой размер ноги, эдак сорок пятый, если не сорок шестой, по нашей системе измерения. А ещё он употребляет жевательный табак, а не курит. Ну что же, это лучше, чем ничего. Хотя, с другой стороны, под эти приметы подходит добрая треть населения Бьютта. Коротышей со здоровенным размером ноги здесь хватает. Да и табак жрёт каждый третий, если не второй. Тот же маршал Варезе мне в пупок дышит, а ножища как у питекантропа. Хотя этот вроде трубку курит.
Блядь, из меня криминалист и детектив как из Дункана Маклауда, тьфу-ты, Магвайра — Майкл Джексон. Эх, толковую бы собаку сюда, да по следу пойти.
Взгляд упал на Мусичку, вместе с Муной охотившегося неподалёку от нас на ящерок.
— Мусий, Муна, ко мне, будем из вас делать ищеек!
Пушистики примчались на удивление быстро.
— Вот… — я потыкал пальцем в плевки жевательного табака. — Искать! След! Тьфу ты… не туда пялишься колбаса мохнатая! Сюда, сказал!
Муся посмотрел на меня как на полного идиота и вальяжно удалился, не обращая внимания на окрики.
А вот Муна, чёрт побери, вдруг пискнула и рысью поскакала в кусты.
Я не поверил своим глазам и после секундного помешательства рванул за ней следом. Но, рысёнок… короче, она привела мне к кротовьей норке метрах в тридцати от хижины Томпсона, где и застыла, гордо задрав куцый хвостик.
Я присел возле дырки, досадливо ругнулся, но на всякий случай погладил котёнка. И только потом, заметил следы подков и объеденные ветки кустарника.
— Лошадь здесь привязывал? Ай да Муна! Ах ты моя красавица. А дальше? Веди дальше!
Но с «дальше» не сложилось. Маленькая рысь посчитала свой долг исполненным и свалила вслед за Мусием. Да и сами следы едва просматривать и никакой информации об убийце мне не дали.
Безрезультатно облазив всё в округе, я вернулся в офис и дёрнул к себе Макгвайра.
— Есть ещё одна проблема… — я плеснул виски шотландцу и подвинул ему стакан. — И от решения этой проблемы, зависит не только моё будущее, но и будущее города.
— Излагай, — Дункан с наслаждением понюхал виски. — Ты же знаешь, я с тобой, что бы не произошло.
— Для начала, ответь на вопрос, кто правит нашим городом?
— Мэр? — Макгвайр почесал затылок. — Совет? Э-э-э, судья Дженкинс?
Я покачал пальцем.
— Нет, мой друг. Этим городом правит закон. А значит — мы.
— Так-то да! — шотландец гордо покивал. — Ни одна сволочь не смеет пикнуть.
— Вот! Джозеф Меллори и братья Уолкеры не просто хотят отнять землю у мисс Меллори, тьфу ты… уже у миссис Ассман, они посягают на наше место. Сам понимаешь, если они возьмут верх — вся власть в Бьютте перейдёт к ним, а нас прогонят пинками как шелудивых псов.
— К делу, Бен, — шотландец пристально на меня посмотрел.
— За это я тебя и люблю, дружище… — искренне соврал я. — Короче так короче. Сюда едет группа лоеров дядюшки Джейкоба. Сам понимаешь, именно для того зарезали старика Томпсона, чтобы они порезвились здесь всласть. Так вот… они не должны сюда доехать.
— Не должны доехать? — шотландец посмотрел меня и с намёком провёл пальцем по горлу. — Совсем не доехать?
Я кивнул.
— Совсем. Или надолго задержаться в дороге. Либо напрочь потерять интерес к Бьютту. Но это надо сделать так, чтобы никто не пронюхал в этом сраном городишке. Я знаю, ты до сих пор водишь знакомство с нехорошими парнями из холмов.
— Сколько у нас времени? — лаконично поинтересовался шотландец.
— Насколько я понимаю, сегодня к вечеру они остановятся на стоянке у Плачущего ручья. Их самих четверо, с ними ещё два охранника и индеец-проводник.
— Я могу решить вопрос… — осторожно начал шотландец. — Есть у меня кое-кто подходящий для такой работы, но…
— Здесь триста пятьдесят долларов, — я открыл сейф и брякнул на стол увесистый мешок. — И намекни парням, что закон может быть снисходительным, когда понадобится.
— Я решу вопрос, — Макгвайр подтянул к себе деньги. — Вернусь к завтрашнему вечеру. А ты заскочи к Марии и скажи, что я уехал по делам.
— Не сомневайся, дружище.
Я проводил его взглядом и машинально взялся за бутылку, но тут же одёрнул руку, словно прикоснулся к раскалённой кочерге.
Нажраться хочется немилосердно, и я нажрусь, но только после того, как выполню всё, что задумал на сегодня.
Из офиса отправился прямо в суд — проведать судью Дженкинса и застал его в обществе мэра и городского священника.
Дублёные, морщинистые лица стариков напоминали собой каменные маски, перед каждым на столе стояла бутылка виски и стакан, под потолком витали густые клубы табачного дыма.
Раньше эту компанию называли «Бедовой» пятеркой: Патрик «Палач» Дженкинс, Бак «Дюйм» Эмерсон, Эдди «Пышный» Макфолл, Бенджамин «Косой глаз» Томпсон и Иосиф «Сладкий» Андерсон. Судья, мэр, шериф, адвокат и священник. Эти парни приехали в Бьютт, когда он был всего лишь стоянкой из десяти палаток. И с тех пор не расставались.
А теперь их осталось всего трое — Эмерсон уехал, а Томпсона убили. Последнее время между стариками не ладилось, но смерть Бена снова сплотила их.
У меня никогда не было друзей, да что там, даже с товарищами не особо складывалось. Но вот с этими стариками я совершенно странным образом в некотором смысле подружился. Да и они восприняли меня довольно тепло.
— Заходи Бенджамин… — судья показал на пустой стул, налил виски в свой стакан и подвинул ко мне.
Я молча выпил и тихо сказал:
— Пока ничего. Работаем.
Дженкинс помолчал немного, покачал и сурово поинтересовался у меня.
— Ты же знаешь сынок, из-за кого заварилась эта каша и почему убили Бена, не так ли?
— Знаю…
— Значит тебе её и расхлёбывать! — гаркнул мэр, шарахнув кулаком по столу. — Иди и найди этого ублюдка!
— Мы на твоей стороне, сын мой… — тихо добавил преподобный Иосиф. — И постарайся, чтобы эта тварь сдыхала долго и мучительно.
— Обещаю, — я встал и пошёл к двери.
— Подожди… — окликнул меня судья. — Если опровергнуть недееспособность мисс Меллори — дело против неё лопнет с треском. Мы соберём специальную комиссию, а ты подготовь свою женщину. Понял? А теперь иди…
Я кивнул и вышел. Встреча с Пруденс была назначена на вечер, и оставшееся время я решил провести с пользой, как для души, так и для дела.
На выходе из суда меня встретил Малыш Болтон.
— Шериф…
— Чего тебе, сынок?
Парень округлил глаза и застенчиво сообщил:
— Я тут ещё кое-что раскопал, шериф.
— Излагай.
— Убийца был маленького роста! — важно сообщил помощник.
— Это мы и так уже знаем. Валун, помнишь?
— Э-ээ… — парень хитро улыбнулся. — Это подтверждает не только валун.
— Что ещё?
— Вы же сами говорили, что удар был нанесен снизу-вверх? Высокий человек ударил бы по-другому. А низенький — как раз снизу.
Я сдержал скептическую ухмылку и на всякий случай похвалил помощника.
— Молодец, Малыш, далеко пойдёшь. А теперь дуй за мной, есть одно дельце. И верёвку прихвати.
— А что мы будем делать, шериф?
— Делать больно одному плохому человеку. Но если ты…
— Я с вами! — парень гордо отдал честь.
— Хорошо подумай, Малыш.
Последовал чёткий ответ:
— С вами — хоть к чёрту в задницу, шериф Вайт! И пусть меня оскальпируют, если я распущу язык!
— Идёт. А теперь слушай…
Наша дорога закончилась в городской тюрьме — невзрачном бараке на окраине города. Я обосновался за столом в комнате надзирателя, а сам надзиратель, огромный индеец-полукровка Лукас через пару минут приволок за шиворот Джеймса Меллори.
Несмотря на расквашенную физиономию, дядюшка Пруденс выглядел бодрячком, эдаким несгибаемым стальным солдатиком, нагло пялился на меня и шипел словно змея.
— Ты думаешь, что тебе сойдёт всё с рук, мерзкий ублюдок? Завтра приедут мои адвокаты смешают тебя с дерьмом, и ты сразу же займёшь моё место в камере. И будешь молиться, чтобы дожить до утра. А эта поганая мерзавка вернётся ко мне на цепь!
— Они не приедут завтра… — хмыкнул я, выпустив облачко дыма в воздух.
— Как не приедут? — дядюшка недоуменно уставился на меня. — Что ты несёшь, дурак?
— Как мне недавно шепнула ворона, ваших лоеров сегодня перережут индейцы из племени сиу.
Джеймс даже раскрыл рот от удивления, но очень быстро взял себя в руки, выпятил челюсть и принялся сверлить меня взглядом.
— Зря вы приехали, мистер Меллори. Бесполезная поездка, от своей племянницы вы не получите ни цента. Она замужем и все её имущество принадлежит её мужу. По секрету сообщу, что и у мужа ничего нет — этот мерзавец давно всё перепродал.
— Всё это чушь! — зарычал Джеймс. — Эта дурочка недееспособна! А брак недействителен!
— Вы сильно ошибаетесь, мистер Меллори, если считаете себя волком, а всех вокруг баранами, — спокойно продолжил я. — Дело обстоит ровно наоборот, и очень скоро вы это поймёте.
Полукровка надзиратель втащил в комнату бочку с водой, а потом ловко связал руки в локтях за спиной мистеру Меллори.
— Идите в задницу, ублюдки! — дядюшка Пруденс презрительно хмыкнул. — Меня не запугаете.
Я пожал плечами и подал знак помощнику.
Болтон с Лукасом дружно навалились, и мистер Меллори с головой погрузился в бочку.
Я подождал, пока дядюшка не обмочился и приказал вернуть его на место.
— Х-рр… что вы… что вы делаете!.. — судорожно вращая вытаращенными глазами, захрипел Джейсон. — Э-это вам… в-вам так не пройдёт…
— Волк и бараны, волки и бараны, мистер Меллори, — любезно напомнил я. — Парни…
— Не надо-о-о, хр-рр…
— Волки и бараны, Джеймс…
Через несколько «погружений», дядюшка Пруденс превратился в полностью деморализованное существо.
— Не надо, молю… — выл он, извиваясь на залитом мочой полу. — Я не главный! Меня наняли Уолкеры… пожалуйста! Отпустите, я уеду и больше никогда не вернусь! Я не приказывал убивать вашего адвоката, и я не знаю, кто это сделал! Всех моих людей вы арестовали вместе со мной, остался только Майкл, но этот щенок не способен… отпу-у-устите…
Я немного поразмыслил и решил, что на сегодня хватит. Убийца всё ещё остаётся неизвестным, но, похоже, дядюшка не врёт. А так, полный парадиз — воспитательное воздействие проведено, да и на душе легче стало.
Но на сегодня осталось ещё одно очень важное для меня личное дело.
Из тюрьмы я переместился в клинику, где меня уже ждала Пруденс.
— Миссис Ассман! — я вежливо улыбнулся и приглашающе показал на кабинет.
— Не называй меня так! — злобно взвизгнула Пру. — И зачем ты вызвал меня сюда, вместо того, чтобы прийти ко мне?!
— Нам предстоит очень важное дело, — я сел за свой стол и состроил серьёзную физиономию.
— Какое? — Пру с любопытством захлопала ресницами.
— Насколько мне известно, тебя признали недееспособной, не правда ли? Так вот, я собираюсь опровергнуть это судебное решение, для чего придётся провести медико-врачебную экспертизу.
— Провести что? — Пруденс озадаченно на меня уставилась. — Врачебную эс… эспертису?..
— Экспертизу! — гордо отчеканил я. — Ты же считаешь себя умной?
— Ты в этом сомневаешься? — мать моего ребенка нехорошо нахмурилась.
— Ни в коем случае, моя дорогая. Но истину надо будет доказать экспериментальным путем.
— Конечно, конечно! — Пру активно закивала. — Доказывай! Я не против! Я утру нос любому умнику.
— Тогда раздевайся! — я важно ткнул пальцем в потолок.
— Зачем? — Пру опешила.
— Так надо! Экспертиза, абсолютно научный метод! Забыла?
— Ну, если надо… — Пруденс покраснела и тихо попросила. — Тогда помоги, мне самой долго и неудобно.
Очень скоро она осталась только в одном поясе, чулках и туфельках.
Надо сказать, материнство только пошло мисс Меллори на пользу, я даже стиснул зубы от внезапно возникшего желания.
— Давай уже скорей, проводи… — Пру проследила за моим взглядом, и стыдливо прикрылась руками.
Пришлось спешно прекращать разглядывания.
— Да-да, конечно, а теперь, наклонись и упрись руками об стол.
Пруденс недовольно фыркнула, но всё-таки исполнила приказ.
Я обошел её и медленно провел рукой по белоснежной как мрамор ягодице.
— А это точно… — Пру вздрогнула, тут же обернулась и подозрительно поинтересовалась у меня. — Это точно твоя… как там её… эспертиса?..
— Конечно, милая, мы сейчас будем проводить самую настоящую научную экспертизу… — я улыбнулся и потянул пряжку на брючном ремне.

Глава 11

«Полезный мудак — это такой же мудак как все остальные мудаки, только полезный…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

Мордастые, краснорожие старики, сурово уставились на явно робеющую Пруденс.
Мэр, священник, мясник, хозяин магазина бакалейных товаров, учитель, дядюшка Зедекия — просто моральный авторитет и почтенный Фергус Махони по прозвищу «Кривой» — председатель городского общества нравственности.
Все они вместе — высокая комиссия по проверке дееспособности вышеуказанной представительницы женского пола.
Судья Дженкинс состоит в качестве председательствующего, а мэр Макфолл — почётный гость.
Я приглашён, как доктор, для того, чтобы сделать соответствующий доклад о медицинском состоянии исследуемой.
— Почтенная комиссия… — я вежливо поклонился старцам. — Мною было проведено всеобъемлющее медицинское исследование миссис Ассман…
Пру немедленно покраснела и потупилась.
— По результатам исследования установлено, что отклонений физического и психологического характера не выявлено… — важно продолжил я. — Синоптические реакции в норме, корпускулярные связи полушарий…
— Чего он несёт? Ась? — дядюшка Зедекия беспомощно оглянулся, извлёк из уха слуховой рожок и подозрительно глянул в него на керосиновую лампу.
Я склонился к нему и гаркнул:
— Здорова, говорю!
— Так бы сразу и сказал, а то несёшь срань какую-то… — старикан закивал. — Я и сам вижу, что здорова. А как в голове у неё? Корову от козы отличит?
— Отличит!
— Вот и хорошо, — дед важно кивнул.
— А скажи, дочь моя… — преподобный Иосиф грозно насупился. — Как можно получить прощенье Господне?
Пруденс скромненько потупилась и кротко доложила:
— Только истинная вера в Господа нашего приносит прощение!
Старики одобрительно заворчали.
— А кого должен почитать человек? — продолжил допрос священник.
— Человек должен почитать только Бога и поклоняться только Ему, так как спасение даруется только и единственно через Его волю и действия — не только дар Искупления Иисуса на кресте, но также дар веры в это Искупление, созданной в сердцах верующих Святым Духом… — отбарабанив цитату, Пруденс облегчённо выдохнула.
Я вообще не волновался, так как ещё вчера переговорил почти со всеми ключевыми членами комиссии.
— А писать она умеет? — Айзек Фаррел, единственный учитель в городе, подслеповато уставился на Пруденс.
— А зачем бабе писать? — возмущённо громыхнул Фергус Махони. — Её дело почитать Господа нашего и мужика с детьми обслуживать — остальное от лукавого!
— Истинно! — дядюшка Зедекия хватил ладонью по столу. — Удумали, тоже! Для того чтобы за дойки козу дёргать, уметь читать не надо.
— Совсем выжил из ума, старый! — учитель покрутил пальцем у виска. — А газету мужу читать, кто будет?
— В жопу — газеты!
— Это правильно! Пусть читает!
— От грамотности все беды!
— Грамотная баба — горе семье!
— Дык, хорошо придумано. Сидишь себе в кресле, а баба читает…
— Эдак и до греха недалеко…
Мнение почтенных членов комиссии разделились, началась бурная перепалка, которую прекратило явление Рамзи Макалистера с ящиком бутылок виски в руках.
— Заносить? — шотландский самогонщик растерянно провёл взглядом по комнате.
Перепалка моментально прекратилась.
— Заноси! — мэр решительно махнул рукой. — Ну что, думаю, больше ни у кого вопросов нет?
— Всё в порядке, чего уж тут! — хмыкнул Махони. — Нормальная баба…
— За дойки дёргать может — и хватит! — подытожил дядюшка Зедекия. — Понавыдумывали всякой хрени.
Я довольно улыбнулся и поспешил предоставить старцам на подпись заранее подготовленный текст постановления комиссии.
В зал вслед за виски, притащили громадный поднос жареной оленины, и стариканы тут же забыли о подопытной.
Таким образом, вопрос с признанием Пру вменяемой блестяще решился.
Уже у меня в кабинете, Пруденс обиженно нахмурилась:
— Это всё? А я стишок ещё учила.
— Мне вечером расскажешь.
— А ещё экспертиза будет? — Пруденс лукаво улыбнулась.
— Будет, будет… — я ласково пришлёпнул её ладонью по задку и подтолкнул к двери.
После недавней «экспертизы» оную мисс Меллори, словно бабка отшептала. И нахрена было столько времени кобениться, спрашивается? Теперь дело за малым, «отшептать» Бель, но с этой придётся труднее. Хотя, не о том у меня голова болит.
Спровадив Пруденс, я прямым ходом направился в мэрию, где новый судья Бутби оборудовал себе резиденцию.
— Шериф Вайт? — Саймон Бутби поправил очки и сухо на меня уставился. — Мне хотелось бы услышать, на каких основаниях вы удерживаете под арестом мистера Джеймса Меллори.
Расследование смерти адвоката ни на шаг не продвинулось, а тут, внезапно проснулся новый федеральный судья и потребовал срочно отчитаться по аресту Джеймса Меллори и его пинкертонцев. Сначала я хотел его банально послать — вопросы юрисдикции в Штатах нынешнего времени так запутаны, что сам чёрт ногу сломит, но потом решил не провоцировать конфликт и попробовать решить вопрос по-хорошему.
— Сопротивление законной власти, нарушение неприкосновенности жилища, — спокойно ответил я, — развратные действия и насилие над личностью. Обвинений достаточно.
— Я читал ваш отчёт… — Бутби поморщился. — Меня интересуют не обвинения, а процессуальный вопрос. Следствие закончено, но обвиняемый ещё не предан суду. Почему?
Я решил позволить себе деликатно осадить судью.
— Ваша честь, а мне не понятно, какое вы к этому имеете отношение? Преступления совершены в черте города, нарушены городские законы — причём здесь вы?
— Шериф Вайт… — Саймон Бутби снял очки и помассировал переносицу. — Наверное, нам стоит прояснить некоторые моменты.
Я промолчал.
— Насколько я понимаю, вы считаете, что я собираюсь вытащить мистера Меллори из тюрьмы? И вообще, прибыл в Бьютт, для того, чтобы осложнить вам жизнь? Не стесняйтесь, скажите, что вы думаете по этому поводу.
Я сухо улыбнулся и спокойно ответил:
— Да, я так считаю, ваша честь.
Саймон Бутби неожиданно усмехнулся и с явным пренебрежением в голосе процедил:
— Вы ошибаетесь, шериф Вайт. Мне глубоко плевать на мистера Меллори, мало того, глубоко плевать на то, что вы творите в рамках своих полномочий.
Я слегка опешил, потому что заявление судьи Бутби в корне не соответствовало моим представлениям. А ещё оттого, что этот невзрачный человечек, вдруг резко стал выглядеть настоящим хищником.
— Меня мало заботят ваши дрязги… — продолжил цедить судья.
— В таком случае, что вас заботит?
Саймон Бутби ухмыльнулся и отрезал:
— Я представляю только интересы Североамериканских Соединенных Штатов и ничьи другие. А мой интерес к Джеймсу Меллори, исходит лишь только из заботы о вас, шериф. Цепочка простая: преступление — скорый беспристрастный суд — справедливое наказание. Если этот сраный Меллори виноват — почему он ещё не осужден? Затягивая процедуру — вы даёте своим врагам лишние козыри. И не надо изображать из себя невинную овечку — я прекрасно понимаю, кто вы есть на самом деле, мало того, вы как шериф этого говённого городишки полностью меня устраиваете.
Вот я даже не опешил, а вообще обалдел. Кого он представляет? Штаты? Охренеть и не встать. Какого хрена эмиссар верховного правительства делает в Бьютте? Гм… а если подумать? Монтана пока всего лишь федеральная территория… Возможно Бутби просто осуществляет контроль на местах? Или он просто отголосок грызни во власти в самой Монтане и прикрылся громким пафосным словечком? Или просто врёт, сука такая? Вот и думай…
— Что там за история с этим Меллори? — судья недовольно поморщился. — Насколько мне известно, он собрался прибрать к ручонкам землю и имущество вашей… — Бутби слегка запнулся. — Вашей знакомой? И при этом ещё выполняет заказ третьих лиц?
После коротких раздумий, я рассказал судье истинную подоплеку дела, правда, умолчал о том, что в спорной земле закопаны миллионы.
Выслушав, тот безразлично бросил.
— Не вижу судебных перспектив — у мистера Меллори нет никаких шансов. А вот смерть мистера Томпсона меня беспокоит. Судя по всему, в городе находится ещё один человек братьев Уолкеров. И он прекрасно владеет информацией. Ищите среди своих. А вот агентов Пинкертона рекомендую отпустить…
От судьи я вышел в каком-то смысле просветлённым. Ну что тут скажешь. Уж кого-кого, но Саймана Бутби среди своих союзников я в упор не видел. Ну редкостный мудак же, а видишь. Впрочем, полезный мудак, это такой же мудак как все остальные мудаки, только полезный.
Рекомендацию судьи по поводу пинкертонцев я счёл полезной и немедленно отправился опускать… тьфу ты, то есть отпускать агентов.
Помощники выстроили детективов предо мной в шеренгу.
— Джентльмены… — я невольно поморщился — оные пинкертонцы за время пребывания в местах заключения несколько завшивели и пахли соответственно. — Джентльмены. Несколько поразмыслив, я решил не выдвигать вам обвинений. Мы делаем одно дело, так какие могут быть счёты? Я подозреваю, что этот ублюдок Меллори, использовал вас втёмную и просто подставил.
Небритые рожи агентов молча и единогласно согласились со мной.
— Думаю, вы сами возьмёте своё вознаграждение из средств мистера Меллори… — я подвинул по столу к агентам бумажник дядюшки Пру. — И не сдерживайте себя, джентльмены. На этом мы попрощаемся. Но предупреждаю… — я ухмыльнулся. — Следующий раз, вас просто пристрелят как бешеных собак. Ваше имущество и ваших лошадей вам сейчас вернут. И намекните своим главным — в Бьютте вам не рады. Свободны…
Судя по вытянутым мордам пинкертонцев, они не поверили, что я их отпускаю, но животворящие пинки помощников живо привели их в чувство и агенты с надлежащим ускорением стартанули на свободу.
Я уединился у себя, чтобы выкурить сигару и привести в порядок душевное спокойствие, как вернулся Дункан Магвайр с лихих дел. Весь в пыли, морда чёрная, пропахший конским потом, табачищем и дымом, но довольный.
Я молча налил виски шотландцу.
Дункан одним глотком высадил стаканчик и расплылся в улыбке.
— Сделано, Бен.
Я встал, выпер помощников из офиса, закрыл дверь и вернулся к себе в кабинет.
— Как прошло?
— Как? — шотландец пожал плечами. — Чисто и быстро. Ребята Макси Большого своё дело знают. Славно поработали, парочку подстрелили, остальных обчистили до нитки и привязали к деревьям. Все остались довольны — лоеры живые, ребята хорошую добычу взяли.
Мне стало немного не по себе, всё же не каждый день заказываю людей. Сам-то я редкостный ублюдок, спору нет, но одно дело, когда ты убиваешь защищая свою жизнь, а совсем другое вот так, приговорить человеков, которых и в глаза не видел. На первый взгляд кажется, что разбойники поступили милостиво — но на самом деле может так случиться, что оставшиеся в живых очень скоро позавидуют мёртвым. Остаться голым и без оружия в местных ебенях — это та же смерть, только более мучительная. Тут под каждым кустом, как не волки, так меднолицые ушлёпки сидят — Дикий Запад, грёбаный фронтир, мать его так. Впрочем, хоронить адвокатов рановато — это братия на диво живучая.
— От кого заказ поступил? Что ты сказал?
— Ни от кого… — шотландец мотнул головой. — Просто слил информацию. Всё нормально Бен, Макси Большой с ребятами собирается в Канаду — скоро их здесь уже не будет. А ещё… — Дункан ухмыльнулся. — Мне отчего-то показалось, что Большой не собирается делиться со своими. Так что… сам понимаешь…
Шотландец потянулся рукой к бутылке, но я быстро убрал её со стола.
— Понимаю.
Дункан обиженно скривился.
— А у вас тут как?
— Всё норм. Давай домой, отдохни. Завтра ты мне будешь нужен свежим с самого утра. И да… — я вытащил бумажник. — Вот небольшая премия за хорошо сделанную работу…
Макгвайр резко повеселел, и убрался домой, а я отправился на очередное свидание с дядюшкой Пру.
Очередное, потому что я взял за правило, каждый день наведываться к мистеру Меллори, для пущего душевного спокойствия оного. Шёлковым стал ублюдок, вот что кадка с водицей, животворящей делает. Впрочем, когда тебя вместо ужина начинают топить, у кого хочешь дерзости поубавится.
Надзиратель меланхолично обгладывал початок кукурузы, завидев меня, он быстро вскочил и низко поклонился. Полукровок у нас не особо жалуют, но я всегда общался с Лукасом очень вежливо и уважительно, чем быстро завоевал у него доверие.
— Как тут у тебя?
Полукровка надзиратель почтительно пробасил:
— Всё хорошо, шериф. Вот только… — он сильно смутился. — Только…
— Что только?
Лукас покосился в сторону камер.
— Худо что-то этому…
— Как худо?
— Не в себе он… — полукровка развёл руками. — Здорово не в себе. Воет, насрал посреди камеры, обмазался дерьмом и воет. Я его побил немного — не помогло. Он ещё и дрочить начал.
— Веди, мать твою…
При виде мистера Меллори, я сразу понял, что немного переборщил с ежедневным вправлением мозгов.
Дядюшка сидя в чём мать родила по-турецки посередине своей камеры, тихо подвывал и, простите за подробность, активно рукоблудил. Насчёт дерьма Лукас тоже оказался прав — смердело от мистера Меллори уж вовсе непереносимо.
Завидев нас, дядюшка ощерился, плотоядно облизнулся и поманил пальцем Лукаса.
— Ах ты моя сладенькая индейская жопка, иди ко мне…
Меня он напрочь проигнорировал.
— Я же говорил, я же говорил! — полукровка шарахнулся от решётки. — Совсем рехнулся…
— Да уж… — я озадаченно хмыкнул. — И когда это началось?
— Ну… — надзиратель почесал затылок. — Когда вы вчера ушли, я ещё немного повоспитывал мерзавца.
— Как?
— Но вы же сказали… — Лукас обезоруживающе улыбнулся. — Будет брыкаться, сунь ему в жопу палку.
— И что?
— Он меня обозвал — я и сунул… — полукровка покосился на швабру в углу. — Но неглубоко, чуть-чуть… — Лукас изобразил пальцами «чуть-чуть». — Шериф, я всегда выполняю приказы, вы сами знаете…
— Охо-хо… — я провёл ладонью по лицу.
— Что-то не так? — Лукас озабоченно заглянул мне в глаза. — Надо было глубже?
— Нет-нет, ты молодец… — я быстро успокоил полукровку. — Вот тебе доллар за усердие.
— А что с ним?
— Ничего, пусть сидит пока… — я ругнулся по себя и вылетел из тюрьмы.
Сел на крыльцо, закурил и крепко задумался. Господи, угораздило же мне ляпнуть вчера…
Лукас, как бы это сказать помягче… Он парень очень старательный, просто замечательный парень, но при этом, слегка умственно неполноценный — воспринимает всё буквально. Сказали — сунуть — обязательно сунет и даже не задумается. Вообще, думать — это не про него. И неудивительно, что дядюшка поехал кукухой — сначала каждый день топят, а потом вообще в зад швабру засунули.
И что же теперь делать? С одной стороны — проблема сама по себе решилась. А с другой… Хотя и с другой тоже всё решилось. Как вариант — дядюшку можно выпускать. Привести в порядок и выпускать. Вот только для начала тщательно проверить — симулирует или нет. С такого матёрого ублюдка станется.
Ну что же — всё что не делается — делается к лучшему. Потихоньку проблема решается.
День прошёл как обычно, я вырезал грыжу у сынишки Джима Хоквелла, посидел немного в салуне, а потом отправился домой.
Накормил кошаков до отвала, вымылся, и уселся в кресле с сигарой, весь в предвкушении ещё одного раунда «экспертизы» с Пруденс. Ну а как? Метод хоть и научный, но нуждается в тщательной проверке.
И сам не заметил, как задремал.
Очнулся от того, что на коленях предостерегающе мявкнул Мусичка.
А ещё через пару секунд, Мусий вместе с Муной вообще свалили в кусты.
— Да ну нахрен… — вместо белой кобылы Пруденс, я заметил на тропинке к дому жеребца мисс Морган.
Бель спрыгнула с седла и решительно направилась ко мне.
— Ждёшь, да? — выражение её лица, ничем хорошим для меня не светило. — Какой же ты мерзавец! Бедная девочка мне всё рассказала! И не стыдно?
Я пожал плечами. Врать что ли? Не стыдно ни капельки.
— Вижу, что не стыдно… — Бель презрительно хмыкнула. — Может ты и меня хочешь проверить?
— Хочу! — я нагло улыбнулся. — Очень хочу.
— Ой, какой же ты мерзавец… — Бель покачала головой, но вдруг прыснула и смущённо сказала. — Ну тогда пошли, чего сидишь…

Глава 12

«Вот они, первые ростки феминизма! Истинно, грядут страшные времена…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

— Ну и какой был смысл брыкаться? — я с наслаждением потянулся.
— Ты не поймёшь, Бен, — Бель сосредоточенно набивала мою трубочку табаком. При каждом её движении, из расстёгнутого кружевного бюстье выглядывал аккуратный розовый сосок. Как и у Пруденс, материнство только пошло ей на пользу. Бель постройнела и одновременно стала женственней. И гораздо страстнее.
Я невольно улыбнулся, вспомнив некоторые события вечера и потребовал.
— А ты попробуй объяснить…
Бель умело раскурила трубку и подала её мне, а себе достала из изящного портсигара папиросную бумагу и принялась крутить самокрутку.
— Объяснить? Зачем?
— Просто хочу знать.
— Ну, хорошо… — Бель состроила саркастическую гримасску. — Для начала, ты должен понять, что мы не твои покорные рабыни, а свободные женщины.
— Очень интересно… — я хмыкнул. — А что, я относился к вам как к рабыням?
— Нет, но мог! — отрезала Бель.
«Вот они, первые ростки феминизма! Истинно, грядут страшные времена… — тоскливо подумал я. — Совсем дуреют бабы!..»
— Во-вторых, — продолжила Бель, любуясь своей ножкой. — Ты так и не захотел сделать выбор.
— И что, ты бы смирилась, если бы я выбрал Пруденс?
— Чего? — Бель сделала вид, что собирается вцепиться мне коготками в лицо.
— Вот видишь! — я хохотнул. — Я действовал очень предусмотрительно. Ты грозишься выцарапать мне глаза, а Пруденс угрожала зарезать. Ну уж нет, леди, жизнь мне дорога. А если честно…
— Что? — Бель задумчиво выпустила колечко табачного дыма.
— Если честно, я просто не смог выбрать, потому что люблю вас обеих. К слову, почему пришла ты, а не Пруденс?
— Она мне уступила место, — спокойно ответила Бель.
— Добровольно уступила?
— Сама предложила, — Бель улыбнулась. — Не удивляйся Бенджамин. Как бы это странно не звучало — мы подруги. А когда имеешь дело с таким циничным мерзавцем — надо помогать друг другу. Вот мы и помогаем.
— И не ругаетесь никогда? Правда?
— Не твоего ума дело. Расскажи лучше, как там дела с Уолкерами? Стой… — Бель ловко заскочила на меня, немного поерзала, охнула и напряжённым голосом потребовала. — Теперь рассказывай…
— Пока никак… — я досадливо пожал плечами. — Сидят смирно, но не факт, что я до конца отбил у них желание фокусничать. Дядюшка Меллори в тюряге, но окончательно поехал kukuhoi, то есть рехнулся…
Неожиданно резко запахло фекалиями.
Бель возмущённо уставилась на меня, я на неё, а потом, за её спиной появился силуэт… дядюшки Меллори.
С головы до ног измазанный дерьмом Джеймс Меллори левой рукой остервенело полировал свой эрегированный член, а во второй держал огромный колун.
А ещё через мгновение, с глухим рыком ринулся на нас.
— Сука… — я едва успел сбросить с себя Бель и сам слететь с кровати, как секира врезалась в подушку.
В комнате взорвался вихрь из перьев.
Бель быстро юркнула под кровать, но Джеймс не обратил на неё никакого внимания, судя по всему, его интересовал только я.
— Ах ты моя сладенькая жопка… — кровожадно рычал дядюшка, играючи перекидывая здоровенный топор из руки в руку.
Предоставлять свою задницу в пользование дядюшке категорически не хотелось, а пистолеты остались по ту сторону кровати. Я попытался броском добраться до них, но грёбаный родственничек Пру двигался просто с обезьяньей ловкостью и быстро купировал все попытки.
Чудом увернувшись от очередного удара, я исхитрился и врезал в челюсть дядюшки, но тот даже не заметил удара и парой молодецких взмахов окончательно загнал меня в угол.
Дело стремительно шло к логическому финалу — в рукопашной схватке с обезумевшим идиотом, вооруженным топором у меня не было никаких шансов. Это только в кино, герои играючи расправляются голыми руками с вооруженными бандюганами. В реальной жизни против топора никакое кун-фу не поможет.
Но тут, очень вовремя в воздухе с пронзительным мявом пронеслись две рыжие молнии. Мусичка вцепился дядюшке в загривок, а Муна… Муна прямо в пах.
— Оу-у-у-ур!!! — Джейсон Меллори утробно взвыл, заметался по комнате, а потом попробовал достать Мусия топором, но тот ловко спрыгнул, и дядюшка врезал колуном себя прямо по затылку.
Глухо хрустнуло, Джейсон звонко испортил воздух, с хлюпаньем вырвал топор из своей башки и недоуменно уставился на него.
После чего опрокинулся навзничь и забился в предсмертных конвульсиях на полу.
— Да ну нахер… — я поднял опрокинутый табурет и обессиленно плюхнулся на него.
— Бен? — из-под кровати высунулась взлохмаченная голова Бель. — Что это было, Бенджамин? Откуда он здесь взялся? Ой, смотри… — Женщина показала пальцем в маленькую рысиху, всё ещё терзающую с утробным рычанием дядюшкины яйца и нервно хихикнула. — Настоящая самка…
— Мой ты спаситель… — я погладил Мусия и точно так же нервно заржал.
Н-да… получилось просто эпично. Сам напал, сам себя и завалил. В лучших традициях Дикого, мать его так, Запада. А потом ещё обязательно скажут, что это я ему развалил башку, а потом погрыз яйца.
Слегка придя в себя, я первым делом вытащил за ногу во двор благоухающий дерьмом труп, потом оделся и помчался в город творить расправу над грёбаным Лукасом-полукровкой. Не тюрьма, сука, а проходной двор какой-то. А если этот дебил всех заключённых выпустил? А там парочка уж очень опасных субчиков обретается. Порву задницу на британский флаг, сучонку!
Как очень скоро выяснилось, к счастью, дядюшка Меллори, не стал выпускать остальных узников. Он просто напал на надзирателя, когда тот зашёл в камеру, связал его, снял с себя кандалы, а потом сбежал. Но перед побегом…
— Оуо-у-уо!!! — связанный Лукас утробно замычал и завертел голым задом.
В котором торчала обломанная ручка швабры.
— Матерь божья! — Дункан прыснул, зажал себе ладонью рот, убежал за угол и уже там заржал словно жеребец на случке.
Но месть Джейсона Меллори надзирателю состояла не только в анальных карах — дядюшка вдобавок ещё обмазал его говном с ног до головы.
— Откуда тут столько дерьма? — Малыш Болтон брезгливо скривился.
— Откуда столько дерьма? Просто кушают хорошо, — машинально прокомментировал я и решил выбить из мэра средства на дополнительного надзирателя и на ремонт в тюрьме. И одновременно урезать пайку зекам.
Анально покаранного надзирателя казнить не стал, ограничился лишь устным выговором с занесением в грудную клетку, дабы впредь был внимательней.
А дядюшку Меллори посмертно даже простил за духовитость и изобретательность.
Но на этом неожиданности не закончились, когда я вернулся в свой офис, один из помощников притащил жиденькую пачку листочков из скверной газетной бумаги.
Дункан взял у него один, озадаченно хмыкнул и показал мне.
На листке было отпечатано розыскное объявление, практически копирующее наши розыскные, однако вместо портрета преступника, на нём красовался рукописный портрет достопочтенного шерифа города Бьютт, то есть меня.
Очень скверно исполненный, но вполне похожий портрет.
— Бенджамин «Док» Вайт? Две тысячи долларов? — Макгвайр присвистнул. — Дорого же ценят твою голову, Бен. Но куда обращаться за наградой, не написано.
Я раздражённо бросил бумажку на стол и рыкнул на помощника:
— Где взял?
— Так на каждом столбе вывесили ночью, — пожал плечами Алан. — Но непонятно кто — свидетелей я не нашёл. Я поснимал всё, но в городе только об этих объявлениях и судачат. Многие видели.
— Ни один вменяемый человек в городе не клюнет на эту фальшивку, — убеждённо заявил Дункан.
— А невменяемый? — хмыкнул я.
— Таких у нас тоже хватает, вон, половина шахтёров полные идиоты, а ирландцы с поляками так вообще — все, — печально покивал шотландец. — Сумма огромная, старатель столько за всю жизнь не заработает. Могут клюнуть и плевать, что неизвестно, где получать награду.
Малыш Болтон нюхнул бумажку и обрадовано воскликнул:
— Свежее, совсем недавно отпечатано. Скорее всего, в типографии Мюнтцера. А где ещё, другой-то у нас нет.
Я одобрительно кивнул.
— Собирай всех, проведаем Фрэнка.
Городская типография представляла собой обычный сарай, в котором стояла древняя печатная машина на ручном приводе. Тут же набирали единственную городскую газету. Рулил этим предприятием Фрэнк Мюнтцер, немец американского происхождения, вполне вменяемый румяный и плешивый толстячок.
Работников тут же поставили мордами к стенке, а хозяина притащили под мои светлые очи.
— Ты печатал?
Толстяк зачем-то лизнул бумажку и с достоинством ответил:
— Да, это я печатал. А что не так шериф?
— Ты идиот? — хмыкнул Дункан. — Читать не умеешь?
— Сам ты идиот! — Фрэнк возмущённо фыркнул. — Я уже читал, когда ты мамкину сиську сосал. А что не так? — Мюнтцер поправил очки и громко прочитал. — Бенджамин «Док» Вайт — две тысячи долларов. Ой! — он побледнел, закрыл рот ладонью и испуганно уставился на меня. — Матерь божья, шериф, простите, не сообразил сразу…
Я задумчиво вытащил револьвер из кобуры.
— То есть ты, не сообразил, что выпускаешь розыскное на своего собственного шерифа? Не разочаровывай меня Фрэнк, скажи, что ты сделал это специально.
— Шериф! — взвыл Мюнтцер. — Простите!
— Ладно, пока рассказывай.
— Шериф! — Мюнтцер заломил руки. — Я не сообразил, что это вы! Клянусь своей Аделиной, не сообразил! Пришёл человек, заказал объявления, хорошо заплатил и добавил за расклейку. Но он не говорил, что награда за шерифа. Работы мало, я хватаюсь за любой заказ! Простите, не делайте моих деток сиротами!!!
— У тебя нет детей, — Дункан демонстративно проверил патронники своего дробовика.
— Но может ещё будут? Шериф, прошу! — Фрэнк бахнулся на колени. — Я немедленно прикажу содрать все эти чертовы бумажки!
— Что за человек приходил? — я подал знак и Малыш воткнул ствол своего Винчестера в висок типографщику.
— Я его раньше никогда не видел!!! — обречённо завыл Мюнтцер. — Высокий и худой, одет как старатель, морда неприметная, рыжая. Но я его опознаю, клянусь своей Аделиной! Ой-ой, подождите! У него серебряный портсигар был, слишком дорогой для старателя. На нём собака выгравирована!
Я немного подумал и приказал отправить незадачливого типографа в кутузку, чтобы впредь внимательней был. А помощников сориентировал на рыжего заказчика. Самому инциденту особого внимания не придал — объявления носили больше психологический характер, чем представляли реальную опасность. Однако решил поберечься, как я уже успел убедиться — количество полных придурков на Диком Западе, несколько превышает их общее среднестатистическое количество среди мирового населения.
Маршал Варезе в последние дни как-то выпал из моего внимания, но сегодня коротыш неожиданно проявился и сообщил, что стал на след убийцы адвоката Томпсона.
— А подробней?
— Всему своё время, Бен, всему своё время! — маршал интригующе подмигнул и снова свалил.
— Не нравится мне он, — Дункан сплюнул. — Мутный какой-то.
— Мне вообще никто не нравится… — буркнул я, стараясь палочкой счистить коровье дерьмо с сапога.
— И я тоже? — шотландец обиженно насупился.
— А должен? Я вообще по бабам, дружище.
— Негодяй, разбил все мои надежды… — Магвайр заржал. — А я уже понадеялся. Ну что, по пиву? Блюхер хвастался, что вчера вечером варку нового сорта закончил.
Я глянул на часы и решил, что пара пинт пильзнера в организме не помешает.
Однако, по своему обыкновению, не сразу вошёл в салун, а подобрался сначала к окну. Ну а что? Шериф должен быть в курсе каждого слова каждого мудака в этом сраном городишке! А вдруг какой идиот поливает меня грязью?
Ожидания оправдались — народ в салуне судачил именно обо мне. А точнее — только обо мне.
— Две тысячи долларов, мать мою!
— Да за такие деньги, я кого хошь голыми руками удавлю. Но только не нашего шерифа…
— А чего, из задницы подтекает?
— Конечно подтекает. Мне мои яйца ещё понадобятся.
— А причём здесь яйца?
— Ты что не знаешь, придурок? Шериф неровно дышит к яйцам!
— Ага, пинкертонцу левое отстрелил.
— А сегодняшнему, ну, который из тюряги сбежал, так вообще, оба оторвал…
— Оторвал? Да ну нахрен?
— Точно говорю! Мне Томми Могильщик рассказал. Начисто оторвал! Или отгрыз. Есть у меня такое подозрение. Уж Томми-то знает — он труп закапывал.
— Точно! А Лукасу-полукровке, вы же все знаете этого недоумка, за то, что тот прохлопал побег — швабру в жопу вставил.
— Ублю-ю-док!
— Потише, Джонни! Да, ублюдок, но я рад что этот ублюдок наш шериф!
— Да ну нахрен, пусть они себе эти доллары в жопу засунут…
— Ага, дураков нет…
Я обречённо покачал головой. Ну вот, ещё одна легенда на голом месте появилась. Блядь, так мной скоро детишек начнут пугать по всей Америке. И самое пакостное — хрен что сделаешь. Шериф-яйцегрыз, твою мать…
Последние слова я машинально произнес вслух.
Шотландец не скрываясь заржал.
— Чего ржёшь? Идём пиво пить…
— Бен, они любят тебя.
— Ага. Не ржи, сказал…
Вход в салун всегда был моим коньком. Ну не знаю, так уж повелось. Треньканье шпор, тяжёлые шаги, пристальный взгляд, вытянувшиеся морды, всё как всегда.
Вот и сейчас получилось в лучших традициях, только взгляд я исполнил более долгий, вдобавок подпустил в него побольше ненависти и презрения.
Народ в салуне мгновенно смутился и стал напоминать школьников, которые принесли домой дневник полный двоек.
Насладившись вдосталь произведённым эффектом, я потопал к своему столу. Всё правильно, у меня есть свой стол, за который ни одна сволочь не может сесть без моего разрешения.
Дункан иронично поглядывая на местных пьянчужек, тоже присел рядом со мной. Муна и Мусий заняли свои стульчаки. Да, у пушистиков тоже есть свои стулья. Кошаки мгновенно просекли, что посещать питейные заведения вместе со мной очень полезно для желудка и теперь не пропускают ни одного похода в салун.
Из-за стойки заполошно вылетел сам хозяин.
— Шериф, вам как всегда? Я сделал отличные баварские колбаски!
— Нет, просто пиво. И колбасок, конечно… — я ещё раз провёл взглядом по залу и лениво бросил. — Чего заткнулись? Не ссыте, я сегодня добрый.
Посетители словно по заказу опять загомонили.
Через пару минут старик Блюхер притащил глиняные кружки с пивом и блюдо с печёными колбасками. Мусичке и Муне, в отдельных плошках рубленую лососятину, которую кошаки просто обожали.
После первых глотков, действительно великолепного пива, злость и раздражение начали понемногу отступать.
Ну что, ещё один мой день на Диком Западе подходит к концу. Обычный день, ничего из ряда вон сегодня не происходило. Да, пытались убить, но меня очень часто пытаются убить. Признаюсь, в голову частенько приходила мысль, свалить куда-нить в более цивилизованные места, но я постоянно от этой мысли отказываюсь. Нравится мне на этом грёбаном Диком Западе, просто нравится. Весь этот безумный бедлам нравится. Скорее всего, из-за того, что я сам не подхожу под определение нормального человека. Ладно, попью пивка и домой, баиньки. Устал чего-то. И никаких баб, достали курицы своими закидонами до чёртиков. Может сбрыньчать чего-нибудь, порадовать публику?
Но потребовать банджо не успел.
Двери в салун распахнулись, и в зал заскочил какой-то заросший до глаз оборванец. Лихорадочно мазнув по залу взглядом, он быстрым шагом направился прямо ко мне.
Дальнейшие события произошли одновременно.
Визитёр, не доходя до меня нескольких шагов, выхватил из-под куртки лупару.
Я оттолкнулся ногами и опрокинулся назад вместе со стулом, одновременно выхватывая шестизарядник.
Выстрелы громыхнули почти одновременно.
Горячая, тугая струя пронеслась прямо над моей головой и с треском влепилась в стену.
С выстрелом я замешкался, ударился локтем при падении, сбил прицел и пальнул фактически наугад.
Но всё-таки попал. Попал, мать его так!
По залу пронесся возбужденный гомон.
— Яйца!
— Да чтоб я треснул…
— А я говорил, Док неровно дышит к яйцам.
— Интересно, левое или правое?
— Доллар на левое!
— Два на правое!
Но как очень скоро выяснилось, люди ошибались, потому что я случайно отстрелил полудурку…
Вообще все причиндалы.

Глава 13

«Если что и спасёт Дикий Запад, так это только старая добрая виселица…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

Перекладина, навес, площадка размером четыре на шесть метров, на столбах высотой в два метра и лестница о двенадцать ступенек, которые почему-то называют «ступеньками свободы». Три пеньковые добротные верёвки с петлями и три технологических люка на площадке.
Брусья и доски тщательно ошкурены, все металлические части надраены до блеска, городская виселица предмет гордости горожан, а день, когда происходят казни, считается особым днем. Жители Бьютта всегда принаряжаются, как на праздник, приходят на площадь перед мэрией целыми семьями, а у салунов в этот день выторг вдвое против обычного.
Но в отличие от остальных, я очень не люблю день торжества закона. Нет, впечатлительности во мне ни на пенни, я совершенно спокойно отношусь к смерти во всех её проявлениях, просто… просто мне дико отвратителен хруст, с которым ломается шея у висельника. Ни предсмертные хрипы, ни пердёж, ни журчание мочи, а именно сочный и звонкий хруст шейных позвонков. Он меня дико бесит и преследует потом весь день.
Но ничего не поделаешь, как шериф, я просто обязан присутствовать на казнях, вдобавок, они, так сказать, логический финал моей работы. Всё просто — хорошо работаешь — больше людишек выделывают коленца на веревке. Совсем без казней не обойтись, только они хоть как-то сдерживают жуткий криминальный беспредел, творящийся на Диком Западе. Если что и спасёт Дикий Запад, так это только старая добрая виселица.
И вот, мои депьюти оцепили эшафот, а я в седле, надзираю за окружающей действительностью. Мэр и оба судьи восседают на сборной трибуне, там же сидят почтмейстер, гробовщик, учитель и прочие, несомненно достойные представители городской интеллигенции.
Небо покрыто свинцовыми тучами, моросит мерзкий дождик, земля превратилась в липкую жижу, но никого это не смущает.
Ничего необычного, развлечений на Диком Западе мало, а казнят людей чаще, чем устраивается ярмарка и приезжает бродячий цирк.
Разряженный как на праздник народ толпится на площади, мужчины солидно переговариваются, женщины жеманничают, носится детвора, орут разносчики сладостей, пива и прохладительных напитков.
Мистер Эдвард Бичем по прозвищу «Петля», городской палач, приятный сухенький старикан, в старомодном аккуратном сюртуке и котелке, демонстративно и тщательно проверяет оборудование. Старина Эдди относится к своим обязанностям творчески и истово — настоящий профессионал своего дела. Петли вяжет лично, специальным узлом, о тринадцати оборотах, а длину верёвки высчитывает по специальной таблице.
— Клац!!! — со звонким лязганьем отворились люки — народ взорвался одобрительным гулом, а старина Эдди Бичем манерно поклонился, довольный произведённым эффектом.
Публика начала проявлять нетерпение, из толпы полетели раздражённые крики:
— Давай уже сюда ублюдков!!!
— Пора им надеть пеньковый воротник…
— Станцевать джигу, гы-гы-гы…
— Когда уже повесят вялиться мерзавцев!!!
— Мэр, долго нам ждать?! Пиво скиснет, ха-ха-ха…
— Шериф, пни своих лодырей! А то мы сами пнём…
Я никак не реагировал, просто придержал прянувшего жеребца. Всё как всегда, точно так же бесновались римляне во время гладиаторских боёв и нетерпеливо галдели почтенные бюргеры, когда сжигали ведьм. Ни черта, кроме хлеба и зрелищ народ не интересует. Дай людям вдоволь жратвы и развлечений и можешь спокойно править миром. Грёбаные ублюдки. И почему я не люблю людишек, спрашивается…
Наконец, со стороны тюрьмы показался запряжённый парой лошадей возок со снятым тентом, в сопровождении вооружённой охраны.
По толпе снова прошёл возбуждённый гул.
Добравшись до эшафота возок остановился и, помощники начали выводить закованных в кандалы мужчин.
Эдди «Копыто» Биттер, Мануэль Сантос по прозвищу «Ловкий Ману» и Гарри Табс «Свиное ухо».
Первый — жилистый и длинный — конокрад, угнал лошадь и подстрелил её хозяина, второй — худощавый и миниатюрный — заезжий шулер, разыскиваемый в половине Монтаны, третий — рыхлый толстяк с тупой, доброй мордой — зарезал собутыльника за простенькие часы. Вина всех доказана, наказание справедливое, на Диком Западе вешают и за меньшее.
Был ещё один кандидат на просушку, но его линчевали ещё до того, как я до него добрался, а недавний незадачливый киллер, пытавшийся меня отправить на тот свет в салуне, виселицы счастливо избежал — сдох от потери крови заранее.
Осуждённые вели себя вполне спокойно, Сантос даже щерил рожу в улыбке и почтительно раскланивался с дамами.
Дальше их выстроили на эшафоте, помощник судьи по очереди зачитал приговоры, после чего дал последнее слово.
— Э-э-э-мм… — Биттер что-то невразумительно промычал, пожал плечами и заткнулся.
Сантос весело улыбнулся, поклонился толпе и послал всех скопом подальше.
А вот Табс оказался гораздо больше разговорчивым.
— Я ни в чём виноват! — зло и убеждённо заявил он. — За что вы хотите меня повесить? Я не хотел убивать этого дурачка Альберта. У меня никогда не было часов! Никогда! Что ему стоило отдать мне эти грёбаные часы? Ну что стоило?
— Заткнись и сдохни как мужик! — выкрикнули из толпы.
— Я не виноват! — яростно заорал Табс, обводя бешеным взглядом людей. — Будьте вы прокляты!!!
Он вдруг упал на колени и дико завыл, заливаясь слезами.
Такая обязательная процедура, как последнее желание, было исполнено ещё в тюрьме, поэтому палач сразу приступил к делу — на головы преступникам надели чёрные мешки, а потом приладили на шею петли.
Раздалось резкое и звонкое клацанье, дядюшка Бичем потянул рычаг, и осуждённые одновременно провалились в открывшиеся люки.
Сантос и Табс повели себя так, как и положено людям, у которых сломались шейные позвонки — то есть, повисли смирно и покорно, а вот третий…
В повисшей над площадью тишине раздался тихий и сиплый свист — Биттер таращил глаза, извивался как уж и всё ещё дышал.
— Матерь божья! — дружно ахнули люди.
Впрочем, агония длилась недолго. Добровольные помощники палача по сигналу своего начальника нырнули под эшафот, обхватили висельника и дружно повисли на нём.
Через несколько секунд всё закончилось.
Народ дружно начал рассасываться.
Я подождал немного и подал команду сворачиваться.
— Шериф Вайт, — ко мне подъехал лейтенант Ассман. Лейтенант уже полностью поправился и восседал в седле с горделивым видом, словно единственный петух в курятнике на насесте.
— Лейтенант… — настроения общаться у меня не было, но из вежливости я заставил себя смириться.
— Шериф, — Ассман поклонился. — Я хотел вас поблагодарить за всё, что вы для меня сделали.
— Пустое, лейтенант. Вы когда отбываете?
— Через два дня, шериф. Полковник Пимпс… — лейтенант смущённо улыбнулся. — Он решил ещё пару дней побыть в городе, очень уж ему пришлась по душе… — Ассман тактично кашлянул в кулак. — Очень уж ему пришлась по душе одна девица из заведения мисс Морган. Но я хотел с вами поговорить о другом.
— Слушаю вас, лейтенант.
— Мисс Ассман, вернее… — Ассман смущённо запнулся. — Вернее пока ещё моя жена…
— Не переживайте, лейтенант. Документы для развода уже подготовлены. Сегодня вы их подпишете и станете свободны как ветер.
Лейтенант ещё больше смутился.
— Я хотел сказать, что… что я готов… — он зажмурился и решительно выпалил. — Я готов стать её настоящим мужем если… если понадобится!
Я тяжело вздохнул. Влюбился щенок, хотя видел Пруденс только во время церемонии. А может просто сообразил, что с такой «женой» будет как у Христа за пазухой. Красива, богата, умна и всё такое. Ну и как его облагоразумить? Открыто посылать не хочется, парень неплохой.
— Я всё понимаю… — продолжил бормотать лейтенант. — Но возможно, ваши планы в отношении мисс Меллори изменились?
Ассман с надеждой заглянул мне в глаза.
Пришлось как можно тактичней ответить.
— Я вас понимаю, лейтенант, но ничего не изменилось.
По лицу Ассмана пробежала тень, он чуть ли не в буквальном смысле скис прямо на глазах.
— Вы отличный парень, лейтенант… — я его ободряюще хлопнул по плечу. — У вас всё ещё впереди, я уверен, вам предстоит великолепная брачная партия.
— Спасибо, шериф… — Ассман слегка воспрял духом. — Просто мисс Меллори такая… — он мечтательно задрал глаза к небу и неожиданно решительно выпалил: — Если… если вдруг вас убьют, знайте, я не оставлю Пруденс одну! Будьте уверены, я приложу все усилия, чтобы она была счастлива!
«Дебил на дебиле и дебилом погоняет… — обречённо подумал я. — Чтобы тебе язык попрыщило, щенок. Дать бы тебе по башке…»
Но не дал, просто дежурно улыбнулся и поспешил отделаться от влюбленного лейтёхи.
К этому времени, народ уже почти рассосался с городской площади, а я вместе с мэром, судьей, Дунканом Макгвайром и маршалом Варезе взял направление на салун, чтобы вознаградить себя за труды праведные. Прямо горим на работе, так её растак, ни минутки на отдых. Опять же надлежащий повод есть, Господь приял в свои чертоги очередную партию мерзавцев. Преподобный Иосиф из-за своего церковного сана обычно надирался в одиночку, поэтому с нами не поехал.
Но доехали мы только до моего офиса, потому что я заметил рядом с его крыльцом женщину, державшую за руку девочку, лет пяти-шести возрастом. Одетых бедно, но чисто, в местных традициях: длинные юбки, жакеты и капоры.
К тому времени, как мы подъехали поближе, рядом с ними появился ещё один человек, невысокий щупленький мужичок в сюртуке и мятом котелке. Этот сразу же попытался насильно увести за собой женщину с девочкой, но те молча и яростно упирались.
— Зак Снайдер с женой и дочерью, — быстро определил Дункан. — И какого чёрта им надо? Зак нормальный, набожный очень, не пьёт, работает, угольщик он. Сара, жена его, стирает бельё — хорошая, добрая женщина. Дочь, увы, не помню, как зовут.
Я про себя выругался. Чего им надо? Понятное дело, какие-то семейные разборки. А я в семейные разборки ещё после случая в Вашингтон-Сити зарёкся лезть. Оно мне надо?
Появилось настоятельное желание объехать офис десятой дорогой, но Сара уже увидела нас, сразу же схватила дочь под мышку и побежала навстречу.
Пришлось остановиться.
— Что случилось?
— Ничего, шериф, ничего, сами разбёремся… — Зак, схватил жену за руку и снова попытался утащить за собой.
Я пожал плечами, но тут, девочка, вдруг схватила мать за подол и задрала ей юбку, показав исполосованные багровыми рубцами ноги.
— Стой…
— В чем дело, шериф? — Зак Снайдер натужно улыбнулся. — Это наши, семейный дела.
— Ну, встретимся в салуне… — мэр и судья тронули поводья и как ни в чём не бывало объехали семью Снайдеров.
Карл и Дункан на меня покосились, словно намекая, что в это дело соваться не стоит.
Я зло стиснул зубы и с трудом выдавил из себя.
— Идите домой.
Зак благодарно кивнул мне и потащил жену с дочерью за собой.
Меня словно ушатом дерьма окатили. Дикий Запад, мать его так, проклятый Дикий Запад. Грёбаное англо-саксонское патриархальное извращённое общество. Отец — глава семьи, волен вершить судьбы своей жены и детей, как ему угодно. Ни один суд не примет жалобу супруги и тем более детей на побои. Папаша может творить что угодно, но органы правопорядка займутся проблемой только тогда, когда кто-нибудь умрёт. Да и то далеко не всегда. Бьёт? Ну, бывает, дело семейное. Вот когда перережет глотку тупым ножом, тогда обращайтесь.
Теоретически я могу вмешаться, но… меня никто не поймёт, а во-вторых, просто не хочу. Если я собрался здесь жить, значит должен принять правила.
Блюхер уже подготовил для нас отдельный кабинет и накрыл стол. Виски полилось рекой. Вконец испорченное настроение потихоньку начало поправляться. А точнее, я просто начал забывать супругу и дочь грбаного Снайдера.
Но до конца забыть не дали.
— Джентльмены… — в кабинет тихонько просочился Блюхер. — Там жена Зака Снайдера с дочерью у входа в салун стоят…
— Гони их в шею! — судья пренебрежительно отмахнулся. — Достали уже, мать их. Не видишь, мы отдыхаем? Пусть сами со своими семейными проблемами разбираются.
— Так… — Блюхер нерешительно помялся. — Так она с мужем стоит. Верней… с его головой…
— Чего? — мэр вытаращил на него глаза. — Какой такой головой?
— С его головой. Зака головой… — хозяин салуна пожал плечами. — С головой своего мужа…
Я молча встал и пошёл на улицу. Туда уже высыпали вся публика из общего зала. Народ бурлил от негодования.
— Шлюха!
— Убила своего мужа, тварь!
— Разорвать суку!
— Безбожница!
— Такой хороший человек был!
— На сук, тварь! Хватай её…
Я вытащил револьвер и пальнул в воздух. Толпа мгновенно расступилась.
Сара Снайдер стояла, прижимая к себе одной рукой дочь, а второй гордо поднимала голову своего мужа.
С шеи Зака свисали кровавые лохмотья, видимо Сара не смогла отрубить её с первого раза.
Её лицо покрывали сплошные кровоподтёки, но распухшие губы женщины растягивала торжествующая хищная улыбка.
— Дело ясное, — вышедший на улицу вслед за мной судья Паркинс обыденно пожал плечами. — Пока за решетку её, Бенджамин. А завтра ко мне. Повесим, как наберётся ещё пара висельников.
— На сук, тварь! — снова заорали люди. — Хватай, её. Не вмешивайся, шериф, мы сами разберёмся!
Я медленно обернулся к толпе.
Вопли стихли, но ко мне подскочил и схватил за плечо Сид Сарджент, тоже угольщик, как и покойный Закария.
— Не лезь не в своё дело шериф! — губы угольщика яростно щерились, обнажая гнилые зубы. — Эта сучка убила моего друга! Мы сами повесим её сушиться на солнышке!
Гулко бабахнул «Смит-Вессон»
Сид схватился за ногу и шлёпнулся в грязь, скуля словно побитая собака.
— Кто ещё хочет прикоснуться ко мне своей грязной лапой? — курок шестизарядника сухо щёлкнул.
Рядом со мной с дробовиками наготове встали маршал Варезе и Дункан Макгвайр.
Люди отшатнулись и виновато загомонили:
— Не, ну Сид переборщил, конечно…
— Хватать за плечо Дока…
— Мог и башку отстрелить…
— И поделом дураку…
Я, не говоря ни слова, взял Сару Снайдер и повёл в офис.
От неё не удалось добиться даже словечка, женщина словно окаменела. А вот дочь, Мэри, всё-таки удалось разговорить.
Как выяснилось, Зак в буквальном слове истязал дома жену и дочь. Их тела практически полностью покрывали жуткие рубцы от кнута. Судя по застарелым шрамам, угольщик это делал уже давно. Но не это вывело из себя его жену.
— Папа говорил, что так учит меня смирению божьему… — доверчиво рассказывала Мери. — Мама уговаривала его, но он её бил и тоже совал в неё свой… свой…
Девочка всхлипнула и замолчала.
— Грёбаный выблядок!!! — Дункан шарахнул изо всех сил шарахнул кулаком об стену. — Она же стирала моё белье! Что стоило хотя бы словечком обмолвиться?
— Будто-то сам не знаешь, что, — хмыкнул Карл Варезе. — Тут сейчас другой вопрос. Никто не оправдает её. А если оправдает, эти ублюдки устроят самосуд. Что делать будем?
Сам я почти ни на что не надеялся. Маршал прав, судья ни за что не станет оправдывать женщину. В глазах горожан она просто убийца — а мотивы никого не интересуют. Судьба Сары практически решена — это виселица. Но, я могу хотя бы попытаться…
— Я поговорю с судьей… — после короткого раздумья решил я. — Сара пока посидит в камере, Дункан, оставишь охранять её Болтона и Смита, а девочку я пристрою.
Сара осталась в офисе, а Мери я отвёл в бордель мисс Морган — он у нас давно играл роль детского дома — Бель охотно принимала сирот.
Уром вопрос решился сам по себе — Сара повесилась в камере. Разорвала нижнюю юбку на ленты, свила из них веревку и повесилась.

Глава 14

«Увы, у нас здесь честь и достоинство коз c кобылами едва ли не в большей опасности, чем честь и достоинство дамского пола…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

Что такое чувство вины?
Если выражаться мудрёно, то это отрицательно окрашенное чувство, объектом которого является некий поступок субъекта, который кажется ему причиной негативных последствий для других людей, или даже для самого себя.
Если по-простому, это когда ты где-то накосячил, после чего тебя мучают моральные терзания.
Так вот, у меня в сознательном возрасте никогда не возникало чувство вины. Косяки были и серьёзные, но они служили лишь поводом больше не косячить. А терзания, муки совести и прочая экзистенциальная хрень — уж нет, увольте.
Вот и сейчас, случай с семьёй грёбаного Лесли Снайдера, в моральном плане почти никак меня не тронул, однако я постарался сделать так, чтобы подобные вещи происходили в городе как можно реже. Перефразируя, в меру своих скромных сил, постарался облегчить некоторые аспекты семейной жизни для женщин и детей.
Но тут придётся немного отвлечься.
Кто не слышал о странных, смешных и даже дурацких американских законах? Это когда, к примеру, на законодательном уровне запрещается выгуливать крокодила на поводке, водить по улице слона без привязи, продавать дырку от пончика или поить барана шотландским виски? Пожалуй, все слышали.
Так вот, вся эта хрень исходит из принятого в стране прецедентного права. Частенько случается так, что судьи сталкиваются с отсутствием в законах чётких определений. В таких случаях система передаёт им полномочия и даже вменяет в обязанность самим определять правовые нормы, создавая прецеденты. А ещё, нередко чудит местная власть, обладающая впечатляющей самостоятельностью, особенно в наше время, когда мэр и городское собрание в рамках своего города, могут принимать, какие им вздумается законы.
К примеру, некий Чарли Бакстер, от широты душевно накачал своего барана вискарём, бухой в стельку баран побежал искать на свою задницу приключений и протаранил забор цветника некого мистера Будлберри. Хозяин заборчика возмущается и обращается с законной жалобой на свершившийся беспредел. Судья принимает дело к рассмотрению и озадаченно чешет бороду — оказывается наличествующее законодательство никак не применимо к случаю, поить баранов не запрещено, а таранить палисадники бухим баранам тоже не воспрещается. Вот тут и вступает в действие его величество прецедентное право — на законодательном уровне баранов лишают выпивки, а его хозяина возможности бухать с рогатым питомцем. Всё! Закон больше никогда не применяется, ну, в самом деле, какому идиоту кроме упомянутого Чарли придёт в голову поить барана, но законом он всё равно остаётся. Если, конечно, потом его не отменят. Но в реальности, обычно забывают.
Наш город тоже уже успел отметиться. У нас запрещено будить спящего медведя, для того чтобы поздороваться с ним — спасибо легендарному полудурку Вуди, запрещено посылать женщинам воздушные поцелуи — благодаря ревнивому идиоту Вилли Мейплсу, воспрещается трахать коз без их согласия, а также, запрещено под страхом тюремного заключения на месяц, сообщать хозяевам котов, что из их пушистиков получится отличная шапка и вообще, делать из котов шапки. Ну… это я уже приложил свою руку.
А ещё, теперь мужьям разрешается воспитывать жён только три раза в неделю и исключительно веслом по филейным частям тела, не более пяти ударов. Глупо? Да, звучит глупо, но только на первый взгляд. Во-первых — весла в нашей местности лёгонькие, а во-вторых, далеко не у каждого они есть. Саданул в горячке кулаком, как обычно это бывает — добро пожаловать на цугундер. А пока будет искать весло — чуток остынет или жена сбежит.
И самое главное, теперь жены получили законное право подать жалобу на мужа. По строго утвержденному перечню случаев, в том числе на ненадлежащее исполнение супружеских обязанностей, которые могут трактоваться очень широко.
В общем, всё что мог — сделал. Увы, далеко не господь бог, а на дворе упоротая англосаксонская действительность девятнадцатого века. Толерантностью и не пахнет. Негр — это негр, а баба — это баба.
На этом, пожалуй, хватит.
День сегодня выдался просто прелестный, солнышко, небо чистейшее, лёгкий ветерок приносит прохладу, словом сплошной парадиз.
И я на фоне погодных прелестей решил ударно поработать, перенёс свою ставку в клинику, где совместил обязанности доктора и шерифа.
Белый халат, на нём серебряная звезда, сигара в зубах, шляпа, ноги на стол — весь антураж соблюдён.
— Вот… — сухенькая старушка в чёрном чепчике сердито вытолкнула вперёд такого же тщедушного старичка в потёртом сюртуке и приплюснутом полуцилиндре. — Прямо напасть какая-то. Говорила ему, не ори, господь накажет… — она дёрнула старикана рукав. — Вы уж помогите старому дурачку…
— Ыымхр!!! — сердито промычал дедуган, испепеляя старушку взглядом. — Ымр-рдых, дуда стадайа!
Я предусмотрительно сдержал хохот и подошёл к старикам.
— Так-с. И что же случилось, миссис Филипс?
— Покричать он любит… — старушка виновато улыбнулась. — Как что не по нём — сразу в крик. Орёт как будто его в гузно копьем краснозадый мерзавец ткнул. А сегодня раз! И заткнулся на полуслове, да челюсть так и осталась открытой. А я говорила! Господь всё видит!!! Вы уж помогите, док. Я уже так привыкла к его ору, что не по себе становится, когда тихо. Вот же старый хрыч, ни себе покоя, ни людям.
Я обернулся к сестре Каранфиле.
— Полотенце…
Усадил старикана, обернул руку полотенцем и…
— Клац!!! — челюсть мистера Филипса с лязгом стала на место.
— Ы-ых… — старикан осторожно потрогал себя за подбородок, ошарашенно вытаращил на меня глаза, потом перевёл взгляд на жену и ликующе завопил. — Ах ты курица старая! Мозгов ни на пенни и туда же! Да что ты понима… — он вдруг заткнулся и перепугано закрыл себе рот ладонью.
— Вот-вот, мистер Филипс, — я важно кивнул, ткнув пальцем в потолок.
— Спаси Господь!!! — миссис Филипс с благодарностью быстро закивала и утащила мужа за собой.
— С вас доллар! Оплатите в кассу… — напомнил я им и довольный собой вернулся за стол.
После визита четы Филипс образовался некоторый перерыв, и я с удовольствием потратил его на сигару.
— Что не так? — в процессе наслаждения вирджинским табаком, я заметил, что Каранфила несколько смурна — сербка избегала моих взглядов и вообще вела себя довольно странно.
— Всё так, — бывшая монахиня фальшиво улыбнулась.
— Поссорилась со своим пичкарем? — я припомнил, что и Тиммерманс сегодня не отличался настроением.
Каранфила нахмурилась и вдруг выпалила.
— Понесла я. Ох ти ебени кучка! До свадьбы понесла. Грешно…
— Так женитесь скорей.
— Та скоро, но грешно же… — сербка потупилась. — Той пичкарь виноват. Вчера ругались с ним.
— Любовь не грех, — я улыбнулся. — Родишь, крёстным буду. Давай, зови следующего…
А вот следующий случай, оказался тоже в области челюстно-лицевой хирургии, но не в пример сложнее, чем незадача мистера Филипса.
— Етить… — я восхищённо ругнулся. — И кто его так?
Лицо пациента представляло собой сплошное кровавое месиво, но как ни странно, он ещё был жив, пускал кровавые пузыри и мычал.
Макгвайр хмыкнул.
— Кобыла, шериф, кобыла. А Илия Флеминг добавил мотыгой.
— Как это случилось? — я пригляделся и покачал головой.
Вместо носа — дыра, судя по всему, от удара носовые кости вошли в череп. Да уж, даже странно, что живой.
— Этот придурок, — Дункан ткнул пальцем в пациента. — Чарли «Хливкий» Корриган. Ты его знаешь…
— Знаю, — я машинально кивнул.
Злостного зоофила Чарли я прекрасно знал. Так-то его погоняло «Хлипкий», но в процессе употребления кличка слегка изменилась по неизвестным мотивам, и он так и остался «Хливким», если употреблять русскую транскрипцию английского слова. Только-только отсидел свой месяц за прошлую козу и вот, пожалуйста. Ну просто очень Дикий Запад, мать его так. Здесь у нас честь и достоинство коз и кобыл едва ли не в большей опасности, чем честь и достоинство дамского пола.
— Чарли выбрал момент и попытался присунуть кобыле Флеминга, — едва сдерживая смех докладывал шотландец. — Кобыла возмутилась и дала ему копытами в морду. А потом и сам Илия мотыгой добавил. Ну и что делать будем? Илию я на всякий случай привёл.
— Что-что… — я ненадолго задумался. — Где его Флеминг поймал?
— У себя в конюшне. Говорит не бил, нашёл уже покалеченного. Но врёт, мы нашли мотыгу в крови.
— Отпускай, вопрос снят — он в своем праве. А этого… — я слегка задумался. — Этого пока на улицу. Дойдут руки — займусь.
— Как скажешь… — Дункан присел возле Чарли и обрадованно хмыкнул. — Так вроде он уже того… отдал душу Господу.
— Тем более, убирайте нахрен эту падаль. Оттащите к могильщику Винни, но хоронить будут за счёт Флеминга, нехрен врать представителям закона.
После того как утащили дохлого скотоложца, народ словно прорвало, началось настоящее паломничество. Укус прерийной гремучки, упал жернов на ногу, ножевое ранение, ожог кипятком, выстрел себе в ногу из шестизарядника, приступ астмы, привалило землей в колодце и прочая хрень. Я уже стал жалеть, что решил сегодня устроить ударный рабочий день.
К счастью, ближе к обеду пошли чередой лёгкие случаи, и я спихнул работу на Берковича и Тернера, а сам решил съездить в салун пропустить пинту холодного пивка.
Только сел в седло, как ко мне подъехали полковник Пимпс с лейтенантом Ассманом.
— Док! — полковник довольно осклабился. — Мы отбываем по месту службы, но я решил заскочить поблагодарить вас за то, что подлатали мне задницу! Видите, как новенькая! — Пимпс лихо подпрыгнул в седле. — И за то, что починили шары моего лейтенанта! Ха-ха-ха…
Полковник жизнерадостно заржал.
— Я тоже благодарю вас, — Ассман крепко пожал мне руку, но с более кислым видом.
— Я буду ходатайствовать о вашем награждении, док! — полковник важно покивал. — Спасение задницы офицера достойно как минимум медали Конгресса! Почему нет? А моя жопа дорогого стоит! Решено, напишу рапорт, надо будет, дойду до самого президента!
«Мели Емеля твоя неделя… — безразлично подумал я. — А медаль можешь засунуть себе в дупло. Валите уже служивые. И поскорее, а то опять какого-нибудь убогого притащат, и я без пива останусь…»
Предчувствие никогда меня не обманывало. Опасения оказались не напрасными, обмен любезностями затянулся, а когда доблестные вояки, наконец, собрались отваливать, из-за угла вылетел фургон с Малышом Болтоном на козлах, а за ним нёсся на своём мерине маршал Варезе. Я уже было подумал, что Болтон удирает от Карла, но маршал опередил помощника и подлетел ко мне первым.
Честно говоря, я ожидал каких угодно поганых вводных, но только не это.
— Индейцы! — прохрипел маршал, спрыгивая с седла. — Грёбаные красножопые!
Болтон слетел с козлов, из фургона посыпались другие помощники, а потом вытащили на одеяле слабо постанывающего обнажённого мужчину. Из его плеча и груди торчали обломанные древки стрел, а с головы… с головы был снят скальп. Вместо волос на затылке сочилась камельками крови багровая полукруглая рана.
— Краснозадые? — полковник Пимпс хищно ощерился.
— Кто? Сиу? — я стиснул до скрипа зубы.
В современности бытует мнение, что индейцев снимать скальпы научили белые. Но как я уже успел убедиться — это полная толерастическая чушь. Индейцы срезали кусок кожи с головы врага ещё до появления здесь белых. Белые просто придали этому обычаю новую жизнь — стали платить за скальпы. Как своим, так и меднолицым. Да что там, в Монтане, вознаграждение за скальпы враждебных индейцев до сих пор не отменили и желающих получить двенадцать долларов полным-полно.
После бойни на Литл-Бигхорн, когда меднолицые нахлобучили генерала Кастера, индейские войны пошли на спад, кроу, черноногих, шошонов и сиу отогнали далеко на север. Однако, время от времени, от племён откалываются группы молодых воинов и совершают набеги на белых. Для них это что-то вроде обряда инициации. Заканчиваются набеги почти всегда одинаково — молодых полудурков выслеживают и уничтожают. Но натворить дел они всё-таки успевают.
Болтон отрицательно мотнул головой.
— Черноногие. Разбили караван переселенцев. Этого, его зовут Тим Портер, сочли мертвым, сняли скальп, обобрали, но не стали добивать, а он, улучил момент и вскочил на лошадь и ускакал. Гнал всю ночь, успел рассказать, только потом потерял сознание. По его словам, черноногих всего десятка три, может четыре.
— Где и когда?
— В ущелье подле Зеленой реки, — Варезе ткнул рукой на себе за спину. — Вчера вечером. Вряд ли черноногие успели уйти далеко, если поспешим, перережем им путь домой на север. Дилан Крауч говорит, что в тех местах всего два пути.
— Со мной два десятка сабель! — полковник Пимпс выдвинул челюсть. — Можете на нас рассчитывать.
Я кивнул ему.
— Благодарю, полковник. Дункан, собирай ополчение. Всех, кого можно. Собираемся через два часа возле мэрии. И проводников не забудь. Этого — в клинику и поживей.
Спасти переселенца не удалось, не выдержало сердце во время операции. Отдал последние силы, для того, чтобы добраться к нам.
Из клиники я отправился к себе домой — собираться в дорогу.
Дело нехитрое и привычное уже. Чистое белье, походные сапоги и одежда. Никакого щегольства, в приоритете удобность и практичность.
На пояс кобуры со «Смитами» и тесак в ножнах. К седлу дробовик и карабин «Винчестер» — винтовку решил не брать, так как в скоротечных сшибках важна скорострельность. Патроны и сухпай в седельные сумки.
Брезентовый пыльник, перчатки с крагами, шейный платок и шляпа. Вот и всё.
Перед отправкой присел на бревно во дворе выкурить трубочку.
Твою же кобылу, индейцев мне ещё не хватало. И самое пакостное, что обратка краснозадым моя прямая обязанность как шерифа. Ну какой из меня военачальник? Да я до сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю, как рубился с краснозадыми ушлёпками по пути в Вирджиния-Сити. Одно дело запугивать пьянчужек в Бьютте, а совсем другое воевать с аборигенами, которым каждый кустик родной. Свистнула стрела незнамо откуда и ага, нет шерифа Бенджамина «Дока» Вайта.
Но ничего уже не поделаешь, сам согласился шерифом стать. Останусь в городе, махом солью весь свой авторитет в сортир. А посему придётся загонять черноногих. Одна радость, что нас будет больше. Хотя это дело такое, с индейцами в момент из охотника сам в дичь превратишься.
Пока думал, неожиданно заявились Пруденс с Бель. Видимо провожать меня на войну. Ничего удивительного, городок маленький, новости расходятся мгновенно.
— Уезжаешь? — с надрывом в голосе поинтересовались женщины.
Я молча и обыденно пожал плечами. Мол, да, еду спасать мир, такая уж у меня обязанность.
— Мы будем тебя ждать… — Бель и Пруденс шагнули вперед и синхронно обняли меня. — Мы будем ждать. И только попробуй не нагнуть краснозадых.
— Нагнуть? Что за словечки, леди?
— От тебя и не такому научишься, — хихикнула Пруденс.
— Мы ещё хотели спросить… — Бель смущённо запнулась. — Ты говорил… говорил…
— Ты говорил, что любишь нас, — закончила за нее Пру. — Как это? Почему именно нас обеих?
— Что за вопросики? — я сделал вид что рассердился. — Я, можно сказать, на смертельную битву отправляюсь, а вы со своими дурацкими расспросами.
— Нет, скажи! — дамы упрямо поджали губы.
— Ну… вы красивые. И умные…
Пру расплылась в улыбке. Бель недоверчиво прищурилась.
— А ещё… честно говоря, я редкостный мерзавец, но вы меня терпите…
— Про мерзавца — это точно… — фыркнула Бель. — А эту… косоглазую шлюшку, тоже любишь?
— Её? — я ненадолго задумался и честно признался. — Её — нет. Она просто хорошо сосёт.
— Ну ты и свинья, — Бель обречённо покачала головой.
— Ещё и какая, — убеждённо поддакнула Пру.
— Ну ладно, леди, я поехал на войну.
— Езжай! — матери моих детей синхронно чмокнули меня в щёки. — Мы тебя проводим. Но на людях не вздумай к нам прикасаться, грязный извращенец.
— Не вздумаю.
Только сел в седло, как туда же запрыгнули Мусичка с Муной.
— А вы куда? — я спихнул пушистиков, но уже через секунду они вернулись обратно.
Так и поехал на войну с котанами.

Глава 15

«Береги яйца смолоду, народная шерифская мудрость…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

— Шериф… — Малыш Болтон запнулся. — Я хотел… хотел…
— Чего ты хотел, Гарри? — я мазнул взглядом по сторонам и поудобней устроился в седле. Верховая езда особых проблем мне не доставляет, так как с момента попадания я уже порядочно навострился ездить верхом, но, чёрт побери, когда ты не слезаешь с седла сутками, даже у прожжённого ковбоя задница задубеет. А я разве что прожжённый док, но совсем не ковбой.
— Шериф, — Болтон смутился. — Вы… вы же не любите людей?
— С чего ты взял?
— Ну… — Малыш неуверенно улыбнулся. — Вы и сейчас смотрите на меня как на… как на дерьмо. Мне даже начинает казаться, что вы прикидываете, как половчей перерезать мне глотку. Но при этом, я точно знаю, что вы добрый и справедливый человек. Да это все знают. Как это может быть? Ненавидеть людей и быть справедливым? И добрым?
— О-хо… — я тяжело вздохнул.
Интересный вопрос. Вот только ответа у меня нет. Людей ненавижу — да, спору нет. Не за что мне их любить. Добрый и справедливый? Хрен его знает, далеко не факт, что я добрый. Хм… доброта понятие очень относительное. Некоторые в Бьютте вообще считают, если Док Вайт не стреляет всех подряд — то уже надо ему в ножки кланяться за доброту. Получается — отстрелил шериф башку какому-нибудь признанному или не очень мудаку — значит, поступил по-доброму, потому что мог для начала и яйца оторвать.
Со справедливостью дела обстоят получше, но тоже весьма неопределённо. Я просто придерживаюсь принципа: каждому по делам его. Тьфу, ты… вот же щенок задал вопросец.
— Так как, шериф?
Я недовольно покосился на Болтона.
— Шёл бы ты нахрен, Малыш. Будешь доставать с вопросами, на своей шкуре ощутишь, какой я добрый и справедливый. Дуй в арьергард…
— Куда дунуть? — Малыш вытаращил на меня глаза.
— Ты тупой? Присмотри что там в конце, подгони отстающих.
— Уже, шериф, уже… — помощник придержал поводья и отстал.
Я настороженно покрутил башкой, слегка пришпорил Жирика и снова задумался.
Как назло, кроме кавалеристов полковника Пимпса, в ближайшей доступности не оказалось ни одного военного регулярного подразделения — после того, как индейские войны пошли на спад — вояки потихоньку начали перебазироваться в форты, по местам постоянной дислокации.
Впрочем, должны справиться своими силами, в назначенное время возле мэрии собралась около сотни человек, а если точнее — девяносто два ополченца, как у нас их называют — милиционера.
Никого дополнительно мотивировать не пришлось — все прекрасно понимали, что оставлять безнаказанными индейцев нельзя. К тому же, мэр устроил аттракцион невиданной щедрости и пообещал участвующим в карательной экспедиции подъёмные, из расчёта пять долларов на человека в сутки. Очень неплохой стимул, особенно учитывая, что стандартная суточная оплата простого рабочего составляет два доллара в день.
Я сразу устроил быстрый смотр и остался доволен. Примерно треть была вооружена многозарядными карабинами, а остальные однозарядными дальнобойными винтовками. Помимо того почти все имели при себе дробовики и револьверы.
Ничего удивительного, живём на фронтире, наличие оружия — это вопрос выживания. Впрочем, ради пущего усиления огневой мощи, я приказал дополнительно выдать из городского арсенала ещё два десятка карабинов Спенсера, Винчестера и Генри.
Но вот со средствами передвижения дело обстояло довольно скверно — примерно треть бойцов прибыли без лошадей. Но и этот вопрос быстро решили — коней предоставил местный торговец лошадьми, конечно, с возвратом и оплатой за амортизацию. Ничего личного, война — войной, бизнес — бизнесом. Но хозяин лошадей сам поехал с нами, и не для того, чтобы проследить за имуществом.
Дункана с двумя помощниками, я оставил в городе, на всякий случай, остальной свой личный состав взял с собой…
— Сука! — я ругнулся, увидев впереди каменную осыпь, перегораживающую дорогу, спрыгнул с седла и взял жеребца за повод.
Теперь только так, грёбаный Крауч ведёт нас такими ебенями, что порой себя чувствуешь грёбаным горным козлом.
Ладно, о чём я думал?
После смотра последовал военный совет, на котором было принято решение разделить ополчение на три отряда. Первый возглавил полковник Пимпс, второй — маршал Варезе, а третий, в количестве тридцати пяти человек — я сам.
Передвижение из пункта «А» в пункт в «В», в Монтане, особенно в горной и предгорной её части, довольно нетривиальная задача. Прямых путей здесь попросту нет, а дороги напоминают собой по большей части тропинки. В некоторой степени, это сыграло нам на руку — черноногим, чтобы уйти на индейские территории придётся здорово попетлять и у нас, при некотором везении, может получится перерезать им дорогу.
Исходя из этих соображений полковник и маршал со своими отрядами сразу выдвинулись на север, чтобы перерезать индейцам пути возможного отхода, а я со своими отправился на место резни, чтобы пойти за черноногими по их следам. Индейцы, как правило, сразу после набега уходили к себе, но бывали и исключения, так что я решил перестраховаться — чёрт его знает, что у краснозадых на уме.
Опытом руководства подразделениями я не обладал от слова совсем, поэтому действовал по наитию. Впереди следовал дозор из нашего проводника Дилана Крауча с его сыном, следом за ними ещё один дополнительный дозор из четверых ополченцев, а уже потом основной отряд. Народ в моей группе подобрался тёртый и опытный, истративший в стычках с индейцами не один патронташ патронов, но с тактикой передвижения я угадал, так что возражений и недовольства не было.
Муна вынырнула из кустов, уронила из пасти рядом со мной большую куропатку, гордо мявкнула и снова исчезла.
Я на ходу подобрал тушку и сунул её в сумку. Заботятся детки о хозяине, хотя не учил — сами додумались. Мусий как-то даже дикую индейку притащил, размером едва ли не в три раза больше чем он сам, а уж кроликов кошаки таскают десятками.
Теперь вечерком можно побаловаться горячим варевом, а то вяленое мясо с сухарями уже успело осточертеть.
Перебираться через осыпь пришлось целый час, а когда снова сели в сёдла, впереди между деревьев мелькнула пегая кобыла с щуплым мужичком в куртке из оленьей кожи и скунсовой шапке.
Дилана Крауча, нашего проводника, мягко говоря, я недолюбливаю. Мерзкий и желчный старикашка, вечно недовольный всем и вся, к тому же воняет как скунс. За пенни удавится, без оплаты хрен вообще пошевелится, но надо признать, лучше следопыта в окрестностях не найдёшь — Крауч знает местные ебеня как свои грязные пальцы.
Следом за Диланом ехал его сын, щуплый парнишка лет семнадцати возрастом — по своему виду типичный индеец. Давид полукровка, метис — его мать из племени кроу. С парнем и его матерью, совсем наоборот, я нашёл общий язык — Давид и Утренняя Роса знают толк в местных травах и очень помогают мне.
Когда проводник подъехал, я поднял руку, призывая отряд остановиться.
— Шериф… — Крауч сплюнул табачную жвачку на валун. — До места — всего полмили. Возьми с собой одного человека, потолковей и побыстрее — дальше проскочим сами, глянем сначала, черноногие могут устроить засаду на подходах — это в их обычаях. Лошадь оставь, пойдём на ногах, там не проедешь.
— Аллен — ты старший, оставайтесь здесь, и не забудь выставить постовых. Болтон — ко мне… — я привязал жеребца к дереву, вынул из седельной кобуры «Винчестер», а потом перекинул патронташ с патронами через плечо.
Проводнику виднее, даже не собираюсь спорить. Дилан уже воевал с краснокожими еще когда я под стол пешком ходил. Ну… это если попробовать провести временную параллель между девятнадцатым и двадцать первым веком.
Крауч молча развернулся, поудобней перехватил свой Шарпс и быстрой лёгкой походкой пошёл в лес. Давид, я и Болтон потопали за ним.
После седла, пешая прогулка показалась сущим наслаждением, но уже через полчаса я начал материться про себя как сапожник. Грёбаные ветки, грёбаные кусты, грёбаные острые камешки, грёбаные косогоры и едва различимые тропинки. Грёбаный фронтир — это не городской парк развлечений. В парке, самое страшное, в дерьмо вступишь, а здесь можно и сучок в глаз схлопотать. Или чего ещё похуже. Как же достала эта грёбаная паутина!!!
Я весь взопрел, быстро выдохся и едва удерживался, чтобы не пальнуть в мелькающую впереди енотовую шапку.
Малыш Болтон тоже обессилел и сопел как злой скунс.
Крауч с лёгкостью скользил по лесу и даже не собирался снижать темп. Мусий и Муна тоже сбежали далеко вперёд.
Наконец, видимо почувствовав, что я уже на грани издыхания, Давид приостановился.
— Так… — паренёк высоко поднял ногу и поставил её на полную ступню. — Делай так, а рука так… — он слегка развёл локти. — Будет легко…
Он улыбнулся и скользнул по тропинке.
Не скажу, чтобы я моментально в совершенстве овладел искусством передвижения по лесу, но идти стало действительно легче.
Через полчаса Крауч начал замедляться, потом и вовсе остановился, а Давид вообще свалил куда-то в лес.
А ещё через пару секунд, впереди послышались разъярённые кошачьи вопли.
И почти сразу же, с той стороны, между деревьев мелькнули едва различимые силуэты.
Резко хлестнул Шарпс Крауча, проводник отбросил винтовку, выхватил револьвер и ринулся в лес.
Я вскинул карабин, но выстрелить не успел, откуда-то сбоку возник смуглый мускулистый тип в одной набедренной повязке и мощным ударом копья вышиб Винчестер у меня из рук.
От второго удара, уже тычка, я ушёл чудом — отпрянул назад, зацепился сапогом об корягу и рухнул на задницу.
— Йе-хууу! — индеец ликующе заулюлюкал и в прыжке занес копьё для следующего удара.
Весь мир сузился до размеров широкого листовидного наконечника, время практически остановилось.
И запустилось снова, одновременно с грохотом моего шестизарядника.
Смит резко брыкнулся в руке, распластавшийся в прыжке меднолицый взвизгнул и рухнул на землю, подняв ворох опавшей листвы.
— Бах-бах-бах!!! — три выстрела саданули чередой.
Вынырнувший из-за деревьев индеец споткнулся, припал на левую ногу, а потом рухнул, ломая молодую поросль.
Я лихорадочно повёл взглядом, заметил, как Болтон оседлал ещё одного индейца и с остервенелым хрипом тычет в него ножом, после чего подхватил выпавший Винчестер.
Что-то сильно дёрнуло штанину возле ширинки, я оледенел от ужаса и почти не целясь выпалил в краснокожего, натягивавшего тетиву своего лука в десятке метров от меня.
Лягнул рычаг затвора, но раздавшийся истошный визг подсказал, что и первая пуля нашла свою цель — индеец пронзительно вереща и зажимая пах катался по земле.
— Опять? Да ну нахер? — машинально удивился я, подбежал поближе и вторым выстрелом добил стрелка.
А потом понёсся на кошачьи вопли.
Открывшаяся картинка впечатлила до глубины души. Пушистые очаровательные и мимишные котаны, превратились в настоящие исчадья ада.
Тощий и длинный индеец, пытался отмахаться от них томагавком, но у него ничего не получалось. Рожа меднолицего превратилась в сплошной кусок мяса, кусок носа болтался на коже, а левый глаз вытек. Мусичка и Муна нападали поочерёдно, с разных сторон, с яростным пронзительным визгом взмывали в воздух, рвали индейца за морду, успевали отпрыгнуть, сменить позицию и снова атаковали.
Я даже рот открыл от такого феерического зрелища, но быстро пришёл в себя и отправил страдальца на свидание к Маниту.
Сзади послышался топот, я резко развернулся, вскидывая шестизарядник, но вовремя убрал палец со спускового крючка.
— Готово… — Крауч одобрительно кивнул при виде терзающих труп кошаков. — Их было всего восемь. Один ушёл — смысла догонять нет — всё равно не догоним, а он не вернётся.
— Черноногие? Почему тогда их было так мало? — я приметил, что «Смит» дрожит в руке и быстро сунул его в кобуру.
Дилан мотнул головой и сплюнул.
— Не черноногие — шошоны. Сопляки решили стать воинами. Сами на нас неожиданно наткнулись. Если бы не твои коты — было бы труднее с ними сладить. За тобой — трое, ещё одного пришиб твой щенок, как там его, а остальные за нами. — Крауч достал из ножен тесак и попробовал большим пальцем клинок. — Скальпы со своих снимать будешь? Думай быстрее, шериф. Перестрелку мог ещё кто-то услышать.
Я отрицательно мотнул головой. С одной стороны, три раза по двенадцать долларов — это уже тридцать шесть долларов, а с другой… с другой, пусть проводник с сыном тоже заработают. А я ещё успею.
— Так переселенец говорил о черноногих. Или он перепутал?
— Это я с его слов решил, что напали черноногие, — Крауч шагнул к трупу, но Муна и Мусий неожиданно дружно вызверились на него.
— Эй-эй, — проводник проворно отскочил. — Угомони свои исчадья, а то я…
Он положил руку на рукоятку револьвера в кобуре.
Я пристально на него посмотрел.
— Что ты?
— Ничего, шериф, ничего… — Крауч мигом убрал руку от кобуры. — Просто убери своё зверье.
— Ко мне… — я похлопал по колену.
Мусичка и рысиха нехотя подошли ко мне.
— Ну так что там?
— Так-то лучше… — Крауч зыркнул на пушистых и присел рядом с трупом. — Говорю, это я сам решил с его слов, что это черноногие. Но парень видел индейцев в первый раз и мог наплести ерунды… — Проводник ловко провёл ножом по голове трупа и с треском сорвал скальп. — Но говорю же, не эти шошоны напали на караван.
— Тогда кто?
— Скоро узнаем, — Крауч пожал плечами и стряхнул со скальпа капельки крови.
Из кустов вывалился бледный как смерть Болтон и тут же, при виде пучка волос со шматом окровавленной кожи в руках проводника согнулся в приступе рвоты.
— Сосунок… — Крауч гнусно ухмыльнулся. — Ну ничего, оперится, если не сдохнет раньше времени. — Ну что рты разинули? Идём дальше. Шериф, а ты стрелу из яиц-то вытащи…
Я покосился вниз и обомлел. Грёбаный краснозадый лучник чуть не лишил меня причиндалов. Стрела пробила ткань чуть ниже паха, и висела позади штанины, застряв оперением.
В голове метнулась меланхолическая мысль:
«Береги яйца смолоду, народная шерифская мудрость. Может какие-нить бронированные трусы изобрести?..»
Крауч с Давидом быстро управились со скальпами и почесали вперед, так что пришлось забыть о пережитом ужасе и топать за ними.
На адреналине, я поскакал по лесу, словно молоденький козлик, откуда силы взялись. А к тому времени, как энергия иссякла, мы уже почти добрались до места нападения на караван.
Сначала стал слышен яростный вороний ор, потом уже ветерок принёс смрад гари и разложения.
Последние пару десятков метров я прополз на коленях и осторожно раздвинул ветки чапараля.
Проводник вывел нас к разбитому каравану со стороны горки и всё внизу прекрасно просматривалось. Прямо на дороге стояли остовы четырёх сгоревших фургонов, двух больших и пары поменьше размеров, превратившихся в груды обугленных жердей. Вокруг повозок валялся разбросанный немудрящий скарб, там же лежала туша мёртвой лошади, которую стервенело, с хрустом, чавканьем и подскуливанием жрало несколько больших облезлых волков. Остальных лошадей и трупов людей не было видно.
Я вытащил из сумки маленькую складную подзорную трубу в бронзовом корпусе, чтобы получше рассмотреть место бойни, но Крауч сразу же сердито шикнул на меня.
— Убери, недоумок… — одними губами прошептал он. — Не видишь, солнце на тебя — блеснёт. Сидите здесь, тихо, не шевелитесь. Я с Давидом посмотрю вокруг — ждите сигнала.
Я молча кивнул, хотя хотелось разбить проводнику башку за дерзость и наглость. Сам виноват, не сообразил, действительно недоумок.
От смрада падали и постоянного вороньего галдежа разболелась голова, я вытянул флягу и сделал пару глотков самогона, настоянного на травах, а потом сунул его Болтону.
Бледный как смерть Малыш выглядел скверно, видимо у него началась адреналиновая ломка. Да и картинка внизу бодрости никому не добавит.
С благодарностью кивнув, он присосался к фляге и выдул бы всё до донышка, но я силой отобрал её у нее.
Тогда этот недоумок начал бубнить молитву.
Я ругнулся про себя и отполз подальше от помощника. Самому херово, а тут ещё этот бубнёж. Хотя парнишка хорошо с краснозадым справился, даже не ожидал от него.
Около часа ничего не происходило, волки так и жрали павшую лошадь, а вороны старались стащить у них из-под носа кусочек падали. Проводника и его сына вообще не было видно.
Наконец, волки резко насторожились и разом повернули морды в противоположную сторону.
Через пару секунд из кустов напротив фургонов со стороны дороги выплеснулась струйка серого дыма, треснул выстрел. Один из волков завалился на бок, судорожно суча ногами, а остальные, поджав хвосты, мигом улепетнули в лес.
Потом появился сам Крауч и махнул рукой.
Как только я подошёл к разбитому каравану, сразу понял, куда делись трупы людей — из одного остова фургона торчала скрюченная, обугленная детская ручка — трупы переселенцев сожгли в повозках.
Болтон опять начал блевать, а я постарался по следам восстановить события, правда, почти никак не преуспел в этом. О том, что напали индейцы, свидетельствовали несколько разбросанных стрел. На большее у меня дедукции не хватило. Но как очень скоро выяснилось, и эта моя догадка оказалась не верна.
Дилан Крауч, медленно обошёл место бойни, перебросился парой словечек с сыном и уверенно заявил мне.
— Это сделали не краснозадые.

Глава 16

«Воистину, если добавить к лучшим побуждениям чуточку животворящих долларов, лучшие побуждения только станут крепче…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

— Не краснозадые? Тогда кто?
Честно говоря, я не поверил проводнику. Как не индейцы? Вот же стрелы, индейские стрелы, я таких за свою карьеру врача на Диком Западе, уже десятка три из людей повытаскивал. Опять же, у сбежавшего поселенца скальп сняли. И стрел в него натыкали. Что-то мутит проводник.
— Я тебе что, провидец, шериф? — Крауч посмотрел на меня как на идиота. — Но точно не индейцы, раскрой глаза, сам всё поймешь.
Едва сдерживаясь, я процедил:
— Я сейчас твои закрою, понял?
— Понял, шериф, понял… — проводник неприязненно скривился. — Смотри… — он взял с земли стрелу. — Краснозадые никогда бы не оставили свои стрелы. Никогда, понимаешь? Они даже наконечники из тел вырезают, когда есть такая возможность. А такая возможность здесь была. Где новые брать? Сейчас торговцам запретили торговать с индейцами, а те, что рискуют — дерут за товар втридорога. А сами краснозадые плохо с железом обращаются. Да и самого железа у них мало. Индейцы бы сняли с повозок все железные части, а здесь, смотри, всё целое? Да и остальное барахло разбросано. И гильзы…
Проводник подбросил в ладони уже позеленевший цилиндрик.
— Меднолицые заново снаряжают патроны, — пояснил Давид. — Покупать новые очень дорого и негде сейчас. И ещё… — парень подошёл к сухому дереву, в котором торчала стрела. — Зачем она здесь? Кто выстрелил? Значит её оставили, чтобы навести вас, шериф, на ложный след. Чтобы вы подумали, что напали индейцы. К тому же, черноногие используют на оперение стрел только вороньи перья, сиу — ястребиные, а здесь каких только нет. Отец прав — это сделали белые.
Я мысленно ругнул себя за несообразительность.
— Это понятно. Но в поселенце торчали три стрелы. И скальп был снят. И он сам сказал, что напали индейцы. Хотя со скальпом уже ясно… — я вспомнил, что белые тоже умело и охотно дерут кожу с голов.
— Переодеться в красножопого недолго, — хмыкнул Крауч. — Перо в башку, морду расписать, а рожи здесь у каждого второго красные. А из луков некоторые белые стреляют не хуже сиу или черноногих, а порой даже лучше. Прикинуться краснозадым удобно, многие так делают. Вся вина на чёртовых индейцев, а ты ни при чём, гуляй смело. Хотя, я допускаю, что среди этих ублюдков, пустивших кровь этим недоумкам, могла затесаться парочка ублюдочных красножопых. Такое тоже встречается сейчас. Куда мир катится? Водить шашни с меднолицыми, да за такое раньше глотки резали…
Я ругнулся от досады.
— Проклятье…
— Тут вот ещё что… — проводник сделал несколько шагов от повозок, присел и ткнул пальцем в землю. — Смотри, шериф. В эту сторону они уходили. Чёткие следы, очень чёткие… — он пробежался трусцой и снова присел. — Вот ещё и ещё. Не скрывались, даже копыта тряпками не замотали. Видишь?
Я, наконец, разглядел следы. Выбитые из почвы камешки, царапины от подков и плевок табачной жвачки.
— Вижу.
Крауч уверенно кивнул.
— Вот! Думаю, след оставлен специально, чтобы заманить в засаду тех, кто будет преследовать. Или… просто увести в другую сторону. Может так, а может так. Ты уже сам теперь думай, на то ты и шериф…
— Сколько было нападавших?
— Сколько? — Крауч почесал спутанную бороду. — Человек восемнадцать-двадцать, не больше. Вот там… — он показал рукой на скалу… — сидели стрелки. Пятеро их было. А оттуда — вылетели конные. Да, около двадцати. Вряд ли больше. Что делать будешь?
Меня вдруг стеганула страшная догадка. А если… а если, меня и ополченцев специально выманили из города? Бьютт сейчас почти беззащитный. Чёрт!!! А если цель не сам город, а Пруденс? Вполне может быть, хотя исключать, что это меня заманивают в засаду, тоже нельзя. Но это маловероятно. Никто не знал, что мы разделимся на три отряда и что сюда пойду именно я. Твою мать! И что теперь делать? Можно было бы вернуть в город отряды Пимпса и маршала, так где их теперь искать? А со мной всего три с половиной десятка стволов. И этих ублюдков упускать нельзя. Отправить домой пару десятков парней, а с остальными пойти по следу? Соваться с десятью стрелками на банду? Попахивает идиотизмом. Думай, шериф, думай…
Ничего толкового в голову не приходило, и я решил подождать, пока сюда доберутся остальные бойцы.
— Давид, давай назад, пусть отряд выдвигается сюда. И жеребца моего приведи.
Парень кивнул и исчез в зарослях, а я подошёл к Краучу.
— Ты знаешь здешние места как свою задницу. Это не вопрос, а утверждение, Дилан.
Проводник сидел на камне и ловко набивал табаком свою трубочку из кукурузного початка.
Чиркнув кресалом, он запалил трут, долго её раскуривал и только потом безразлично ответил вопросом на вопрос.
— И что с того, шериф? Что мне с того?
— Есть мысль, что это меня заманивают. Где они могут устроить здесь засаду? — я раскрыл и подал ему карту.
Крауч хмыкнул.
— Засаду? Да где угодно. Я не провидец, говорю тебе. Заканчивай мутить воду, шериф. Говори, что задумал.
— Дилан… — я присел рядом с ним. — Это ведь неплохо, иметь в друзьях шерифа? Хороших друзьях. Не так ли? Который при случае, закроет глаза на твои шалости. К примеру, я о том косоглазом, которому ты вспорол пузо неделю назад, за пакетик опиума. И о пропавшем по дороге в Хелену Сэме «Светлом» Догерти. Который был тебе должен пятёрку и который, вроде как, по твоим словам, таскался к твоей жене. Помнишь Сэма Догерти?
— К-хрм… — Крауч закашлялся и ошарашенно замахал руками. — Побойся Бога, шериф! Какое мне дело до ублюдка Догерти? Я и забыл о нём! А косоглазого я не резал, чем хочешь поклянусь! Нахрен он мне сдался.
— Как хочешь, Дилан, как хочешь… — я безразлично пожал плечами. — Не хочешь спокойно жить — не надо. И не говори мне потом, что не слышал моего предложения.
— Чтоб тебе гремучка за задницу грызанула! — проводник зло сплюнул. — Правду люди говорят, что тебя из ада выгнали! Чего ты хочешь от меня?
Я невинно улыбнулся и повторил вопрос.
— Вот здесь! — Крауч ткнул длинным чёрным ногтем в карту. — Орлиное ущелье. Самое подходящее место. Лучше не подберёшь. Не разгонишься, а вокруг скалы. Здесь пяток парней с хорошими карабинами положат три десятка других парней и даже не вспотеют. Если тебя и заманивают — только сюда. Доволен? Что дальше?
— Проведёшь?
— Ты что, во мне идиота увидел, шериф? — проводник покачал головой. — Нас же всех положат. Говорю же, место гиблое. Туда хоть полк регуляров загони — все там останутся. Совсем ополоумел, шериф? У меня в отличие от тебя голова не лишняя.
— Значит надо подойти так, чтобы не положили.
— Большой компанией не получится, — отрезал Дилан. — Подобраться к ним можно, но только маленьким отрядом.
— А не надо большой. Десятка парней хватит? Тихо подойдём — тихо сделаем дело — тихо уйдём. Или громко уйдём, это уже будет без разницы. А ты станешь богаче ещё на десять долларов. Цени мою щедрость, Крауч.
— Правду говорят люди, что ты злобный безумец… — забурчал Крауч. — Ох, правду! Чтобы Дилан Крауч за десятку сам сунул свою голову в пасть пуме? Да не бывать такому. Пятьдесят — и точка!
— Двадцать и я забываю все твои грешки, Дилан! — я криво ухмыльнулся и с силой хлопнул проводника по плечу.
— Да чтоб тебя, шериф… — Крауч едва не слетел с камня. — Добавь хотя бы десятку моему щенку. Или ты думал, что я с ним поделюсь?
— Добавлю пятёрку, чёрт с тобой. А теперь объясняй, как половчее дельце обтяпать.
— А награды? Награды за головы ублюдков выйдут?
— Жадный ты, мерзавец. Выйдут. Своё получишь. Не меньше чем по две сотни долларов за голову. А плохих парней двадцать, смекаешь?
— Двести за голову? — проводник вытаращил на меня глаза. — А какого хрена я тогда с тобой за десятку торговался?
— Откуда я знаю. Может тебе в голову кобыла насрала. Не зли меня, рассказывай.
К тому времени, как Крауч разродился, у меня в голове сложился свой план. Слегка идиотичный, трудно выполнимый, но вполне реальный план, как выйти из сложившейся ситуации.
Всё довольно просто. Шансы на то, что Уолкеры попробуют достать Пруденс в моё отсутствие, достаточно велики. В городе остался Дункан с парой помощников, но их может оказаться мало. Значит, мой отряд вернётся назад в Бьютт, а я с проводником, его сыном и ещё тройкой-четверкой добровольцев пойду за бандитами, разгромившими караван. Конечно, можно плюнуть на них, не повестись на замануху, но, если удастся взять кого-нибудь из них живым, появятся конкретные улики на заказчика всей этой кутерьмы. Да, может так статься, что тревога ложная, Уолкеры ни при чём, Пруденс никто не собирается доставать, а разбойники действуют сами по себе, но в таком случае я всё равно ничего не теряю. Гм… кроме своей башки. Лезть на три десятка бандитов всемером или ввосьмером — задачка довольно сложная. Но Крауч, а он совсем не дурак, говорит, что может получиться. А я, если разобраться, с головой не всегда дружу. Твою же кобылу под хвост! Ну что мне стоило свалить в Нью-Йорк, Вашингтон или хотя бы Питер? Жил бы спокойно, бабло стриг, да дам из высшего света пользовал. Так нет… точно не совсем нормальный. Впрочем, поздно меняться, какой есть — такой есть.
— Малыш…
— Шериф? — Болтон сидел в сторонке и строгал ножом прутик. Настроением всё так же он не блистал.
— Есть желание повеселиться?
Малыш глянул на вороньё в небе, страдальчески вздохнул и признался.
— Особого желания нет. Но, если прикажете, шериф, повеселимся.
— Не в настроении? — я потянул из сумки свою палочку-выручалочку — флягу с самогоном и подсел к парню. — Или не понравилось людей убивать?
— А вам нравится убивать людей? — хлебнув глоток самогона, Болтон заглянул мне в глаза. — Хотя простите меня, шериф. Глупый вопрос. Вам, и не нравится?
— Всё нормально… — я ненадолго задумался и сказал чистую правду. — Особого удовольствия не испытываю, но сожаления тоже. Скорее всего, мне плевать. Даже когда отправляю на тот свет настоящего ублюдка.
— А мне противно… — Малыш опустил голову. — И стыдно, почему-то.
— Значит ты нормальный человек, парень, не переживай, привыкнешь. Ну ладно, отдыхай…
— Шериф, так что там вы задумали? — Болтон придержал меня за рукав. — Если что, я с вами.
— А стоит?
— Стоит! — убеждённо ответил Малыш. — Просто, просто… вы мне очень нравитесь…
— Чего? — я на всякий случай отошёл на шаг. — Не пугай меня, парень.
— Чёрт, чёрт! — Болтон трижды подряд стукнул себя кулаком по лбу и отчаянно покраснел. — Нет, шериф, вы не так меня поняли, господи, какой же я дурак. Я хотел сказать, что просто хочу стать таким как вы!
— Таким — не советую… — я ласково улыбнулся. — Ладно, я всё правильно понял. А не прогуляться ли нам в лесок, малыш, найдём ручеёк, ополоснёмся, потрём друг другу спинки…
— Шериф! — тут уже Болтон шарахнулся от меня. — Я не хочу тереть вам спину…
— Зря. Да не шарахайся ты, шучу я.
— Вы меня пугаете, шериф.
— Не только тебя, сопляк. Я и сам себя боюсь порой. Хорош болтать, сопляк. По морде дам сейчас. Вот, уже лучше.
Беседа несколько развеяла меня, Малыш тоже перестал кукситься. Ну а как иначе, профилактическая работа с личным составом. Хотя, право слово, с большим удовольствием я бы его кулаками вразумил.
Через часок к нам подтянулся остальной отряд. Я быстро переговорил с Алленом Честером, торговцем табаком в Бьютте и одновременно моим заместителем по командованию, обрисовал ему задачу, а потом отвёл в сторонку семерых ополченцев — Адама Даррелла, Исайю Джонса, Тома Симса, Большого Тима Харриса, Эрика Шведа, Красавчика Пита и Дакоту Аллана.
Этих парней я отобрал не зря. Все они в своё время слегка бандитствовали, а потом образумились и осели в городе. Джонс, Симс и Даррелл стали депьюти, то есть моими помощниками, а остальные зарабатывали на жизнь сопровождением дилижансов, караванов с переселенцами и серебром из рудников. То есть, парни прекрасно знают, с какой стороны браться за шестизарядник и не дураки заработать. И самое главное, дружат с головой. Относительно, конечно, но не полные тупицы.
— Есть возможность сделать доброе дело и заработать… — я быстро обрисовал свой план и дополнил. — Мэр на награды не поскупится, обещаю. И от меня лично перепадёт. Оружие и прочие трофеи тоже за вами останутся. Думайте, парни, только быстро.
Эрик Швед, молчаливый шведский здоровяк слегка звероватого вида, почти сразу же молча кивнул.
Тим Харрис, такой же могучий мужик, как и Эрик, только ирландец по национальности, молча отдал мне честь.
— С вами, шериф, — Джонс, Симс и Харрис тоже единогласно согласились.
Красавчик Пит, щеголеватого вида парень с уродливым вытянутым лицом, безразлично пожал плечами.
— Тогда и я иду. Пара долларов лишними не будут.
— А я что, краснозадый? — Дакота Том, худущий крючконосый блондин, иронично хмыкнул. — Не собираюсь пропускать веселье.
Я удовлетворённо кивнул. Воистину, если добавить к лучшим побуждениям чуточку животворящих долларов, лучшие побуждения от этого только станут крепче.
— Я знал, парни, что могу на вас рассчитывать. Тогда собирайтесь, скоро отправляемся.
Сборы много времени не заняли, основной отряд ушёл назад в город, ну а мы двинули в горы.
Около четырёх миль проделали верхом, а когда начало смеркаться Крауч подал сигнал остановиться и подъехал ко мне.
— Следы по всей дороге, шериф, — проводник хмыкнул. — Видимо точно хотят заманить. И ещё, вон там, на утёсе похожем на змеиную голову…
Я машинально начал поворачиваться, но Крауч придержал меня за рукав и зашипел.
— Куда? Не пялься, спугнёшь. Вот, молодец. Короче, там сидит парень, за нами смотрит. Делаем вид, что стали на привал. Наблюдатель сообщит своим, что мы остановились ночевать. То есть, они будут ждать нас утром. А мы… — он осклабился. — Придём за ними ночью. Понял?
Я покосился на окружающие нас скалы и выругался. Ночная прогулка по грёбаным горам меня ни капельки не вдохновляла. Тут и днём, того гляди, все ноги переломаешь, а ночью вообще полная жопа. Но деваться уже некуда.
Для начала мы демонстративно разбили стоянку — костёр, котел, обиходили лошадей и всё прочее. После чего, уже совсем в сумерках, неспешно стали готовиться к выходу.
Моя подготовка состояла только в том, что я сменил сапоги для верховой езды на бродни из сыромятной кожи — самое то, чтобы лазить по скалам. А ещё, я оставил второй «Смит», а к оставшемуся арсеналу добавил томагавк. Индейский топорик, правда, с клинком европейской работы — сами меднолицые в большинстве своём с кузнечным делом особо не дружат. Красивое и удобное оружие, слегка склонённое вниз лезвие, с выдвинутым вперёд верхним углом, гранёный шип на обухе, рукоятка из кости бизона и обтянута кожей. Зачем он мне? Ну… даже не знаю, как объяснить. Как мне кажется, без рукопашной не обойдётся. Нож то у меня есть, тоже отличный нож с клинком из шеффилдской стали, тот самый Боуи, но… но из меня ножевой боец как из Крауча дипломат. А топором рубить вроде как сподручней. Вроде как…
Сборы закончились уже в полной темноте. К счастью, на небе появилась огромная луна и появилась возможность хотя бы различать силуэты напарников.
— Сейчас мы выберемся туда… — Крауч тыкнул рукой куда-то вверх. — Пойдём поверху, там тропинка. Держитесь друг друга, идти нога в ногу, недоумки. Понятно? Я первый, второй — шериф, остальные сами разберётесь. Не отставать, напоминаю. И тихо! Готовы? Тогда пошли…
«Куда ты прёшься, дебил?» — обречёно подумал я и сделал первый шаг в темноту.

Глава 17

«Чёрный Проводник — это тот же Чёрный Дембель, только Проводник и в Монтане…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

«Куда ты скачешь мальчик, темно уже в лесу. Там бродят носороги, с рогами на носу…» — в голове раз за разом назойливо прокручивался дурацкий куплет, а сам я, через шаг спотыкаясь, топал в почти полной темноте вперёд.
Иха мать, такого экзистенциального ужаса я не испытывал давно. Сами посудите, толкнёшь случайно сапогом камешек, а потом слышишь, как он, скача по уступам, падает куда-то в пропасть. Понимаешь, что эта пропасть — вот, под самыми ногами, но, грёбаный Маниту, не видишь эту грёбаную пропасть даже в упор.
За те три первые сотни метров, которые мы тащились часа два, не меньше, я успел проклясть раз пятьсот не только всех разбойников в Монтане и грёбаного Крауча, который уговорил меня переться в ночь, но и тупого доктора, прикидывающегося шерифом, то есть себя.
Но и это не всё, ночи в благословенной Монтане не только тёмные, они, сука, ещё и громкие. Днём ты обычно слышишь только воронье карканье, да разве ещё вой ветра и редкий щебет птичек в кустах грёбаного чапараля, а ночью… грёбаной ночью, раздаются такие мерзкие звуки, что создаётся нешуточный риск самопроизвольного опустошения кишечника в штаны.
Да, головой ты прекрасно понимаешь, что это орёт, к примеру, малюсенькая и симпатичная древесная жабка, но воображение всё равно рисует какого-то жуткого семиногого пятихуя.
— Ураг-ха-ха!!! — где-то неподалёку неожиданно раздался адский хохот.
Я вздрогнул, рука сама дёрнулась к рукоятке шестизарядника и только диким усилием воли, удалось удержаться от выстрела.
— Господи, прости, господи прости… — топавший позади меня Малыш Болтон снова начал бубнить молитву под нос. — Господи прости, я больше никогда не буду дрочить, я никогда не буду рукоблудить, клянусь тебе…
Я хмыкнул, приложил ладонь ко рту, чтобы изменить голос и страшным шёпотом поинтересовался.
— Дрочишь, сын мой?
Болтон на секунду заткнулся и подрагивающим от ужаса голосом признался.
— Дрочу, Господь, грешен!
Я едва не расхохотался и важно посоветовал парню.
— Ну и дрочи дальше, сын мой! Одобряю!
— Так это вы, шериф… — до парня, наконец, дошло, что его разыгрывают. — И не стыдно, вам?
— А по морде, прыщавый дрочила? — вежливо поинтересовался я.
— Почему прыщавый? — недоуменно поинтересовался Малыш.
— Ты заткнёшься, наконец, прыщавый дрочила? — зашипел впереди Крауч.
По цепочке пронёсся сдержанный гогот и Болтон обиженно замолчал.
Дорога слегка выровнялась, и следующие полсотни метров я даже ни разу не споткнулся, а потом, луну неожиданно и резко закрыла тучка и всё вокруг затопила сплошная темнота.
И в этой темноте, совсем рядом от меня, вдруг зажглись чьи-то пронзительно зелёные глаза, а через мгновение к ним добавились ещё одни.
К тому времени, как я сообразил, что это резвятся Мусичка и Муна, сердце чуть не разорвалось в клочья.
— Мр-мяу-уу… — пушистики потёрлись мне об ноги и снова исчезли в темноте.
На душе сразу стало тепло и легче, на небе снова проявилась луна, и дела сразу пошли на лад.
Но потом… потом, позади меня раздался короткий и резкий вопль.
— Малыш? Малыш, мать твою! — я резко обернулся и едва не споткнулся об Болтона. — В чём дело?
— Нога!!! — сидя на земле, жалобно всхлипнул парень. — Господи, я сломал ногу!!!
— Не вой! — я быстро присел рядом с ним. — Где болит?
— Вот зде-е-есь…
— Убери, руки! — я быстро ощупал лодыжку Малышу и облегчённо ругнулся. — Не ссы в стакан, сынок, перелома скорей всего нет…
— Что тут? — из темноты проявился Крауч.
— Один выбыл. Перелома нет, но дальше идти не сможет.
Проводник смачно сплюнул.
— Грёбаный говнюк! Пусть сидит, на обратном пути заберём.
— Не бросайте меня!!! — приглушённо пискнул Болтон.
Я его дёрнул за воротник к себе и успокаивающе шепнул.
— Заберём, не бойся. Это я тебе сказал, Бенджамин «Док» Вайт. А если не заткнёшься, сам тебе глаз на жопу натяну, понял?
— Понял…
— То-то же.
— Хватит топтаться, недоумки! — забрюзжал Крауч. — Идём дальше, дальше дорога нормальная, а через часок передохнём! Шевелите задницами, доллары в карман сами не упадут…
Так наш отряд стал меньше на одного человека, но на этом грёбаные неприятности не закончились, когда остановились передохнуть, неожиданно выяснилось, что исчез Красавчик Пит.
— Я думал он впереди идёт… — оправдывался Аллан Дакота. — Темно же, как у ниггера в жопе…
— А я думал, что Красавчик позади топает… — поддакивал Большой Тим Харрис. — Я даже оборачивался пару раз.
— Срань Господня… — Крауч в очередной раз сплюнул табачную жвачку. — Но так бывает, парни.
— Как? — озадаченно уставился на него Том Симс.
— Так, — отрезал Дилан. — Как корова языком людей слизывает. Может в пропасть свалился, а может… может его Чёрный Проводник забрал. Но не ссыте в сапоги, Чёрный Проводник больше одного никогда не забирает.
— А что за Чёрный Проводник? — с интересом поинтересовался Симс.
«Чёрный Проводник — это тот же Чёрный Дембель, только Проводник и в Монтане…» — хохотнул я про себя. Но благоразумно ничего не озвучил. Народишко тёмный, ещё разбежится нахрен.
— Голову ему отрубили топором, — мрачно сообщил Крауч. — Переселенцы отрубили, чтобы не расплачиваться. А потом сказали, что сам упал с дерева на топор. И с тех пор ходит Чёрный Проводник по свету и нет покоя его чёрной душе. В плаще с капюшоном ходит, но под капюшоном головы нет…
— Ебать!.. — ахнул Джонс и размашисто перекрестился.
— Сука, я сейчас обосрусь… — сдавлено просипел Эрик. — Может не надо про этого… Чёрного Проводника. И так ноги трясутся.
— А дальше, дальше что? — не унимался Симс.
— Я тебе сейчас сам башку отрежу! — Швед показал парню кулак.
— Нет, ну интересно же…
Пришлось вмешаться.
— Завалили пасти, засранцы грёбаные. Симс, тебе говорю. Ещё слово и твоя Мэри будет искать нового жениха.
— Вот так-то, парни, — Крауч умудрённо покивал. — Но хватит, пора идти. Тут пустяки остались. Через пару часов на месте будем.
Мы снова выстроились в походный ордер, только теперь позади меня шёл сын проводника Давид.
Выбрав момент, паренёк шепнул мне.
— Нечисто с этим Красавчиком. Ой, нечисто, шериф. Не падал он никуда, и никто его не забирал.
Я задумался. Понятное дело, побасенки про Чёрного Проводника — это только побасенки, а если бы Красавчик падал в обрыв — орал бы как резаный. Тогда что? Решил встретить нас на обратном пути? Боя все не переживут, это и без гадалки ясно, а когда оставшиеся в живых будут возвращаться со скальпами бандитов — можно при определённом везении всех положить из засады. В Бьютте заявит — все погибли, а награду за банду — себе в карман. Понятное дело, рискованно, но вполне в традициях Дикого Запада. Здесь ещё не такая хрень случается, люди и за меньшее друг друга режут, а в данном случае на кону вообще бешеная сумма.
— Я думаю, — продолжил Давид. — Он решил переждать в стороне. Но зачем?
— Я знаю, зачем, — оборвал я его. — Меньше болтай и держись ко мне поближе, особенно на обратном пути.
— Как скажете шериф…
Около получаса ничего примечательного не случилось, но потом вдруг впереди раздался чей-то недоуменный голос.
— Билли, это ты?
Оглушительно саданула винтовка Крауча, темноту разорвал длинный сноп огня, который высветил несколько идущих нам навстречу смутных силуэтов.
Я пригнулся и нырнул в сторону. Зашипел, ударившись боком об острый булыжник, перекатился, мазнул рукой, чтобы сорвать с плеча карабин и зло ругнулся, сообразив, что винчестер слетел во время прыжка.
— Сука!!!
К счастью, «Смит» остался в кобуре, и я выставил вперёд шестизарядник.
Долго думать, кто на нас выскочил, не пришлось. Недоумок Крауч всё учёл, кроме того, что бандюганы точно так же, как и мы могли решить покончить с нами ещё ночью.
Выстрелы слились в сплошной грохот, а вспышки засверкали с частотой стробоскопа, осветив скалы зловещим мертвенно-бледным светом.
Плеснулись первые хрипы и вой раненых.
Мушка поймала присевшую на одно колено фигуру — шестизарядник коротко дёрнулся, и бандит молча опрокинулся на спину.
«Смит» бабахнул второй раз — ещё один силуэт споткнулся и покатился по щебёнке.
Над головой противно свистнуло, выматерившись от неожиданности я перекатился в сторону и добил барабан веером, почти наугад.
Клацнула защёлка, на камни посыпались стрелянные гильзы. Наощупь воткнув в каморы патроны, я осторожно высунулся из-за валуна.
Бой сместился в сторону. Парни ещё держались, снопы пламени часто рвали темноту, и с нашей стороны слышался мудрёный шведский мат Эрика, и хриплые ругательства на ирландском Тима Харриса.
Я стал на колено и быстро повёл взглядом, выбирая новые цели, но тут, совершенно неожиданно, практически в упор, на меня выскочил длинный мужик в пыльнике с коротким дробовиком.
— Обходи, обходи ублюдков!!! — размахивая обрезом в левой руке, орал он.
Следующие мгновения прошли для меня как в замедленной съёмке, чуть ли не по кадрам.
Мушка «Смита» ловит длинную фигуру…
Длинный вскидывает дробовик к плечу…
Курки срываются с боевого взвода, но…
Но раздаются только сухие щелчки.
— Сук-ка-а-а-а!!! — длинный отбросил дробовик и выхватил револьвер из кобуры.
И в ту же секунду отчаянно завертелся, стараясь отодрать от лица пушистый рыжий ком.
«Смит» ещё раз бабахнул, бандит начал заваливаться набок.
Мусичка соскочил с него и c пронзительным воплем скаканул куда-то в темноту. Следом за ним рыжей молнией пронеслась Муна.
— Мои вы хорошие… — я рыскнул взглядом и тут же полетел на землю, сбитый чьей-то омерзительно смердевшей потом тушей.
Пальнул ему в бок, отчаянно забарахтался, попытался скинуть бандита с себя, но тут, совсем рядом часто захлопал чей-то карабин.
Звонко взвизгнула пуля, вторая влепилась в камень рядом с головой, щеку обожгло, потом рвануло рукав куртки.
Я инстинктивно прикрылся трупом, выставил из-за него револьвер и трижды подряд нажал на спусковой крючок.
В меня прекратили стрелять, рядом раздались приглушенные ругательства.
— Сука-сука-сука! — невысокий, кривоногий парень, быстро набивал магазин своего карабина патронами.
Палец ещё раз даванул спусковой крючок «Смита», но опять случилась осечка.
А следом за ней ещё одна.
— Блять!!! — недолго думая, я швырнул револьвер кривоногому в башку и пробуксовывая сапогами по щебёнке ринулся вперёд и сшиб его плечом.
Оседлал, вырвал нож из ножен и сунул его в хлюпнувшую глазницу.
Бандит взвизгнул, засучил ногами, пытаясь сбросить меня с себя, но я стукнул по затыльнику тесака второй рукой, и он сразу же обмяк.
Последний раз бабахнул «Смит» сбив очередного разбойника.
Я откинулся в сторону, сунул руку в карман за патронами, но могучий пинок опрокинул меня в сторону.
Патлатый здоровяк, держа за ствол винтовку, занёс её надо мной как топор.
Как томагавк оказался у меня в руке, так и осталось загадкой, но уже в следующее мгновение, острие с хрустом впилось в череп патлатого, и его башка лопнула как тыква.
В лицо плеснула обжигающе горячая кровь.
И вот тут, мне снесло крышу.
Напрочь снесло.
Дикая жажда крови и смерти затянула багровой пеленой глаза, из глотки вырвался хриплый нечленораздельный рев.
— Порвунахерпидаров!!!
Всё происходило как в тумане.
Томагавк прочерчивает смазанную полосу, хруст, вопль, солёные капли брызжут в лицо.
Снова и снова всё повторяется.
В меня стреляли, но я не чувствовал боли.
Хруст, вопли, хруст, вопли…
Пришёл в себя только от перепуганного хриплого вопля Исайи Джонса и обнаружил, что держу его одной рукой за глотку, а второй уже занёс над ним чёртов индейский топор.
— Нет, нет, шериф! Не надо!!! — вытаращив на меня глаза, лихорадочно повторял парень. — Не-нет, не надо…
— Блядь…
— Господи милосердный!!! — Джонс шлёпнулся задницей на землю. — Господи, милосердный…
— Заткнись, — я ошалело повёл взглядом по сторонам.
В горах быстро темнеет, но также быстро рассветает. Верхушки гор уже начали светлеть, а темнота сменилась серым полумраком.
Всё вокруг нас было завалено трупами, в воздухе стоял смрад сгоревшего пороха, крови, дерьма и требухи.
Мусичка сидел на валуне и сосредоточенно вылизывал себе яйца. Муна бродила между трупов, брезгливо поднимая ноги и презрительно фыркала, принюхиваясь к лужам крови.
Из меня словно выпустили воздух, не удержавшись на ногах, я сел рядом с Джонсом и подозвал к себе котанов.
И только после того, как тщательно их осмотрел и убедился, что пушистики совершенно невредимые, занялся собой.
Правду говорят, дурачкам везёт. Тут я несколько преувеличиваю, совсем дурачком меня не назовёшь, с другой стороны — умным тоже язык не поворачивается.
Скулу рассекло почти до кости, чуть выше колена пулей содрало кожу, но в остальном, я остался целым и невредимым. И это при том, что в пыльнике зияло по меньшей мере четыре дырки от пуль.
Но в остальном, я остался целым и почти невредимым.
Довольно хмыкнув, я решил озаботиться личным составом.
— Есть кто живой?
Один из трупов неподалеку шевельнулся, и из-под него высунулась окровавленная башка Симса.
— Господи, я живой! — ликующе шептал парень. — Я живой!!!
Позади и сбоку неожиданно хлестнул выстрел.
Я резко обернулся и успел заметить, как заваливается на бок незнакомый мужик в рваном твидовом пиджаке и Давида со старым потёртым револьвером в руке.
— Со мной всё нормально, шериф! — паренёк расплылся в счастливой улыбке.
Молча кивнув, я встал, подождал пока пройдёт головокружение и потопал вместе с Давидом и помощниками разбираться с трупами.
Бандитов мы насчитали семнадцать человек. Возможно их было больше, но остальные либо сверзились в пропасть в горячке боя, либо просто сбежали. В любом случае, проверить это не представлялось возможным.
А вот с нашими…
Парней из нашей группы, помимо меня выжило всего трое: Симс, Джонс и Давид. Симсу прострелили бедро, но ходить он мог.
Краучу разворотило картечью всю грудь, судя по всему, его убили в самом начале боя.
— Сочувствую, парень… — я хлопнул Давида по плечу.
Парень пожал плечами и довольно хмыкнул.
— Туда ему и дорога, старому ублюдку. Шериф, теперь его доля моя?
Я не нашёлся что ему ответить и просто кивнул.
Даррелла опознали только по новеньким рыжим сапогам — ему снесло лицо выстрелом в упор.
Дакоту проломили голову в рукопашной, Эрика Шведа зарезали.
Большого Тима Харриса нашли последним.
Ирландец лежал, привалившись спиной к валуну и сипло дышал. При каждом вдохе на его груди вспухали розовые пузыри.
Услышав, как мы подошли, он открыл глаза и страдальчески кривя рот прошептал.
— Шериф… ты всё-таки выжил, чёртов ублюдок.
— Тихо, парень, всё будет хорошо — я попытался расстегнуть на нём пиджак, но Тим оттолкнул мои руки.
— Не надо, я всё равно труп… — просипел ирландец. — Но прежде чем я сдохну, я хочу сказать… сказать… — он закашлялся и с трудом выдавил из себя. — Хочу сказать, что… согласился тебя завалить за две тысячи…
— Кто предложил? Говори! — я наклонился к нему. — Говори, мать твою…
— Предложил… — изо рта Харриса хлынула кровь, он дёрнулся и умер.
Позади вдруг хлестанул выстрел.
Симса швырнуло на камни.
Давид и Джонс схватились за оружие, но сразу же убрали руки.
Прозвучал холодный и решительный голос.
— Застыли говнюки, а ты, шериф, обернись…
Я медленно повернулся и увидел Красавчика Пита, целящегося в меня из карабина.
— Это я предложил Харрису тебя завалить… — Красавчик растянул губы в ухмылке. — Что, шериф, не ожидал увидеть? Красиво, да? Я просто ушёл в сторону, а потом проследил за вами. А ты повёлся, засранец.
Каким-то загадочным образом, я не испугался и спокойно поинтересовался у парня.
— А тебя кто нанял?
— Меня? — Пит хохотнул. — Кто нанял меня? Ты никогда не догадаешься, кто меня нанял, дурачок. Но хватит болтать.
Его палец выбрал свободный ход спускового крючка.
Мои ноги словно залили свинцом.
Хлестнул выстрел.
Но почему-то в стороне.
От башки Красавчика отлетел в облачке алых брызг кусок черепа, а сам он ничком рухнул на камни.
Я ошарашенно повёл взглядом на звук и совершенно неожиданно увидел Малыша Болтона. Парень стоял от нас в десятке шагов, из ствола его карабина струйкой вился дымок.
— Ты откуда здесь взялся, парень? — ахнул Джонс.
Малыш пожал плечами и застенчиво улыбнулся.
— Самому страшно было сидеть в темноте, вот я и пошёл потихоньку…

Глава 18

«Когда про тебя сочиняют легенды — это прекрасно, почти во всём прекрасно, кроме того, что резко увеличивается количество недоумков, которые собираются во что бы ни стало опровергнуть эти легенды…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

— …а начинал я ещё в Бьютте, помощником шерифа у самого Бена Вайта, — седовласый мужчина лет пятидесяти возрастом, откинулся на спинку кресла. На красивом, благородном лице проявилось такое выражение, словно он вспоминал о чём-то очень приятном.
Молодой блондин в твидовом костюме сидевший напротив мужчины удивлённо воскликнул:
— Вы знали лично легендарного Дока Вайта?
— Да, — спокойно ответил мужчина. — Я знал Бенджамина «Дока» Вайта. И многому научился у него. И это мне не раз потом пригодилось в жизни.
— Удивительно! — блондин схватил лежащий на столе блокнот и занёс над ним карандаш. — Что он был за человек, можете рассказать? Читателям «Independent Record» будет очень интересно это знать. Сами понимаете, о Доке Вайте сложено столько легенд, что сложно разобрать где правда, а где вымысел.
Седовласый мужчина ненадолго задумался и с улыбкой сказал:
— Все легенды — чистая правда, сынок. Это был великий человек. Сложный и противоречивый. Хладнокровный и яростный. Суровый и справедливый. Добрый, как это не удивительно, и безжалостный. И всё это одновременно. Один только его взгляд внушал ужас! Его боялись все. Все без исключения! Я своими ушами слышал, как великий Билл Хикок говорил Каламити Джейн, что Док вызывает у него желание забиться под одеяло.
— Невероятно! — парень оторвал взгляд от своего блокнота и удивлённо вздёрнул бровь. — И вы боялись?
Мужчина хмыкнул:
— Если честно, то я его боялся до усрачки, сынок!
— Как же так? — блондин ошарашенно покачал головой. — О вас говорят, будто вы ничего и никого не боитесь!
Его собеседник снова улыбнулся и спокойно ответил:
— А вот с тех пор и не боюсь. После Бенджамина «Дока» Вайта уже ничего не страшно…
Я наблюдал этот разговор, словно со стороны и с диким удивлением сообразил, что речь ведётся обо мне, а интервью корреспонденту даёт сенатор от штата Монтана Гарри Болтон. И этот Гарри Болтон не кто иной, как мой Малыш Болтон.
И от этого удивления, даже проснулся.
Ничего вокруг не изменилось. Громады вершин Скалистых Гор терялись в сумерках, лошади меланхолично объедали листву, у меня под бочком сладко посапывали Мусичка и Муна, похрапывали закутавшиеся в одеяла Джонс и Давид, а Малыш, обняв обеими руками винтовку, сидя мирно дремал возле курящегося дымком полузатухшего костерка.
— Приснится же всякая хрень, — я зябко передёрнул от утреннего холодка и гаркнул на Болтона. — Не спать, щенок, глаз на жопу натяну!
— А! Что? — Малыш встрепенулся и спросонья начал тыкать стволом по сторонам.
— Спишь?
— Нет, вы что шериф, нет! — парень изобразил на заспанной морде негодование. — Ни на минутку не заснул.
— Смотри у меня.
— Смотрю… — Малыш быстро закивал и слегка смутившись, поинтересовался. — А как это, шериф? Ну… глаз на жопу натяну? Может наоборот?
— Вот ещё разок задрыхнешь на посту — сразу и узнаешь… — я сладко потянулся и рывком встал. — Ладно, можешь вздремнуть до рассвета. Я сам посторожу…
Болтон мгновенно закутался в одеяло и задрых, а я подбросил в костёр веток, поставил на него кофейник и с наслаждением раскурил трубку.
Мысли сами по себе вернулись к недавнему сну.
Белобрысый прилизанный хлыщ — корреспондент газеты «Independent Record». Газетёнка из Хелены, а дело происходит в будущем. Значит сенатор от штата Монтана Гарри Болтон, гм…
Я покосился на скрутившегося в позе эмбриона под одеялом Малыша.
А почему бы и нет, чёрт побери? Не знаю, что это, пророческий сон или просто бред, но помочь Малышу стать сенатором вполне можно. Во-первых, мне самому пригодится свой человек при власти, а во-вторых — парень честен, умён, храбр, а значит — вполне достоин. Что не раз уже доказал. А прозябать в помощниках — явно не для него. Ну что же, Малыш, тебя ждут великие дела.
Правда для начала придётся разрулить грёбаный бардак вокруг месторождений меди. В противном случае можно и не дожить до счастливого будущего.
Я вздохнул, затянулся, выпустил колечко дыма и опять задумался.
Как бы я не был убеждён в том, что за нападением банды стоят браться Уолкеры, никаких документальных подтверждений этому до сих пор нет. Среди трупов бандитов никого из людей Уолкеров я так и не опознал, а при них ничего подтверждающего не оказалось. Кроме довольно большой суммы денег при каждом, видимо заказчик рассчитался заранее. Но это не доказательство, а языка взять не получилось.
То есть, с чего начали — тем и закончили — указывающих на грёбаных Уолкеров фактов практически нет.
Но кое-что всё-таки появилось. Теперь я знаю, что заказчик покушений на меня находится в моём ближнем круге. Никак по-другому истолковать слова Красавчика Пита нельзя.
Вопрос, кто это?
Твою мать! А если от меня решили избавиться Пру или Бель? Да нет, вообще бред.
Так, начну сначала…
По пути Красавчик подписал Харриса, но кто подписал самого Пита?
Дункан Магвайр? Так он не знал, что именно я попрусь на место ограбления поселенцев. А на это и был главный расчёт заказчика.
Кто тогда знал? Только те, кто присутствовал на совете, когда мы решили разделиться на три отряда.
Маршал Варезе, лейтенант Ассман, полковник Пимпс… чёрт, да много людей под подозрение попадает. На совете присутствовало добрых полтора десятка человек. Вот и гадай. К тому же, решение возглавить именно этот отряд принял я, меня никто не подталкивал. Охо-хо, задачка не из лёгких. Впрочем, круг подозрения сильно сузился, а это уже хоть что-то.
Ладно, по прибытию в Бьютт уже что-то буду думать, а пока туда ещё надо добраться.
К счастью, когда окончательно рассвело, путь назад оказался гораздо легче. Хотя мне пришлось тащить хромого Малыша практически на себе. А Давид тащил трофейное оружие и помогал Джонсу — того тоже довольно сильно зацепило. Убитых товарищей похоронили прямо на месте стычки, вынести их всё равно не получилось бы. Бандитов просто обобрали и бросили на пропитание зверью.
Ну что могу сказать… Несмотря на то, что заказчик всё ещё неизвестен, карательная экспедиция прошла успешно — злодеи наказаны, погибшие отмщены. Наши потери… а что потери? Мы нажрёмся по прибытию, помянем, родственники, если таковые найдутся, получат долю погибших, на этом все закончится — обыденность для Дикого Запада. Я тоже не собираюсь фрустрировать, так как никого силком за собой не тянул, ребята понимали, на что идут.
И вот, до Бьютта осталось всего половина дневного перехода, если ничего не случится, в городе будем к обеду.
Я налил закипевший кофе в кружку, погрел об неё ладони, капнул в огненное варево пару капелек самогона и сделал первый глоток.
На душе сразу стало легче, а голову словно ветром продуло — выбросив из неё все дурные мысли.
Я посидел немного с кружкой в руках, докурил трубку, после чего занялся своей мордой.
Из походного зеркальца на меня смотрела мрачная страшная физиономия, от распаханной скулы ставшая ещё более страшной и мрачной. Рану-то я зашил, но шрам всё равно останется на всю жизнь. Да и хрен на него. Чем страшнее — тем лучше, а дам на такие рожи всё равно тянет как магнитом.
Обработав рану, я прилепил на неё растительным клеем кусочек чистой тряпки, потом глянул ссадину от пули на ноге, на этом с самолечением и закончил. Сходил в кустики по малой нужде, потискал котанов, после чего пинками поднял личный состав. А ещё через полчаса мы уже трусили по дороге.
А к обеду, без происшествий добрались до Бьютта.
— Шериф!!! Вернулись! Достали ублюдков? — навстречу выбежали ополченцы из моего вернувшегося отряда, которые стояли на въездном посту.
Я придержал поводья.
— Достали. Что в городе?
— Всё тихо, шериф, — старший на посту, лавочник Роб Чандлер быстро закивал. — Часть наших стала на охрану поместья мисс Меллори, как вы велели, но всё тихо, никто туда не совался. Магвайр вам подробней доложит.
Я ему кивнул и слегка подогнал жеребца.
Джонса отправил в свой офис, а сам с Малышом Болтоном отправился прямо к судье.
Мэр и судья, по своему обычаю, отпивались кофе со вчерашнего перепоя в кабинете.
— Бен, сукин ты сын! Вернулись!!! — Дженкинс широко осклабил небритую рожу, нырнул рукой под стол и достал бутыль с водкой.
— Я знал сынок, что тебя хрен отправишь на тот свет! — мэр Макфолл крепко облапил меня. — Достал грёбаных ублюдков? — он покосился на застывшего в уголочке Болтона и недовольно буркнул. — А этого щенка зачем к нам притащил? Здесь место только для взрослых мальчиков.
— Позвольте представить Гарри Болтона, джентльмены, это ваш новый помощник, — я взял за загривок Малыша и силой заставил его поклониться. — Кланяйся, сынок, кланяйся своему начальству.
— Кто? — Болтон, Макфолл и Дженкинс синхронно на меня вытаращились.
— Помощник, — я невозмутимо плеснул себе в стакан водки и отсалютовал им присутствующим. — Либо ваш, мистер Макфолл, либо ваш, мистер Дженкинс — это вы уже сами решите.
— Ты сдурел, Бенни? Нахрена он нам сдался? — мэр глянул исподлобья на Малыша.
— Как зачем? — я пожал плечами. — Хотя бы за водкой бегать и кабинеты убирать. Дальше сами глянете. Парень сообразительный и умный. Да, мистер Болтон?
Малыш вдруг выпятил грудь и браво отрапортовал:
— Как прикажете, шериф. А ещё, я писать и считать умею. И почерк у меня хороший.
— Вот, — я хмыкнул. — Он ещё и сообразительный малый. К тому же, этот паренёк пару дней назад спас мне жизнь, так что считайте его моим протеже. Не понравится — сам дурак — турнёте под зад. С жалованием не горячитесь, пусть пока работает за еду. И не церемоньтесь особо, пускай поймёт, что жизнь не патока, а своё место под небом надо выгрызать зубами.
— Ну не знаю… — мэр с сомнением покачал головой.
— Так это не делается, Бенджамин… — поддакнул судья.
— И главное! — я поднял палец к потолку. — Этот щенок будет предан вам до гроба. Сыновей у вас нет, джентльмены, так что получайте кандидата на усыновление. Не понял, вам что исполнительный и послушный парень не нужен? К тому же, он неплохо управляется с шестизарядником и, если что, прикроет вас.
Болтон скромно потупился.
— Хорошо, Бен… — мэр недовольно скривил похмельную морду. — Но только ради тебя. Эй… — он ткнул пальцем в Малыша. — Пока пошёл вон, придёшь завтра с утра. И вымыться как следует не забудь. А ты, Бенджамин, наливай и рассказывай. Ну и рожа у тебя…
Я пропустил стаканчик и всё подробно рассказал.
— Вот так, джентльмены. За меня дают две тысячи, и я не сомневаюсь, за вас тоже назначена награда. Если хотим жить — надо что-то решать с говнюками Уолкерами. И срочно.
— Бен… — судья поиграл желваками. — Я это понимаю — но пока против братцев не будет железных улик — трогать их нельзя. Из Хелены сразу примчится целая армия говнюков и устроит нам весёлую жизнь.
— Так и есть… — Макфолл угрюмо кивнул. — Тронем без доказательств — поставим себя вне закона. Нужен образцовый судебный процесс — тогда есть шансы. Да и то, небольшие. На их стороне играют очень много больших шишек. Просто убьёшь их — тебя засунут за решетку безо всяких улик. И в камере ты не доживёшь даже до утра.
Я хотел наорать в ответ на судью с мэром, но сдержался. Увы, даже учитывая полный правовой беспредел на Диком Западе — старые лисы правы. А устроить грёбаным братцам суицид или смерть от естественных причин у меня руки коротки.
— Хорошо, джентльмены, буду думать… — я встал и вышел из кабинета.
Болтон ждал меня у крыльца мерии.
— Шериф… — парень запнулся. — Зачем вам всё это? Я даже не знаю, как вас благодарить, но не понимаю…
— Считай, что мне приснился пророческий сон. И вообще, ты чем-то недоволен, сынок?
— Шериф!!! — Малыш прижал руку к сердцу.
— То-то же. Макфолл и Дженкинс редкостные мерзавцы, но они пережили столько, что тебе и не снилось. Они тебя научат жизни. Держи уши настороже. Работай, мать твою, тянись в жилку и, главное, никого и ничего не бойся. Никого и ничего, кроме меня и самого себя. Пообтешешься — отправлю тебя учиться в Гарвард. Глядишь, со временем, я буду стучаться в твой кабинет, и просить разрешения войти.
— Вы будете стучаться? — Малыш Болтон скептически хмыкнул.
— Это да, переборщил маленько… — я хохотнул и хлопнул парня по плечу. — Денег с награды тебе надолго хватит, к тому же, с должности помощника я тебя пока не снимаю. Проживёшь как-нибудь. И не вздумай жениться, сынок. Мы тебя сами женим, но женим правильно. Куда пялишься? Пока со мной едешь.
Судя по лошадям у коновязи, в офисе собрался весь оставшийся личный состав.
Я хмыкнул и подошёл к окну. Ну а что, всегда приятно знать, что думают про своего начальника подчинённые.
— Да не, парни, отстаньте… — пьяненько отговаривался Джонс. — Я как вспомню, так до сих пор штаны щупаю.
— Говори уже! — гаркнул Магвайр. — Хватит жопой вилять…
— Давай, давай, — поддержали его остальные. — Вот, хлебни и рассказывай.
— Да я толком ничего не понял, а уже схлопотал пулю! Ночь, темно же, как в заднице у ниггера. Стрельба, крики, я пальнул пару раз и спрятался за валун. А потом, стрелять перестали… — Джонс таинственно понизил голос. — И выходит из темноты он! Вот так, взял и появился. Из ниоткуда, как призрак. Твою мать, я чуть не обосрался…
— Так обосрался или нет?
— Тьфу, да вы сами бы…
— Ну и что?
— А вот что! Рожа страшная, изо рта кровь течёт, в руке топор, ну тот, что с рукояткой из человеческой кости! И кровь с него капает. А в правой!.. — Джонс икнул. — А в правой — чья-то голова!
— Етить…
— Ну нихрена себе!!!
— Вот-вот! Я так понял, он сам всех порешил! Кого топором, а кого вообще загрыз!
— Ого… этот мог…
— Наш док может…
Помощники дружно согласились, что да, мог и загрызть.
Болтон с Давидом хихикнули, но увидев мой кулак тут же заткнулись.
— Вы только представьте! — подрагивающим голосом продолжил Джонс. — Мёртвая тишина, а тут он идёт. И шпоры его: дзинь, дзинь! И глаза у него красным горят, как у упыря. И звери его по бокам идут! И тоже морды в крови. Так вот! Подходит и берёт меня за горло.
— Ебать. Тут ты, наверное, точно обосрался…
— Заткнись, Сэмми! И что дальше?
— Что-что… — Джонс ещё раз икнул. — Взял и говорит, молодец парень! Я с тобой, говорит, куда хочешь пойду…
Тут уже я чуть не расхохотался. Да уж… Когда про тебя сочиняют легенды — это прекрасно, во всём прекрасно, кроме того, что резко увеличивается количество недоумков, которые собираются во что бы не стало опровергнуть эти легенды.
Ну да ладно.
Я поднялся по крыльцу и пинком открыл дверь.
— Виски жрёте? А работу работать кто будет, бездельники?
— Шериф… — Дункан вскочил и показал рукой на бутылки. — Мы тут скинулись, решили с вами отметить победу над говнюками. В городе всё нормально, мы по очереди будем патрулировать. Уважьте, не отказывайте нам.
— Ну ладно, засранцы. А, совсем забыл… — я вытолкнул вперед Давида. — Вот мой новый помощник.
— Шериф… — шотландец деликатно кашлянул. — Так он же… он же полукровка.
— Индейский ублюдок, — поддакнул Сэмюель Смит.
Лица остальных помощников тоже явно не пылали восторгом от моего решения.
Давид потупился.
Но тут, совершенно неожиданно для меня, подал голос Болтон.
— И что с того? — зло процедил Малыш. — Что с того, что он полукровка? Вам не похер, кто прикроет вам спину? Лично мне похер! На этом парнишке, не меньше трёх скальпов с бандитов. И он прикроет нам спину, когда понадобится.
— Не горячись, Малыш… — шотландец нахмурился. — Дело не во мне и не в парнях. Неизвестно как люди в городе примут его.
— А с этим уже нам придётся разобраться, — спокойно сказал я. — Не захотят — заставим. Кто здесь власть? Не слышу, девочки?
— Мы здесь власть!!! — дружно гаркнули помощники.
— Так лучше. Наливайте. Только по одной и сразу по коням. Есть ещё одно дельце. А потом допьём.
Через час мы остановили коней возле поместья братьев Уолкер.
— Шериф, чем мы можем вам помочь? — в этот раз привратник вёл себя максимально вежливо.
Но я уже принял на грудь не менее полулитра вискаря и церемониться не собирался.
— Покажись, собака сутулая и узнаешь!!!
Ждать пришлось недолго, ворота распахнулись и к нам стала выходить братва Уолкеров.
Вели они себя пристойно, но по решительным мордам было видно, что в случае необходимости они без колебаний пустят в дело оружие.
Я спрыгнул с седла, подошёл к вьючной лошади и сдёрнул с неё два здоровенных мешка связанных между собой на манер перемётных сум.
Поднатужился и швырнул их под ноги браткам.
Завязки лопнули и прямо им под ноги высыпались головы.
Человеческие головы, чёрные, опухшие, с раззявленными ртами и выпученными глазами, отвратительно смердевшие падалью.
— Матерь божья… — братки дружно шарахнулись назад к воротам, а парочка согнулась в приступе рвоты.
Я вежливо улыбнулся:
— Передайте своим хозяевам от меня эти подарочки…

Глава 19

«Как правило, знаменитости не выносят друг друга, поэтому, когда встречаются три легенды разом, появляется очень большой шанс на то, что кое -кто из этих легенд, очень быстро превратится в мёртвые легенды…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

— А девица из Монтаны, бля… — я покачнулся и едва не сполз с седла. — А девица из Монта-а-аны, любит только на банане…
Жирик остановился, я непонимающе повёл взглядом и, наконец, сообразил, что он привёз меня к поместью мисс Меллори. Правда, почему-то остановился в полусотне метров от него.
— Муся, Муна! Идём домой! — я попытался разглядеть в темноте котанов, но они как всегда не пожелали гостить у Пруденс. — Да и хрен с вами…
Эвакуация из седла прошла несколько смазано, впрочем, я успел вовремя схватиться за луку и удержался на ногах.
Празднование победы над «говнюками» несколько затянулось, и теперь действительность воспринималась с большим трудом. В башке всё кружилось, а конечности предательски отказывались повиноваться.
— У второй из Монтаа-а-аны, не в чести ложиться даром… — отхлебнув из бутылки и сориентировавшись на местности и потащил жеребца за повод к огонькам впереди, продолжая горланить песенку. — А у третьей нету правил, лишь бы кто-нибудь да вста-а-авил…
Ворота проявились из темноты неожиданно.
— О! Пришли… — я хмыкнул и заорал: — Эй, мать вашу!!! Папочка приехал…
— Мистер Вайт! Мистер Вайт!.. — откуда не возьмись, вынырнул солидный седовласый негр. — Не надо так кричать… ой… я так понял, вы слегка…
— О! Ромео! — я поймал потомственного дворецкого за шиворот и подтянул к себе. — Как же я рад тебя видеть, дружище! Выпьем? Что, мать твою, грёбаный ниггер? Пей, сказал! Во-от! А теперь моя очередь. И выпить, сука, не с кем…
Как чуть позже выяснилось, этот подход к бутылке оказался лишним — я вообще вылетел из действительности.
И очнулся уже в постели.
С трудом распялив глаза, определил, что нахожусь в гостевой комнате особняка Пруденс, а потом недоуменно уставился на мисс Минипенни. Британка сидела в кресле рядом с кроватью и с пулемётной скоростью орудовала спицами.
Хотел поинтересоваться, какого чёрта она здесь делает, но вместо вопроса из дико пересохшей глотки вырвалось только хриплое мычание.
— Ка… какого… хр-рры-ым…
Мисс Минипенни медленно перевела на меня взгляд. На её лице проявилась торжествующая ехидная гримаска.
— Вы проснулись, мистер Вайт? Мне поручила присматривать за вами, мисс Меллори, так как вы вчера неважно себя чувствовали. Да вы и сейчас бледный? Мигрень?
Ехидство прямо переполняло её голос.
«Редкостная сука…» — ругнулся я про себя, приподнялся на локтях, а потом сел на кровати. Попутно обнаружив, что спал, в чём мать родила, мало того, вымыт до скрипа и весь благоухаю цветочным мылом.
События вчерашнего вечера запечатлелись в голове лишь коротенькими отрывками, но сцена купания в них почему-то не присутствовала.
Мисс Минипенни вдруг нервно икнула и ошарашено уставилась мне в пах. Я тоже туда покосился и сообразил, что так поразило британку. Ну, сами понимаете, утренняя эрекция и всё такое.
Гувернантку словно парализовало, она просто не могла оторвать от моего члена глаз.
«Заневестилась, мымра…» — весело подумал я, протянул руку к кувшину на тумбочке, вдоволь нахлебался воды, после чего встал и подошёл к британке.
Окаменевший детородный орган качнулся возле лица сидевшей в кресле мисс Минипенни.
— В чём дело, Адель? Вы никогда не видели, мужского пениса? Ну что же, я готов восполнить пробелы в ваших знаниях. Не стесняйтесь, можете даже потрогать его…
Британка судорожно сглотнула и начала медленно поднимать руку.
Уж не знаю, что могло произойти дальше, но, как это водится на грёбаном Диком Западе, первым делом случился облом.
В дверь негромко стукнули, после чего она быстро отворилась, и в комнату сунулся потомственный дворецкий с бархатным мужским халатом на согнутой руке.
Правда, разглядев сценку, Ромео на полном ходу развернулся и убрался обратно, не забыв аккуратно закрыть за собой дверь.
Адель тут же одёрнула руку и залилась пунцовой краской.
— Почему… — жалобно всхлипнула она. — Почему вы такой… такой…
— Мерзавец? — спокойно уточнил я.
— Я это не говорила, — британка сердито фыркнула.
— Но подумали… — я ещё раз приложился к кувшину. — И думаете так постоянно. Но я вас всегда считал и считаю очень миловидной и приятной девушкой. И не понимаю, чем вызвано такое ваше отношение ко мне.
— Приятной? — мисс Минипенни удивлённо вздёрнула бровь, при этом украдкой стрельнув глазками на мой пенис.
— Да, приятной и симпатичной.
Британка немного помолчала, а потом вдруг выдала.
— А у вас, просто отличная задница, мистер Вайт… — она встала и направилась к двери, уже на пороге бросив. — Пойду принесу вам горячего хаггиса и пару капелек виски — они вам точно не помешают.
Вскоре после того, как она ушла — вернулся Ромео.
— Мистер Вайт… — потомственный дворецкий деликатно кашлянул. — Считаю своим долгом вас предупредить, что вам не стоит связываться с этой женщиной. Во-первых, мисс Меллори и мисс Морган могут вас застрелить из ревности, а во-вторых… — он ещё раз кашлянул. — Во-вторых, я сам боюсь эту стерву…
— Всё будет нормально, дружище… — я поморщился. — Проклятье, как же башка болит…
— Это мы сейчас поправим, — Ромео понимающе кивнул. — Вам сейчас подадут горячий завтрак и немного виски для улучшения самочувствия. Ваши вещи сохнут после стирки, а пока я принёс вам ваш халат и домашние туфли. А заодно решил, что вам не помешают услуги парикмахера. Как так можно? Вы заросли, словно индейский дикарь. Так-с… слегка укоротить волосы и бритьё, конечно же.
— Валяй… — я страдальчески вздохнул, накинул на себя халат и уселся на табурет.
Дворецкий деликатно подождал, пока я раскурю сигару и защёлкал ножницами.
Парикмахером он всегда был превосходным, и вскоре моя внешность начала преображаться ударными темпами. Бороду я приказал сбрить нахрен, оставил только тоненькие щегольские усики. И превратился из бомжеватого типа подозрительной наружности, в шулера или наёмного убийцу. Ну, какими их в фильмах показывают. Зашитая рана на скуле придала ещё большей схожести.
Незадолго до завершения процесса в комнату завилась мисс Минипенни с громадным подносом в руках.
Пока Ромео заканчивал приводить меня в порядок, она быстро сервировала столик и даже сама плеснула мне виски в стаканчик.
У дворецкого прямо глаза на лоб полезли.
— Шотландский хаггис, да погорячее… — не обращая внимания на чернокожего, Адель ловко вспорола дымящийся огромный пузырь. — Поставит на ноги даже мёртвого. В этой дыре никто не умеет готовить настоящий хаггис, но этот делала я сама! Ешьте, Бенджамин, да побольше!
Пока я лопал эту действительно одуряюще вкусную шотландскую жратву, а она сидела в кресле, сложив руки на коленках как примерная школьница.
А после того, как я налопался до отвала, собрала посуду, мило улыбнулась и отвалила.
Её место снова занял Ромео и торжественно объявил, что меня желают видеть мисс Меллори и мисс Морган.
Честно говоря, видеться с матерями моих детей мне не очень хотелось, потому что вчера я позволил себе с ними, гм, немного лишнего, но пришлось топать.
Правда, Пру и Бель повели себя довольно странно и не стали выедать мне мозг. По крайней мере, сначала.
— Хорошо выглядишь, — Бель чмокнула меня в щеку.
— Я соскучилась, — Пру тоже поцеловала меня. — Присаживайся, сейчас принесут кофе.
— Леди? — я недоуменно хмыкнул. — А вынос мозга? Вас часом не подменили, когда я гонялся за бандитами по горам?
— Хочешь проверить? — Пру и Бель подбоченились и синхронно подмигнули мне.
Я сразу начал подозревать женщин вообще в чём-то ужасном. И даже опять подумал, что именно они меня заказали.
— Так, хватит пугать меня. Говорите сразу, что вам надо.
— Да ничего, успокойся… — Бель фыркнула. — Уже нельзя отцу своего ребенка улыбнуться. Бен, ты бываешь просто несносен.
— Просто соскучились, — подхватила Пру, наливая мне кофе. — Знаешь, как мы переживали? Вдруг с тобой что-нибудь случится, а мы только и делаем, что ругаемся…
Я счёл благоразумным промолчать.
— Хоть ты и мерзавец, но мы всё равно тебя любим, — Бель подвинула ко мне плетёную корзинку с выпечкой. — Ешь, я сама пекла. Как тебе нравится, без патоки.
— Любим, любим, — хихикнула Пруденс. — И даже не против, если ты останешься сегодня у нас ночевать. Вот только не надо размахивать своим… своим «копьём» перед мисс Минипенни.
Я благоразумно пропустил последнюю часть фразы мимо ушей.
— У вас?
— Да, — пожала плечами Бель. — Мы решили пока пожить вместе. Так безопасней.
— Это правильно, — я слегка успокоился, но, как очень скоро выяснилось — немного преждевременно.
— Бен, — начала Пру. — Так получилось, что у нас появился… — она состроила таинственную рожицу. — Свой агент в окружении братьев Уолкер.
Я опять промолчал.
— И он сообщил нам очень интересные сведения, — продолжила Бель.
— Что за агент? — я отодвинул от себя чашку.
Пруденс недовольно поморщилась.
— Бенджамин, но это ведь наш агент, а не твой. Значит, только мы должны знать кто он такой.
— Леди, я не буду два раза спрашивать.
— Придётся сказать, он всё равно не отстанет, — Бель раздражённо бросила в чашку ложечку. — Агент — бухгалтер Уолкеров. Есть за ним грешки, которые он хочет скрыть, вот на этом мы его и взяли. Но я тебя умоляю, не трогай его. Доволен, Бенджамин?
Я мысленно похвалил матерей своих детей. Да уж… пока я, шастая по ебеням, сокращаю поголовье разных засранцев, мамаши тоже времени не теряют. Впрочем, я всегда подозревал, что они гораздо умнее, чем кажутся.
— Доволен. А теперь перейдём к информации.
— Уолкеры — практически банкроты! — с победным видом выпалила Пруденс. — Они по уши в долгах и недавно получили под залог своей шахты ещё одну ссуду. Но и этих денег у них уже нет.
— Почти нет денег, — продолжила Бель. — Мистер Броди, их бухгалтер, сообщил нам, что часть денег была выплачена кому-то как раз перед нападением на караван переселенцев. А оставшиеся средства… — она вздохнула. — Остальные пять тысяч долларов пойдут на открытый контракт за твою голову. К сожалению, у нас нет доступа к переписке Уолкеров, они не пользуются почтой, но нам известно, что Уолкеры связывались с посредниками. То есть, теперь о награде за твою голову знает каждый ублюдок во всех территориях вокруг Монтаны.
— Когда и с кем он связывался? — я сразу не понял, о чём ведут речь женщины.
— Около двух месяцев назад, с разными посредниками, через которых нанимают убийц…
— Бля…
Вот тут до меня, наконец, дошло, и я чуть не подавился булочкой. Бля, мало мне «крота» под носом, так ещё открытый контракт объявили. Сука, теперь понятно, почему эти курицы меня обхаживают, потому что понимают, что могут в одночасье лишиться отца своих детей и защитника. А тут, как назло почти все наличные боевые силы города по горам ещё шастают и неизвестно, когда вернутся. Грёбаные рации хер его знает, когда ещё изобретут, одна надежда на голубиную почту. Сука, а я вчера как раз забыл им отписаться. Это пока голубь долетит, пока они вернутся, так из меня уже дуршлаг успеют сделать.
— Бен, ты справишься… — Пру ласково погладила меня по руке.
— Мы верим в тебя, — Бель нежно поцеловала меня в лоб.
«Идите вы в жопу…» — буркнул я про себя и встал. — Где моя одежда и оружие?
— Мы тебе приготовили новый костюм, новое бельё и новые сапоги! — Бель щёлкнула пальцами и в кабинете появился Ромео со стопкой одежды.
«Ага, к смерти свежую одёжку приготовили…» — подумал я, но опять вслух ничего такого не озвучил.
— Из дома — никуда. Охрана — день и ночь на воротах. Окна — закрыть ставнями, детей в комнату без окон. Сами вооружиться не забудьте и прислугу вооружите. Понятно?
Бель и Пруденс быстро кивнули.
— Хорошо, что понятно. Ну, чего стоишь, пошли одеваться…
Шериф должен выглядеть как настоящий джентльмен, на Диком Западе — это почти закон. Так-то у меня дома одежды полно, но до дома ещё надо добраться. Может случиться, что замочат ещё на выходе из поместья. Шучу, конечно, но шутка не очень смешная.
Итак, отличный мягкий лонг-джонс, чёрный костюм-тройка из отличной шерстяной материи, батистовая, тоже чёрная рубашка, но немного светлей оттенком, серебряные запонки, чёрный шейный шёлковый платок, шляпа с проклёпанным серебряными бляшками ремешком вокруг тульи, тонкие лайковый перчатки и сапоги для верховой езды с высокими голенищами.
Красиво, стильно, но только для внутригородского использования, по прериям в таком виде не пошастаешь.
Ремень с кобурами, в кобурах «Смит-Вессоны», в жилетном кармане «дерринджер», в потайной кобуре компактный «Мервин и Хьюберт», за голенищем сапога — тонкий кинжал.
Опять же, для города вполне хватит.
Глянув на себя в зеркало, я сплюнул в цветочный горшок и попёрся на выход.
За воротами меня уже ожидал Дункан Макгвайр.
— Бен, в городе пахнет проблемами, — встревоженно начал он. — Появилось много непонятных людей. И, похоже, некоторые из них в розыске. Я пока ничего не предпринимал, но на всякий случай усилил въездные посты, чтобы тщательно проверяли самых подозрительных.
— В офис… — я запрыгнул в седло. — Едем в офис, там уже начнём разбираться.
Пока ехал, нервно шарил взглядом по улицам и держал руку на рукоятке шестизарядника. Благородные дуэли, по типу, пустынная улица и два ганфайнтера друг перед другом, выдумали в Голливуде, в реальности на Диком Западе такие случаи почти не происходят. Как правило — убивают подло и исподтишка.
К счастью, никаких неожиданностей не произошло, хотя я почувствовал несколько пристальных взглядов.
Но только сел в свое кресло, как в кабинет вбежал с вытаращенными глазами Сэмюель Питкинс, один из моих помощников.
— Шеф… — он взволнованно выдохнул. — К вам… к вам Бил Хикок и Джон Холлидей…
Вот тут настала уже моя очередь слегка охренеть.
Во-первых, после прошлогодней встречи с Диким Биллом мы не виделись, и я уже думал, что его так и пристрелили в Дедвуде, как это случилось в реальной истории.
А во-вторых, я ну никак не рассчитывал, что ко мне заявится с визитом ещё одна легенда Дикого Запада, сам знаменитый «Док» Холлидей.
Когда встречаются три легенды разом, очень большой шанс на то, что парочка легенд быстро превратятся в трупы — как правило, знаменитости не выносят друг друга.
Чёрт, а если они приехали меня убивать? Пять штук на дороге не валяются. Сука… ну не арестовывать же их с налета. Придётся принять.
— Бенджамин! — Билл энергично тряхнул мне руку. — Как же я рад вас видеть!
— Я тоже рад…
— Бенджамин, позвольте мне представить вам мистера Холлидея… — Хикок показал на хорошо и аккуратно одетого, худощавого высокого мужчину.
Джона Генри Холлидея я сразу узнал. Ещё бы, про него только в Голливуде сняли не меньше десятка фильмов. Слегка вытянутое симпатичное лицо, почти бесцветные серые глаза, под усами просматривается исправленная заячья губа, по профессии — зубной врач, получил отличное образование, воспитан и вежлив, джентльмен, картёжник и один из лучших стрелков Дикого Запада. Кто, чёрт побери, не знает «Дока» Холлидея?
— Мистер Холлидей…
— Мистер Вайт… — Док крепко пожал мне руку. — Мне Билл очень много о вас рассказывал.
— Прошу, — я показал на кресла.
Питкинс и Макгвайр мигом убрались из кабинета.
— Не завидую тому засранцу, который ставил вам эту отметину… — иронично хмыкнул Хикок.
— Он уже на небесах… — я разлил виски по стаканам. — Не вижу причины отказываться от капельки скотча, джентльмены.
— У мистера Вайта всегда отличный виски… — Дикий Билл уважительно покивал. — Кстати, я ваш должник Бенджамин. Как вы и говорили, меня пытались пристрелить в Дедвуде, после карточной игры. Причём в тот день, о котором вы упоминали. И вот, я приехал со своим другом вернуть вам должок. К счастью, мы успели.
— Мистер Вайт, — Док Холлидей вежливо склонил голову.
— Пустяки, джентльмены.
Хикок медленно покачал головой.
— Вы храбры и быстры как горный лев, Бенджамин, но даже вам в этой ситуации может понадобиться поддержка друзей. Вами заинтересовалась большая часть самых отъявленных ублюдков Запада. Кто-то из них уже в городе, кто в окрестностях, а кто-то ещё на подъезде.
— И кто же?
— Кто? — Дикий Бил начал загибать пальцы. — Ну что же, изволь. Toм Гopн младший, «Kуpчaвый» Билли Бpocиуc, Джим «Kиллep» Mиллeр со своими подручными — Джо Алленом, Берри Баррелом и Джесси Уэстом.
У меня пробежали ледяные мурашки по спине.
— Сэм Баст, — продолжил Хикок, — Чарльз «Черный Барт» Болтон, Эзра Аллен Майнер и Джозеф Джейк Слейд. Я никого не забыл Генри? — он посмотрел на Холлидея.
— Джон Уэсли Хардин и Джесси Джеймс со своими ребятами, — любезно подсказал Док. — Это только известные негодяи, но только Господь знает, сколько безвестных мерзавцев клюнуло на награду за вас, мистер Вайт, — он привстал и с уважением поклонился мне. — Вы воистину выдающийся человек мистер Вайт. Почту за честь стать плечом к плечу с вами. В самое ближайшее время прольётся очень много крови.
За дверью громко икнул Сэмми Питкин.
— Бенджамин, вы принимаете наше предложение? — Хикок пристально посмотрел на меня.
Я немного помедлил, встал и сдержанно поклонился.
— Я принимаю ваше предложение, джентльмены. Считайте себя моими гостями. К вашим услугам самая лучшая выпивка, самые лучшие девочки и самые лучшие развлечения. Уверен, вы проведёте в Бьютте самое лучшее время в вашей жизни…

Глава 20

«Каждый убитый тобой человек отравляет твою душу, но, когда ты убиваешь во имя закона, капелька яда становится вдвое меньше. Опять же, убивать под прикрытием шестиконечной звезды, гораздо безопасней и веселей…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

— Не сочтите за недоверие, джентльмены, но я хотел бы ещё раз уточнить ваши мотивы…
— Вы имеете на это право, Бенджамин, — Док Холлидей, склонил голову. — Как я уже говорил, я откликнулся на призыв своего друга, мистера Хикока, которому я доверяю как себе, к тому же, я всегда готов стать на сторону благородства и чести. Есть ещё немаловажные мотивы. Первое — к некоторым из ранее упомянутых джентльменов, у меня имеются некоторые счеты. И второе…
— На этом деле, можно неплохо заработать, — спокойно закончил за него Хикок. — Почти за всех ублюдков, клюнувших на награду за вас, мистер Вайт, объявлены хорошие награды в половине штатов Америки. Вас удовлетворили наши ответы?
— Более чем, джентльмены.
Со стороны, весь этот нарочитый обмен любезностями смотрелся несколько театрально, возможно, точно так же, раскланивались какие-нибудь бароны или графы в Средние века, но как бы это странно не звучало, неотесанные парни на Диком Западе почти ничем не отличаются от них. Всё просто, и те и те, имеют свой кодекс чести и поведения, которым прикрывают свои грязные делишки и точно так же с лёгкостью его нарушают. Но хватит экскурсов в историю.
Я открыл ящик стола, достал из него два серебряных значка помощника шерифа и протянул их на открытой ладони Хикоку и Холлидею:
— Прошу, джентльмены, теперь вы получаете возможность убивать людей на законных основаниях.
— Шериф, почтём за честь…
— Шериф, почтём за честь…
Дикий Билл и Док Холлидей встали и с серьёзными, торжественными мордами поклонились.
Я похвалил себя за правильное решение. Каждый убитый тобой человек отравляет твою душу, но, когда ты убиваешь во имя закона, капелька яда становится вдвое меньше. Опять же, убивать под прикрытием шестиконечной звезды, гораздо безопасней и веселей.
— Произнесите присягу, джентльмены. Повторяйте за мной…
Через пару минут в штате шерифа города Бьютт стало на два депьюти больше. Ну не знаю, на месте жителей и мэра это сраного городишки, я бы гордился такими защитниками закона и на каждом сраном салуне или борделе повесил памятные доски, по типу: «здесь заливались вискарём Док Вайт, Дикий Бил Хикок и Док Холлидей» или «здесь три легендарных сына Дикого Запада драли девочек». Впрочем, громкое имя отнюдь не гарантия вечной жизни, так что есть очень великая вероятность, что появится ещё одна доска, которая будет гласить, что на этом самом месте этим самым легендам вынесли мозги.
После того, как формальности были улажены, мы решили пропустить ещё по стаканчику шотландского и выкурить по сигаре.
— Что у вас с оружием и боеприпасами, джентльмены?
— Кольт, сорок четвёртый, при себе полный патронташ… — Хикок провёл по ряду патронов в карманчиках на своём револьверном ремне. — В чехле при лошади Винчестер под этот же патрон и полсотни штук к нему.
— Мы единодушны в выборе оружия, — сдержанно кивнул Док Холлидей.
— Отличный выбор, джентльмены. В офисе есть необходимый запас патронов ваших калибров, они в вашем распоряжении. Если понадобится ещё оружие, дайте мне знать.
— В таком случае, осталось решить, с чего мы начнём? — Дикий Билл отсалютовал мне стаканчиком.
— Позвольте мне высказать свои соображения, джентльмены? — вежливо поинтересовался Холлидей. — Благодарю вас. Сложившаяся ситуация довольно опасна не только для вас, мистер Вайт, но довольно сложна для самих убийц. Люди, которые хотя вас убить — отъявленные негодяи, но отказывать им в уме не стоит. Они прекрасно понимают, что если пустят вам пулю в голову без причины, то окончательно поставят себя вне закона и даже переезд в другой штат не помешает возмездию. За ними будут охотиться все без исключения, и не только из-за награды, но и для того, чтобы получить славу человека, который покарал убийцу самого Бенджамина «Дока» Вайта.
Билл Хикок хмыкнул.
— Скорее всего, мерзавцев даже не выпустят из Бьютта — жители этого славного города линчуют их на месте. Вас не только боятся, Бенджамин, но и любят.
Холлидей согласно кивнул.
— Совершенно верно, мистер Хикок. Исходя из вышесказанного, у ваших недругов есть всего два варианта. Первый — постараться убить вас тайно, без свидетелей, что довольно трудно сделать при определённой вашей осторожности. И второй — постараться спровоцировать вас на немотивированную противозаконную агрессию, чтобы на последующем суде быть оправданными.
Я тоже кивнул. Док и Дикий Билл совершенно правы. Убить меня исподтишка довольно сложно, остаться при этом неизвестными ещё сложнее. А вот спровоцировать, а потом попытаться убить вполне можно. А потом выйти из воды сухим. Грёбаное правосудие на Диком Западе весьма замысловатое, присяжные выпускали и выпускают даже откровенных убийц, оправдательный мотив в виде косого взгляда и неосторожного слова вполне работает.
— Правда, — Холлидей пожал плечами, — остаются люди, которые не думают, от них можно ожидать чего угодно и ещё… — он сделал паузу. — Джесси Джеймс со своими парнями. Эти могут напасть в открытую, а потом попытаться уйти напролом, просто ради куража и славы. Как действовать в ответ, я не могу посоветовать, решение только за вами, мистер Вайт. Да, совсем забыл сказать — в городе уже находится «Kуpчaвый» Билли Бpocиуc, и Джим «Убивающий» Mиллeр со своими подручными. Я сам видел их в отеле Эллиота. Но эти мерзавцы не относятся к людям без мозгов.
И опять я согласился с Доком. Конечно, можно отстреливать говнюков без особых экивоков — увидел — убил, либо мотивировать горожан, после чего лениво наблюдать, как несостоявшихся киллеров буду линчевать. Но, увы, ни первое, ни второе для меня неприемлемо. Вернее, очень даже приемлемо, но я не хочу так поступать. Репутация, мать её, грёбаная репутация. Шериф Вайт в глазах людей честен, храбр и благороден и, если я в какой-то момент слегка оступлюсь на этом пути, восторженные легенды мигом сменят свою тональность. Хотя… будем посмотреть, лучше остаться в живых, чем благородно сдохнуть. Ладно, пора приступать к делу. Стоп. Что там Док говорил об этом «Курчавом» и «Убивающем»?
— Мистер Холлидей, не могли бы вы рассказать мне о тех людях, которых вы видели в отеле Курта Эллиота? Так уж случилось, что мне не довелось о них слышать раньше.
— Курчавый Билли почти ничего из себя не представляет, — начал рассказ Док. — Дерзок, неплохо стреляет, но прямолинеен и особой оригинальностью не отличается. Джим Миллер, его ещё называют «дьякон Джим» — совсем другое дело. Этот джентльмен в первую очередь умён и хитёр. Действует решительно и подло, при этом очень набожен. Скорее всего, он будет выжидать, чтобы нанести удар в неожиданный момент.
— Представьте, это мерзавец даже не пьёт и не курит, — хмыкнул Дикий Билл. — Таких надо сразу кастрировать, чтобы не разводились.
— Действительно. Сегодня не выпил с товарищем, а завтра пустил ему в спину пулю.
— Ха! Отлично сказано! — Хикок хлопнул в ладоши. — Джон, я же говорил тебе, мистер Вайт изрекает истину не хуже тех апостолов.
Я церемонно поклонился.
— Благодарю вас джентльмены. Наши методы действия будут зависеть от многих обстоятельств, над ними мы подумаем чуть позже, но для начала, я познакомлю вас со своими людьми.
Процесс знакомства много времени не занял и прошёл без осложнений, мои парни млели от общения с живыми легендами, а Дикий Бил и Док Холлидей держались скромно и вежливо.
Но приступить к обсуждению планов мы не успели, с улицы донёсся чей-то весёлый и разухабистый голос.
— Шериф, я определённо хочу с вами познакомиться! Что мне для этого надо сделать?
Макгвайр выглянул и озадаченно хмыкнул.
— Босс, думаю, вам самому стоит глянуть…
— Я могу разбить окно, — продолжил горланить неизвестный. — Но у меня нет денег на штраф, а если влезать в долги, то по-крупному. За что у вас самый большой штраф?
Я глянул в окно так, чтобы меня не было видно с улицы, и сам озадаченно хмыкнул.
— Вот даже как?
— Я его не знаю… — Док Холлидей подошёл ко мне и удивлённо пожал плечами. — Смелый малыш. Или очень глупый.
— Намять этому шуту бока? — Сэмми Питкин демонстративно хрустнул костяшками кулаков.
После недолгого раздумья, я качнул головой.
— Нет, я выйду к нему. Джентльмены, прошу за мной, но постарайтесь не убивать этого щенка до тех пор, пока он не прикоснётся к своему оружию.
Перед крыльцом офиса стоял паренёк лет шестнадцати-семнадцати возрастом. Худощавый и длинный, в потрёпанном пинджаке явно не по размеру, сшитых из мешковины, заплатанных на коленках штанах и рыжих, растоптанных сапогах. Словом, он ничем не выделялся своим видом из сотен и тысяч мальчишек Дикого Запада, если бы не новенький Кольт в драной кобуре на поясе.
Из-под сбитого на затылок, видавшего виды котелка выбивались рыжие вихры, веснушки густо усеивали облезлый нос, а на симпатичном, но простоватом лице гуляла шальная, счастливая улыбка.
Из-за этой улыбки мне в какой-то момент даже стало жалко его убивать.
Я вышел первым, затем Дикий Билл Хикок и Док Холлидей, потом вывалились остальные. Ну, сами посудите, три легендарных стрелка и остальные верзилы со злыми рожами и дробовиками наготове — картинка выглядела более чем впечатляюще, и паренёк впечатлился, но несколько неожиданно для меня.
— Матерь божья!!! — парень сорвал с себя котелок и манерно поклонился нам на манер средневековых кавалеров. — Док Вайт, Док Холлидей, Дикий Бил Хикок!!! Воистину меня сегодня Господь поцеловал в макушку. Джентльмены, разрешите представиться — я Клайд Паркер, меня ещё называют Быстрый Паркер. К вашим услугам, джентльмены.
— Простите, мистер Быстрый Паркер, — я немного помедлил, демонстративно рассматривая паренька. — Но я даже не представляю, какие услуги вы мне может оказать.
— Мистер Вайт! — парень гордо вздёрнул нос. — За меня дают две тысячи долларов в четырёх штатах. Сорок правонарушений и ни одного приговора. Я настолько быстр, что могу проснуться с первым лучом солнца, ограбить три банка, поезд и дилижанс, а вечером, на закуску, пристрелить пару говнюков на поединке.
Я ошеломлённо вытаращил на щенка глаза, настолько его монолог показался мне знакомым, а он сам на молодого Леонардо Ди Каприо в фильме «Быстрый и мертвый». Даже показалось, что где-то вдалеке проиграла музыка Алана Сильвестри из этого фильма.
— В Монтане нет поездов, мистер Паркер, — Билл Хикок поправил усы, скрывая улыбку.
— Действительно, мистер Хикок? — Клайд с забавной рожицей почесал в затылке. — Господи, какая глухомань. Но банки и дилижансы надеюсь, у вас есть?
— Поторопитесь изложить суть своего дела, мистер Паркер, — спокойно заметил Док Холлидей. — В противном случае, вы рискуете остаться Быстрым, но при этом ещё Мёртвым Паркером.
Зловещие ухмылки на рожах помощников подтвердили, что такой шанс очень вероятен. Собравшиеся вокруг нас досужие прохожие весело загыгыкали.
Но Быстрый Паркер опять не стушевался.
— Джентльмены, когда мой отец напивался, он ставил нас с матерью к стене, вставлял один патрон в барабан своего шестизарядника, крутил барабан и по очереди расстреливал нас. Так что мне уже совсем не страшно стать Мёртвым Паркером.
— К делу, мистер Паркер… — и эта история показалась мне знакомой, но больше беспокоило торчание на крыльце, под любопытными взглядами. А возможно, ещё и под прицелом.
— Я хочу убить вас, шериф, — торжественно ответил Паркер. — Но так как убивать вас исподтишка ниже моего достоинства, я пришёл сюда бросить вам честный вызов.
— Сынок, ты не можешь вызвать шерифа, — мягко улыбнулся Хикок.
— Могу, — спокойно возразил парень. — В том случае, если он добровольно согласится на вызов.
Я мазнул взглядом по сторонам, раздражённо поморщился и поинтересовался у паренька.
— Зачем вам это, мистер Паркер?
— Всё просто, — Клайд Паркер исполнил ещё один поклон. — Я хочу славы и денег.
— Славы и денег… — задумчиво повторил я. — Обычно жажда славы и денег заканчивается пулей в голове или пеньковой петлёй. Но я дам вам шанс получить и славу, и деньги.
Все присутствующие рядом со мной разом покосились на меня.
Клайд Паркер, похоже, сам страшно удивился и тоже ошарашенно на меня уставился.
— Как по мне, — с ленцой растягивая слова, продолжил я, — слава за убийство весьма сомнительна, а деньги попахивают грязью. Но дело ваше. Я же хотел вам предложить прославиться несколько в ином смысле. Вам не кажется, что гораздо более почетней, стать плечом к плечу на страже закона рядом с такими людьми, как мистер Хикок и мистер Холлидей и другими достойными джентльменами? Денег вы получите бесспорно меньше, но это будут чистые и честные деньги. В противном случае, вас немедленно арестуют, и вы следующий месяц проведёте в увлекательном занятии, таская дерьмо из городских выгребных ям. Так уж сталось, что вызов шерифа на поединок в городе Бьютт, является уголовным правонарушением. А уже после того как вы отсидите положенное, вы вернёмся к этому разговору. У вас минута на размышление.
— Шериф… — Парень зло тернул себя кулаком по подбородку. — Шериф, послушайте меня…
— Время пошло, мистер Паркер.
Паркер растерянно покосился на людей и вдруг, весело улыбнувшись, поинтересовался:
— И мне дадут звезду?
— Тебе дадут звезду… — Хикок сделал приглашающий жест рукой. — Иди к нам, сынок…
— Мистер Вайт, мистер Хикок, мистер Холлидей! — парень браво откозырял. — Я с вами!
И помаршировал к крыльцу.
Шаг, второй, третий, Клайд счастливо улыбался, протягивая руку мне руку.
А я не смог удержаться.
— Живее! — и отвесил ему подзатыльник. — Шевелись, щенок. Работа сама себя работать не будет. Будешь таскаться словно насрал в штаны — три шкуры спущу. Придётся постараться, чтобы отработать своё жалование.
— Конечно, босс, конечно… — Паркер вжал голову в плечи.
— Добро пожаловать, сынок, — Хикок по-дружески обнял его за плечи и подтолкнул к двери офиса. — Шериф Вайт сделает из тебя человека.
«Или убью, нахрен…» — философски подумал я.
— Вы не только благородны и умны, мистер Вайт… — шепнул мне Док Холлидей. — Вы ещё великолепный учитель. Я восхищён вашим решением!
Я мудро промолчал. На самом деле… на самом деле я слегка побаивался стреляться со щенком. Ну… не совсем побаивался, просто быть благородным и умным педагогом, несколько безопасней, чем стрелком.
Когда все собрались, пришло время инструктажа.
— Итак, джентльмены, — я встал и прошёлся по кабинету. — Вы все уже знаете, что в город пожаловали или собираются пожаловать плохие парни, которые хотят проверить наши задницы на крепость. Будьте готовы ко всему, но скорее всего, они будут стараться спровоцировать нас, чтобы потом строить из себя невинных овечек.
В кабинет просочился Малыш Болтон, я ему молча показал пальцем на стул и продолжил.
— Но случится ровным счётом наоборот. Это мы будем диктовать им правила игры, и мы вынудим их действовать первыми. После чего городскому палачу и гробовщику прибавится работы. В самом деле, надо же и им на что-то жить.
Личный состав сдержанно захихикал. Я тоже ухмыльнулся и резко добавил.
— Но держитесь настороже, кто облажается — лично порву задницу. А теперь прочистите свои уши и накрепко запомните, что вам предстоит сделать. Мистер Болтон — вы займётесь канцелярской работой и, наконец, наведёте порядок с розыскными объявлениями. Если за какого-нибудь засранца, который вздумал сунуться к нам, где-нибудь дают хотя бы пару долларов — я должен об этом знать.
Малыш с кислой рожей кивнул. Видимо, разгребать канцелярщину ему не улыбалось. С каждым дилижансом нам передавали целые кипы розыскных объявлений из соседних городов и даже штатов, но, как правило, эти объявления сразу отправляли в чулан. Где их скопилось уже великое множество.
— А ещё, мистер Болтон, вы будете вести учёт задержанных и выбывших из игры засранцев. Притащите из школы учебную доску, выставите её возле офиса и отображайте наши результаты на ней — пусть люди видят, что мы не зря жрём свою фасоль. Там же, рядом с доской, будем складывать трупы для обозрения.
Мистер Макгвайр, вы возьмите на себя посты на въезде в город. Соберите людей, усильте службу, каждому гостю строжайший досмотр, но впускать всех. Ведите себя вежливо, но твёрдо, конфликтов постарайтесь избегать. Вдобавок организуйте патруль по главной улице. Мистер Болтон — вы наладите снабжение постов розыскными объявлениями. Теперь вы мистер Питкин.
Сэмми вскочил и вытянулся. Я одобрительно кивнул ему и продолжил инструктаж.
— Вы, мистер Питкин, неплохо ладите с детворой. Сделайте так, чтобы за каждым подозрительным ублюдком следовала пара пацанов. Я хочу знать о каждом их шаге. О каждом, понятно? Пообещайте молодому поколению за работу по десять центов в день. И ещё, обойдите все места, где останавливаются на постой и перепишите постояльцев.
Озадачив весь личный состав, я подвёл итог.
— Теперь каждый из вас знает, что делать. Вперёд, сынки, родина вас не забудет. А если слажаете, я тоже не забуду вставить фитиль в ваши нежные задницы. А вас, мистер Хикок и мистер Холлидей, я попрошу остаться. Нам предстоит продемонстрировать людям, что шериф и его славные ребята всё ещё стоят на страже закона.

Глава 21

«Одно из самых главных качеств хорошего законника — делать хорошую мину при скверной игре. Да, как ни крути, шерифу нельзя обсираться. По крайней мере, прилюдно…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

Демонстрация присутствия закона в Бьютте выразилась в нашей пешей прогулке по главной улице города.
Впереди Муся и Муна с гордо задранными хвостами, за ними я, сбоку по обеим сторонам от меня Док Холлидей и Дикий Билл Хикок с карабинами на сгибе локтя.
Неспешно и уверено, со спокойными мордами.
Народ должен видеть, что шериф и компания на месте, так как слух о том, что на местного законника открыли контракт, вовсю уже гуляет в массах.
И народ оценивал. Лавочники выбегали на улицу, чтобы засвидетельствовать почтение, публика кланялась и снимала шляпы, оживлённо гомонила и выражала уверенность, что шериф Вайт надерёт задницу любому пожаловавшему в город говнюку.
— Хорошего дня, мистер Вайт!
— Когда вы в городе, я чувствую себя как у мамы при сиське!
— Дай вам бог здоровья, шериф!
— Проклятье, а это что, Док Холлидей?
— И Дикий Билл!!!
— И чему ты удивляешься, недоумок? Я не удивлюсь, если рядом с нашим Доком Вайтом станет сам архангел Гавриил!
— Ну всё, пиздец всем засранцам…
А я солидно кивал приветствующим и чувствовал себя примерно так, если бы гулял голышом по Гарлему с плакатом «хороший ниггер — мёртвый ниггер».
Но всё равно строил из себя стойкого оловянного солдатика. Одно из самых главных качеств хорошего законника — делать хорошую мину при скверной игре. Да, как ни крути, шерифу нельзя обсираться. По крайней мере, прилюдно.
— У вас отличные коты, мистер Вайт… — Холлидей одобрительно покивал, глядя на Мусия и Муну. — Если у кого-то возникнет желание сделать из них шапку, только покажите мне этих недоумков.
— Они свирепые как пумы и умные как лошади, — добавил Хикок.
Я не успел им ответить, заметив краем глаза, как какой-то оборванец выхватывает из-под пиджака обрез, схватился за рукоятку «Смита», но слева от меня уже бабахнул выстрел.
Бродяга резко дёрнулся, пошёл боком и выронил лупару
Док Холлидей сделал несколько быстрых шагов вперёд, держа у плеча свой «Винчестер» и выстрелил ещё раз.
Дикий Билл вскинул к плечу карабин и повёл стволом по сторонам, народ с визгом ломанулся куда ни попадя.
Я тоже оглянулся и неспешно подошёл к бьющемуся в судорогах телу. Неспешно, потому что едва передвигал налившиеся свинцом ноги.
— Я поражаюсь вашему самообладанию, мистер Вайт… — Холлидей ловко дозарядил карабин и щёлкнул рычагом затвора — Вы видели этого мерзавца, но взялись за рукоятку своего шестизарядника только когда он вскинул свой дробовик. Воистину, в ваших венах течет ледяная вода, а не кровь…
Я тактично смолчал. Ну не признаваться же, что я банально прохлопал говнюка.
Док Холлидей пинком перевернул тело лицом кверху и хмыкнул.
— Гм… не знаю такого. Добивать?
В глазах ещё живого бродяги плеснулся ужас.
Я немного помедлил и кивнул.
Бабахнул выстрел, башка оборванца дёрнулась, во лбу появилась чёрная дыра, а из глазниц одновременно выскочили глазные яблоки и повисли на кровавых соплях.
Начавший собираться вокруг нас народ дружно ахнул.
Я провёл взглядом по людям и спокойно бросил.
— Оттащите эту падаль к офису, живо…
— Как скажете, шериф, как скажете, — пара горожан ухватила за ноги труп, и рысцой потянули его по улице.
— Хорошее начало, джентльмены, но что дальше? — к нам, всё ещё поводя стволом по другой стороне улицы, приблизился Билл Хикок.
— Продолжаем патрулирование, джентльмены. Прошу прощение, я покину вас на пару минут… — я заметил вынырнувшего из переулка главу китайской общины Чжао Ляна и шагнул к нему.
— Моя любимая щерифа! — китаец мазнул равнодушным взглядом по луже крови, принялся быстро кланяться и затараторил. — Моя самая любимая шерифа Вайта! Что твоя хотеть от Чжао? Моя любимый дочеря Жаохуи плакать, шибко плакать! Говорила — шерифа перестала меня любить! Долго не звать к себе. Шерифа, шерифа… — он таинственно понизил голос. — Если твоя перчик не стоять, у Чжао есть хороший лекарства! Два капля и стоять как у бешеный лошадя! Ах, как стоять!!!
Китаец закивал и одобрительно зачмокал губами.
Я ругнулся с досады.
— Грёбаный ты косоглазый говнюк. Я на тебе сейчас покажу, как у меня не стоит…
— Поняла, поняла, шерифа! — узкоглазый шарахнулся от меня. — Что тогда твоя хотеть от Чжао?
— Слушай меня. Пусть все твои соберутся и вооружатся. Как думаешь, за кого в городе примутся, если меня шлёпнут? Правильно. Услышите стрельбу у моего офиса — летите на подмогу. Когда будет большая стрельба, пара выстрелов не в счёт. Понял? А я в благодарность, буду продолжать закрывать глаза на городские законы о китайцах. Понял?
В благословенных Штатах нашего времени, китайцев не очень любят и это, честно говоря, мягко сказано. Когда нужна была рабочая сила, их везли сюда пароходами, а как с работой стало неважно, мигом прикрыли краник. К примеру, пару лет назад, вообще приняли закон Пейджа, запрещающий въезд в страну китайским женщинам. Это на государственном уровне, а на местах, дела обстоят ещё хуже — китаезов зажимают как могут. Вот и Бьютт не остался в стороне. У нас в городе численность китайцев строго регулируется, им запрещено посещать бордели и прочие публичные заведения и даже запрещено носить косичку. Я лично неплохо лажу с косоглазыми, закрываю глаза на многое, конечно, не без выгоды для себя. Но могу глаза открыть и тогда китайцам придётся совсем туго.
— Ты сказала, шерифа! Моя твоя поняла! — Чжао стукнул себя кулаком по груди. — Наша придёт, всех твоя врага резати будет!
Я хлопнул его по плечу и обернулся к Холлидею и Дикому Биллу.
— Прошу вас, джентльмены.
Прогулка продолжилась. К счастью, никаких неприятных происшествий больше не случилось, и мы благополучно добрались к мэрии.
— Подождите меня здесь, джентльмены… — я кивнул спутникам и вошёл в здание.
В обычные дни, здесь тусовалось как минимум десяток человек, всякие клерки и прочие чиновничий сброд, но сейчас мэрия словно вымерла.
Исчезли все, кроме… федерального судьи Саймона Бутби. Видимо услышав шаги, судья вынырнул из своего кабинета, поправил очки и невозмутимо приказал мне.
— Разберётесь со всем этим бардаком — сразу зайдите ко мне, шериф. Действуйте на свое усмотрение, если понадобятся мои решения по федеральным делам — я подпишу их задним числом.
После чего так же невозмутимо скрылся у себя.
Озадаченно хмыкнув, я поднялся на второй этаж и, став сбоку, осторожно стукнул костяшками пальцев по двери в кабинет мэра.
— А ну свалили, башку нахрен вышибу!!! — гаркнул мэр из кабинета. Следом заклацали курки.
— Это я, шериф Вайт…
— Один? Тогда заходи? — за дверью послышалось громкое кряхтенье и шум, словно разбирали баррикаду.
Картинка открылась довольно колоритная, но очень ожидаемая. Надо признаться, когда я узнал, что на меня открыли контракт, я сделал так, чтобы наши славные судья с мэром, тоже получили эту информацию, правда, несколько дополненную. Дженкинсу и Макфоллу намекнули, что контракт включает и их.
Возле дверей, лежал поваленный шкаф, использующийся, надо понимать, как передвижное укрепление. Весь стол был завален оружием и патронами, сам мэр и судья, а также их почтенные жёны, тоже вооружились до зубов. По углам и под стенами, грудилось разное продовольствие, бутыли с водой и батареи бутылок. Картинку завершали два новеньких ночных горшка. Словом, к осаде почтенные главы города приготовились просто замечательно.
— Наконец-то!!! — ворчливо громыхнул мэр, потрясая лупарой десятого калибра. — Где тебя черти носят, сынок? Я уже думал, пришли по наши души…
— И где этот щенок, Болтон? — судья шумно высморкался в платок. — Помнится, ты обещал, что этот сукин сын будет защищать нас.
Жёны ничего не сказали, почтенные матроны, не выпуская из рук дробовиков, свирепо сверлили меня взглядами, словно конвойные овчарки.
— Болтона я мобилизовал, но не переживайте джентльмены… — я опасливо покосился на супруг мэра и судьи. — Вам будет выделена надежная охрана…
— Ты уже озаботься, сынок… — ворчливо хмыкнул Макфолл. — Вся эта хрень из-за тебя началась.
— Конечно, джентльмены. Я вот зачем пришел. Мне понадобятся немедленные судебные решения, а также распоряжения городской власти. Вы не будете возражать, если я сначала, к примеру, буду вешать, а потом уведомлять вас?
— Делай что хочешь, засранец грёбаный! — гаркнул судья. — Но, чтобы навёл порядок, понял меня? Мне что, здесь поселиться?
— Каков мерзавец… — мэр возмущённо поджал губы. — Может тебе и печать отдать?
Я мило улыбнулся:
— Было бы неплохо.
— Пошёл вон!!! — Макфолл саданул кулаком по столу. — Стой… вон там, в сейфе возьми…
Я прибрал печать и ретировался, краешком взгляда заметив в зеркале, что жёнушки чинуш крестят мою спину.
А уже на выходе столкнулся с преподобным Иосифом. Дико похмельный священник брёл к своим собутыльникам.
— Сын мой! — преподобный со скорбной рожей затряс башкой. — Попраны законы божьи, что творится, что творится…
— Преподобный… — я отряхнул его рясу на плече от пыли, — вам не кажется, что вам пришло время слегка встряхнуть свою паству? Объясните людям, что шерифу надо немного помочь с порядком в городе. Дуйте на свое рабочее место и начинайте работать.
— Истинно, сын мой, истинно… — преподобный покивал и сменил направление движения.
Я, было, собрался вернуться в офис, но тут со стороны западной въездной заставы донеслись звуки выстрелов, и пришлось туда нестись.
Перестрелка практически сразу закончилась, но мне всё равно мерещилось, что постовых уже успели вырезать.
Однако, действительность оказалась не такой страшной. Верней, совсем не страшной.
Перед шлагбаумом в лужах крови валялись три ничем не примечательных, как для Дикого Запада, трупа. Постовые собирали оружие и ловили их лошадей.
— Не дали себя досмотреть, — буднично пояснил Макгвайр. — Хватались за оружие. Но этот… — он ткнул пальцем в нашего новобранца. — Очень быстро объяснил им, что так поступать не стоит. Ну и сам пулю словил, щенок, мать его…
Быстрый Паркер сидел на земле и с печальной мордой держался за бедро.
— Что с тобой, сынок? — я присел рядом с ним и шлёпнул его по руке. — Показывай…
— Да ерунда, шериф! — мальчишка довольно осклабился. — Царапина! Если бы видели, как я их! Одного — раз! Второго — раз! А потом…
— Видели, видели, — перебил его Дункан. — Положил троих, я даже моргнуть не успел. Но кто, тебе, щенок, команду давал стрелять, мать твою? Быстрый, как понос.
Все на заставе дружно заржали.
— А чего они за стволы хватаются? — обиженно буркнул парень.
Я убедился, что ему только содрало кожу на внутренней стороне бедра, и хлопнул мальчишку по плечу:
— Дуй в клинику, там тебя перевяжут и мухой обратно на пост! А если ещё раз ослушаешься приказа — порву жопу. Понял? — а потом, шепнул на ухо. — Считай, что я оплатил тебе лучшую шлюху в борделе на всю ночь. Напомнишь позже.
— Шериф!!!
— Заткнись и вали в больницу. Эй, кто там? Я что, сам должен по карманам трупов шарить? Потом оттащите дохляков к офису, пусть Малыш и их посчитает.
Грешным делом, я побаивался, что паренёк завалил невинных персонажей, однако содержимое карманов гостей убедило меня в обратном. У одного из них нашлось очень интересное письмо.
— Очень интересно… — я развернул замасленный листок. — Так… привет старина Джо, пишет тебе твой старый дружок Даниэль Хобс, если ты меня ещё помнишь, неблагодарная ты задница…
— Я знавал в Юте одного Хобса, — заметил Холлидей. — Бывший торговец, но давно отошёл от дел и сейчас промышляет разными мутными делишками.
Я кивнул ему и продолжил читать.
— … я прослышал, что ты сейчас слегка поиздержался, так вот, у меня для тебя есть одно верное дело. Слышал о Доке Вайте, шерифе из Бьютта? Нет хуже твари на этой земле и, говорят, ему ворожит сам дьявол…
Помощники захихикали, но быстро заткнулись.
— … Заказчики — солидные люди, у них есть связи в самых верхах. По секрету шепну — это братья Уолкеры…
— Похоже, кто-то зажился на этой земле, — хмыкнул Макгвайр. — Едем к ублюдкам, шериф?
— Что вы им предъявите? — спокойно поинтересовался Док Холлидей. — Таких писем можно состряпать полную телегу, а хозяин письма уже танцует с чертями… — стрелок покосился на трупы.
Быстрый Паркер резко приуныл.
Я подмигнул парнишке и снова взялся за письмо.
— … как прибудешь в Бьютт, найди Курчавого Билли, он подскажет, что делать. Грёбаный Вайт перестрелял всех отчаянных парней в трёх днях пути от Бьютта, а тех, кого сразу не убил, отправил танцевать с конопляной тетушкой на потеху публике. Но вместе с Билли вы справитесь — у него в башке есть толковые мысли. Он же подскажет тебе, куда обратиться за монетами. И не забудь прихватить с собой пару верных парней. И ещё, встретишь на своем пути мормонов — пали сразу. Если эти говнюки раскроют рот — ты пропал. Их речи отравляют мозги не хуже сраного виски старины Фрейда. Помнишь, как мы славно посидели у него в салуне?..
— Мормоны — сраные ублюдки, — заметил Хикок. — Этот мерзавец прав.
Все присутствующие дружно закивали. И я кивнул. Как бы странно это не звучало, нынешние мормоны не имеют ничего общего с мальчиками с бирками, которые пристают к прохожим на улицах в двадцать первом веке. Мормоны на Диком Западе — это реальные свирепые ублюдки, с дикой фанатичной кашей в голове, которые режут глотки не задумываясь.
— Думаю, пора сходить в гости к Курчавому Билли? — продолжил стрелок. — Как вы думаете, шериф?
Я спрятал письмо в карман и отдал команду выдвигаться.
Как нельзя кстати, примчался мальчишка и притащил свежую сводку по местонахождению незваных гостей. Билли Брозиус по прозвищу «Курчавый» как раз направился в бордель, принадлежащий одной из матерей моих детей, то есть, мисс Морган.
Когда проходили мимо офиса, я довольно улыбнулся. Малыш Болтон выполнил приказ просто досконально. Возле крыльца стояла школьная доска с начертанным на ней аккуратным почерком списком упокоенных, а сами трупы лежали в рядок рядом. И их уже было почему-то пять.
— Один — мистер Холлидей, трое — на заставе. Откуда пятый? — я провёл взглядом по полосе крови, ведущей в офис.
— Это я, шериф Вайт… — Малыш скромно потупился. — Я разбирал розыскные объявления, а он заскочил с дробовиком. Пришлось успокоить…
— У вас отличные помощники, мистер Вайт, — Холлидей пожал руку Малышу. — Для меня честь работать с вами.
Болтон от счастья чуть в обморок не хлопнулся. Пришлось для приведения в чувство показать ему кулак.
Метров за сто до борделя, я начал инструктаж.
— Джентльмены, очень желательно взять языка…
— Языка? — удивленно вздернул бровь Хикок. — Вы предлагаете вырезать Билли язык? Не то, чтобы я был против, но, сами понимаете, после этого ничего нам не скажет…
— Взять языка, — я улыбнулся. — Это значит, взять кого-либо живым, чтобы тот всласть болтал языком на допросе.
— Отличное выражение! — оба стрелка дружно одобрили оборот речи. — Кратко и доходчиво!
Мы обсудили примерный план захвата, но, чёрт побери, как это частенько у меня получается, планы мигом полетели под хвост кобыле. Твою мать, такое чувство, что меня сглазил какой-то грёбаный краснозадый шаман. Что не задумывай — всё накроется медным тазом.
В общем, вместо словоохотливого персонажа нам в плен достался ещё тёплый изуродованный труп.
Курчавый Билли в чём мать родила лежал, распростёршись на полу полностью залитой кровью комнаты.
В паху у него торчали здоровенные ножницы, в груди трёхгранная длинная спица, а голова выглядела так, словно по ней промчался табун бизонов.
— Молотом били? — удивлённо поинтересовался Док Холлидей.
— Нет, кочергой… — Сладкая Аннеке, миниатюрная и красивая как фарфоровая куколка девушка кокетливо потупилась. В своём заляпанном алыми пятнами бюстье и панталонах, она выглядела точь-в-точь, как молоденькая вампирица после трапезы.
Мэрилин, помощница Бель сплюнула на труп и начала рассказывать.
— Этот засранец взял Аннеке, начал её расспрашивать про вас, мистер Вайт. Мол, где ночует, в какой салун ходит и всё такое. Аннеке выскользнула, мол, надо в сортир, предупредила нас, а мы решили взять его в плен. А чего он расспрашивает, ублюдок? Ну… слегка перестарались… Там это… все его деньги и оружие на месте, клянусь своей лохматкой, ни цента не взяли. Вы уж извините, мистер Вайт, что так получилось…
— А вот его часы… — Аннеке протянула мне луковицу на цепочке. — Я случайно спёрла, правда…
Очень ожидаемо никаких улик против братьев Уолкеров при Брозиусе не оказалось.
Я вздохнул и простил девочек. В самом деле, ведь старались, умнички.
Таким образом, количество трупов возле офиса увеличилось до шести. А на моём счету так и остался большой жирный ноль.
Впрочем, я не стал горевать и решил заняться Дьяконом Джимом, то есть Джимом «Убивающим» Миллером. И его ребятами.

Глава 22

«Как ни крути, самое лучшее средство от нервных потрясений — это алкоголь. Вот только есть очень реальный шанс быстро спиться, потому что грёбаный Дикий Запад — это одно сплошное нервное потрясение…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

— Они не сохранили завета Божия и отреклись ходить в законе Его-о-о-о!!! — преподобный Иосиф нырнул за кафедру, вынырнул, судорожно глотнул и с просветлённой рожей взревел глубоким басом: — Забыли дела Его и чудеса, которые… — священник опять наведался под кафедру и снова взвыл, теперь уже дискантом, — о-о-он явил ии-и-им!!!
Толпа горожан немедленно подхватила:
— Забыли дела Его и чудеса, которые он явил им-м-м!!!
Преподобный Иосиф так рьяно духовно окормлял свою паству, что я стал опасаться, как бы горожане к исходу проповеди не стали поголовно религиозными фанатиками.
— Отличный у вас священник… — Дикий Билл одобрительно кивнул. — Но почему он постоянно заглядывает к себе под эту… как там её…
— Кафедру, — подсказал Док Холлидей. — Эта штука называется кафедра. Действительно, почему? Я подозреваю, что он забыл текст Святого Писания и освежает память по книге.
— Я подозреваю, что у преподобного там стоит бутыль виски… — глубокомысленно заметил я. — И он освежает не память, а свой желудок….
Док и Билл дружно заржали.
Я тоже хохотнул, развернулся и пошёл к своему офису, по пути бросив Дункану Макгвайру.
— Снимай посты, и валите все дружно в салун Блюхера. Чтобы ни одного помощника на улице не было. Гульните там славно и шумно, главное, шумно. Пускай все знают, что вы отмечаете победу. Старику Вилли скажи, чтобы открыл вам счёт. Завтра я его оплачу.
— Бен? — шотландец остановился и недоуменно на меня уставился. — Какая победа? Миллер с ребятами ещё в городе. А ты с нами будешь?
— И не забывайте всем рассказывать, что грёбаный шериф с вами не пожелал пить и пьянствует со своими новыми дружками в офисе, — невозмутимо продолжил я.
— Шериф… — Дункан нахмурился. — Так Джим Миллер сразу же к вам сунется. А с ним четыре говнюка и эти говнюки совсем не похожи на монашек. Поверь, я знаю, о чём говорю.
Я про себя ругнулся, вот всем хорош скотт, кроме того, что с соображалкой у него не совсем ладно.
— И хорошо, что сунется.
— А! Понял… — Макгвайр хлопнул себя по лбу.
— Молодец. Дуй в салун, но сначала пришли ко мне Давида Крауча, Ленни Фарелла и Сэмми Питкина. И пусть свои карабины с собой прихватят.
— Я здесь, шериф! — Сэмми вынырнул из-за спины Хикока. — И карабин при мне, — парень продемонстрировал новенький «Винчестер»
— Молодец, что здесь… — я обернулся к Фареллу. — Сделай так, чтобы кто-нибудь из твоих пацанов, сообщил Дьякону Джиму Миллеру, что шериф бухой в сиську пьянствует с такими же бухими товарищами у себя в офисе. И ещё с парочкой шлюх. А остальные — в салуне. И пусть не забудет напомнить, что посты на въезде и выезде из города — пустые. Понял?
— Шериф! — Питкин откозырял и сорвался с места, но я его успел поймать за рукав.
— Да стой же ты. Главное — пусть пацаны следят за конюшней при отеле. Как Дьякон с дружками начнут седлать лошадей — пусть пулей летят ко мне. Вот теперь всё.
Раздав указания, я пошёл к офису.
— Хороший план, Бенджамин… — Хикок подкрутил свой ус. — Засранцы обязательно клюнут. Но как по мне, проще было бы наведаться самим прямо к говнюкам.
— Да, было бы проще, Билл, — хмыкнул Док Холлидей. — Но у нас нечего предъявить Дьякону и его парням, а Бенджамин старается соблюдать закон. Так они сами нападут — и получат сполна. Закон будет соблюден. С Миллером четверо ребят — нас будет тоже пятеро. Хороший расклад.
— Пятеро? — удивился Дикий Билл. — Ты шлюх тоже посчитал?
— Бен, вызвал ещё пару парней, — напомнил Док.
— А-а-а, понял… — Хикок хохотнул. — А я уже рассчитывал повоевать вместе со шлюшками. Ну а что, Курчавого они славно выпотрошили. Прямо свирепые пумы, а не проститутки…
К тому времени, как мы добрались до офиса, примчались вызванные помощники.
— Ты, лезь на крышу… — я подвёл Давида к бакалейной лавке напротив офиса. — Затаись и жди. Стрелять начинай только тогда, когда парни Джима Миллера откроют огонь. Но самого Дьякона не убивай, постарайся только подранить.
— Будет сделано, шериф, — парень ловко подпрыгнул, ухватился за край крыши и как обезьяна скользнул наверх.
— Теперь ты… — я провёл взглядом по улице и повёл Ленни Фарелла, самого лучшего стрелка среди своих помощников, уже к табачной лавке. — Лезь, давай, что делать, ты уже слышал.
Ленни, неказистый толстый увалень, попробовал дотянуться рукой до крыши, обернулся к нам и состроил жалобную рожу на своей добродушной физиономии.
— Шериф…
Пришлось помогать парню, но как только мы его запихнули на крышу, толстяк съехал вниз, попутно содрав целый ряд деревянной дранки.
— Я из тебя жирок вытоплю, нахрен… — я отвесил парню подзатыльник и ткнул пальцем в лопухи между домами. — Прячься здесь. И не дай Господь, хоть раз промажешь! Порву задницу на британский флаг.
— Это как, шериф? — Ленни испуганно заморгал.
— Вот так, сынок… — Хикок свирепо ощерился и наглядно показал руками, как рвут задницу на британский флаг.
— Не промажу, клянусь… — парень рухнул на колени и смешно вертя толстой задницей торопливо полез в лопухи. — Клянусь, шериф…
Я отошёл в сторонку, убедился, что стрелков с улицы не видно, а потом принялся зажигать керосиновые фонари на лавках. Темно как в жопе у негра, простите, как в прямой кишке у афроамериканца, так что немного освещения на месте действия не помешает. Вот… теперь самое главное, чтобы Дьякон с ребятами клюнули. Конечно, как предлагал Хикок, проще и эффективней самому наведаться к говнюкам, но закон есть закон! Стоп… это я сказал? Н-да, профессиональная деформация налицо. Твою мать, да что это так воняет?
Моё решение с трупами, выглядело очень эффектно, но довольно непрактично, горожане прониклись до глубины души, однако, дохлые лиходеи очень быстро протухли на жаре и начали немилосердно смердеть. Вдобавок, Болтон едва успевал отгонять от дохлятины собак. Пришлось наглядное пособие убрать, но всё равно с них успело порядочно натечь всякой дряни, а известь, которой я призвал залить место помогала очень слабо.
Впрочем, я уже давно привык, что Дикий Запад по большей части смердит как скотомогильник и выбросил лишнее из головы.
Закончив фонарями, мы приступили к следующему акту постановки — собственно, к пьянке. Но для начала, я установил стол со стульями, так, чтобы мы не просматривались через окна.
Муся и Муна бухать с нами отказались и свалили в неизвестном направлении.
Едва мы пропустили по первой, как заявились приглашённые для достоверности шлюхи.
— Джентльмены, мы готовы для употребления!!! — питомицы Бель — Сладкая Аннеке и Матильда Глубокая Расщелина присели в карикатурных глумливых реверансах.
Дело пошло ещё живее. Мы с Биллом и Джоном прикладывались к пойлу весьма умеренно, но девочки с пониженной социальной ответственностью мигом надрались и теперь офис можно было запросто перепутать с каким-нибудь борделем.
— Я коровушку доила и попала под быка… — Матильда с Аннеке взобрались на стол и, дрыгая на манер канкана ногами, горланили похабные частушки. — Что же это за корова, слишком сиська велика, йе-х-ех-ех!!!
— Хорошо тут у вас, — Хикок в такт девкам дирижировал сигарой. — Я уже подумываю, не остаться ли мне здесь навсегда? Вот только закончу кое-какие делишки…
Док Холлидей молча бренчал на банджо, ну а я, изо всех сил изображая невозмутимость и спокойствие дымил сигарой.
— Ветер сильный дул вчера, а я милому дала… — девицы разошлись не на шутку. — А сегодня будет дуть, дам ещё кому-нибудь!..
Песенки удивительно смахивали на родные отечественные частушки, но я почти не обращал на это внимание.
— Да где же эти говнюки… — зло ругнулся и щёлкнул крышкой часов. — Твою кобылу, уже почти полночь…
Но ровно в двенадцать в офис ворвался запыхавшийся мальчишка.
— Седлают!!! — смешно выпучив глаза, доложился он. — Седлают, мистер Вайт.
От избытка чувств, я вручил ему пятидесятицентовик и отправил восвояси.
Док Холлидей и Хикок подхватили свои карабины и устроились под окнами.
— В чём дело, мальчики? — Матильда и Аннеке насторожились. — Мы будем гулять или нет?
— Пляшите, мать вашу! — я погрозил девкам кулаком. — Живее. И погромче!
Послышался приближающийся стук копыт, а потом… потом так садануло, что окна вынесло вместе с рамами, а танцующих на столе девочек зашвырнуло в угол.
Меня здорово оглушило, а когда пришёл в себя, озадаченно уставился на ногу, валяющуюся рядом со мной. Человеческую ногу, оторванную чуть выше колена, в щегольском сапоге с вышивкой и тиснением. Причем сапог торчал в стремени, тоже оторванном.
Честно говоря, я сначала подумал, что в офис швырнули связку динамитных шашек, а когда выглянул в пролом, убедился, что догадка оказалась очень недалеко от истины.
Правда воронка почему-то дымилась прямо посередине улицы. Вокруг неё были разбросаны какие-то кровавые ошмётки и бились две изувеченные лошади. Остальных лошадей и тем более людей, не наблюдалось вообще.
— Что это было? — Док Холлидей ожесточённо хлопал себя ладонью по уху.
— Ебала я такие вечеринки… — тихо ругалась Сладкая Аннеке в углу. — Да чтобы я ещё раз связалась с нашим шерифом, да не в жисть…
— А я жопой чувствовала, что дело нечисто… — вторила ей Матильда.
Хикок просто приглушённо матерился.
— Ох, бля… — я встал, немного постоял, чтобы прошло головокружение, и поковылял на улицу.
По первым наблюдениям, рвануло не меньше пары килограмм динамита, а может ещё и больше. Потому что окна повышибало на всей улице, а в лавке напротив, вообще треснула передняя стенка.
Я обессилено ругнулся. Ну что тут скажешь. Такого варианта я не предусматривал от слова совсем. Хотя мог, грёбаный стратег. В наших местах динамита больше чем шлюх, индейцев, алкашей и китайцев вместе взятых. Шахты кругом, просто протяни руку и возьми.
— Ую-лю-люлю!!! — из-за переулка вдруг с воплями вынеслась орда китайцев с разным дрекольем в руках.
Добежав до нас, они остановились и принялись растерянно переглядываться.
— Свободны… — я махнул азиатам рукой. — Ложная тревога.
— Какия ложиная теревога, шерифа? — вежливо поинтересовался ближний ко мне китаец. — Что наша китаиса делати, кого резати?
— Нахрен пошли! — рыкнул я.
— Наша поняла, наша поняла, нахрена адреса наша занает… — китайские товарищи дружно убрались в проулок.
— Давид, Ленни!!! — я провёл взглядом по домикам и снова заорал. — Где вы, мать вашу, говнюки сраные?
Давид пришёл сам, как выяснилось, взрывной волной парнишку закинуло за дровяной сарай во дворике лавки. К счастью, парень особо не пострадал, но ничего вразумительно пояснить он не смог.
— Не знаю, шериф… — полукровка ошарашенно мотал головой. — Видел, как один из них чиркнул спичкой. Я прицелился, а потом бабах и всё…
— Поджигали фитиль, — сделал вывод Хикок. — А то, что ёбнуло в руках — так это не удивительно.
— Мне кажется, — заметил Холлидей, — что сначала был выстрел.
— Да какой там выстрел, просто рвануло в руках, да и всё…
Стрелки заспорили, но я не стал их разнимать и поплёлся искать Ленни Фарелла.
Помощник нашёлся возле сортира, в метрах пяти от позиции.
Быстро осмотрев парня, я сделал вывод, что он цел, но находится в банальном обмороке.
Звонкая затрещина быстро привела паренька в чувство.
— Я не хотел, шериф!!! — едва открыв глаза, торопливо зашептал он. — Не надо мне задницу рвать, пожалуйста.
— Что не хотел? — я сковырнул с фляги колпачок и сунул её ему в руки.
— Не хотел… — Ленни хлебнул, закашлялся и просипел, широко разводя руками. — Ну… чтобы бум! Чтобы так пиздануло.
— Подробней, сынок.
— Ну…
— Подковы, гну. Напомнить про жопу?
— Простите, шериф. Ну… я увидел, как один из них чиркнул спичкой, а потом стал раскручивать на верёвке что-то с горящим фитилем. Ну… — Фарелл повинно опустил голову, — я и выстрелил. Оно и ёбнуло…
— Святой Иисус… — ахнул Хикок. — Парень в темноте попал прямо в связку динамита…
— А куда ты стрелял? — Холлидей присел рядом с Ленни.
— Ну, в эту штуку, что с фитилём… — опасливо косясь на меня, признался Фарелл. — Я могу…
Я просто покачал головой и приобнял паренька.
Ну что тут скажешь…
Таким образом, упокоенных говнюков стало двенадцать. И я по-прежнему не открыл свой счёт. Вот только уложить их трупы для демонстрации возле офиса уже не представлялось возможным в виду некоторой фрагментации вышеупомянутых. Да и саму доску со списком разломало нахрен.
Потом пришлось утихомиривать горожан и владельцев пострадавшей собственности, но с этим я справился быстро и решил категорически нажраться.
Как ни крути, самое лучшее средство от нервных потрясений — это алкоголь. Вот только есть очень реальный шанс быстро спиться, потому что грёбаный Дикий Запад — это одно сплошное нервное потрясение.
Док Холлидей и Дикий Билл Хикок с моим желанием единодушно согласились, и мы направились в ближайшее питейное заведение, то есть в салун старины Блюхера. По пути к нам присоединились Мусий и Муна. Война войной, а салуны мои пушистики просто обожают.
Дочь хозяина быстро притащила в приватный кабинет сковороду жареных сосисок, а сам Вилли, бутылку настоянной на анисе водки, производства моей винокурни.
Я наколол пару сосисок на вилку, раздал их котанам, а потом взялся за бутылку.
— Как говорится, чтобы не последняя!
— Ваши тосты надо записывать, Бенджамин, — Хикок провёл стаканчиком под носом. — О! Новый сорт? Приятно пахнет…
— Обычная водка… — я тоже взял стакан, но его, совершенно неожиданно, выбил из моих рук Мусечка. И принялся истошно орать на пару с рысихой.
— Тоже хотят, — хохотнул Дикий Билл. — Налейте, Бенджамин.
Мусий хладнокровно понюхал лужицу и брезгливо фыркнул.
— А по морде? — я уже совсем собрался приструнить вконец охреневшего котяру, но тут, опять же неожиданно, понял, что водка сильно пахнет… не анисом, а пахнет миндалем.
Схватил бутылку, глянул на свет и заорал стрелкам.
— Не пейте!
На донышке чётко просматривались ещё не растворившиеся маленькие прозрачные кристаллики.
— Что такое? — Док Холлидей понюхал свой стакан, поднял на меня глаза и тихо поинтересовался. — Пахнет миндалем. Цианид?
Я кивнул и потащил из кобуры револьвер.
— Как-то мне уже не очень хочется оставаться в это сраном городишке… — Хикок сплюнул. — Одно дело умереть от пули, а совсем другое выблевать из себя все кишки.
— Что-то ещё, джентльмены? — в этот момент в кабинет заглянул Блюхер.
— Иди сюда, Вилли… — я поманил хозяина, потом налил в стакан водки и подвинул его к нему. — Выпей за наше здоровье.
— Почему, не выпить с такими людьми? — Вилли солидно оправил усы и взял стаканчик. — Прозит, как говорят у нас в Мекленбурге!
Я сразу понял, что старик здесь ни причём и едва успел выбить стакан из его руки.
— Шериф?
— Водка отравлена.
— Что? — Блюхер недоуменно на меня уставился. — Я вас уважаю, шериф, но вы несёте какую-то срань.
— Я не шучу, Вилли. Кристаллы цианида ещё не растворились, значит его подсыпали совсем недавно, а ты принёс открытую бутылку. Кто сорвал с неё сургуч? Советую напрячь память.
Хозяин салуна мертвенно побледнел и тихо выдавил из себя.
— Мистер Вайт… шериф… это я сделал…
Я встал и подошёл к нему.
— Не ври Вилли, если бы ты отравил водку, ты не стал бы её пить.
Старик мотнул головой.
— Нет, мистер Вайт. Это я сделал…
Я вдруг догадался, кого Блюхер так старательно может выгораживать.
— Грета сорвала сургуч? Так…
Вилли смолчал.
Через пару минут Дикий Билл и Док Холлидей притащили дочь хозяина салуна, глухонемую Грету. Глухонемую и почти полностью полоумную.
Через Вилли удалось выяснить, что цианид две недели назад ей передал её жених, чтобы отравить меня. Взамен он пообещал на ней жениться и увезти в Нью-Йорк.
Личность таинственного жениха, которого не знал даже её отец, выяснить так и не удалось. Грета, похоже, тоже сама не очень понимала, кто это такой. И вообще, считала женихами всех, кто ей хоть раз улыбнулся.
На этом расследование окончательно зашло в тупик.

Глава 23

«Кривые ноги, наличие усов и шестизарядника на поясе, ни разу не примета на Диком Западе. Тут у каждого второго засранца, мать их так, усы, ствол и кривые ноги…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

— Принимайте эти порошки по утрам после еды, миссис О`Лири и, с божьей помощью, мы справимся с вашими суставами…
— Я перестала надеяться на этого джентльмена… — сухенькая старушка в старомодном капоре, сердито фыркнула и ткнула скрюченным от подагры пальцем в потолок, — ещё после того, как он забрал моего первого мужа. Ох и идиотом же был Джонни. Впрочем, второй и третий были такими же тупыми говнюками. За четвёртого даже говорить не буду, этот придурок вечно путал свою шляпу с кастрюлей.
Сестра Коранфила тихо хрюкнула и зажала себе рот, чтобы не расхохотаться.
Я тоже улыбнулся и поинтересовался у старушки.
— И сколько же у вас было мужей, миссис О`Лири?
— Сколько? — вдова озадаченно оттопырила губу. — А я их что, считала? Вроде пять. Или шесть? Точно шесть, если учитывать нынешнего дурачка Абессалома. Охо-хо, совсем стала на голову слаба. Ну я пошла, мистер Вайт, дай вам Господь долгой жизни…
Вдова, подпирая себя в поясницу рукой и страдальчески покряхтывая потащилась на выход.
Я откинулся на спинку стула и начал набивать трубку табаком. На следующий день после аннигиляции Дьякона Джима с его ребятами, я счёл, что слишком увлёкся обязанностями шерифа и объявил приём в клинике. Всё же я не только шериф, но ещё и доктор. А личному составу дал денёк на отдых. Впрочем, некоторые меры предосторожности всё-таки предпринял.
На входе вдруг бабахнул выстрел, а следом сразу второй.
Из подсобки вылетели с шестизарядниками доктора Беркович и Тернер. Сестра Коранфила тоже выхватила из-под стола лупару.
Я уже было подумал, что в город пожаловала очередная банда, но в действительности всё оказалось гораздо проще и забавней.
— У этого сраного ублюдка торчал дробовик из-под куртки… — миссис О`Лири, держа древний капсюльный Ремингтон стволом к верху, пнула распластавшегося на земле бородатого мужика. — Я сразу и поняла, что засранец сюда не за пилюлями наведался…
Док Холлидей и Дикий Билл, тоже выскочившие из клиники уважительно поклонились вдове.
«Засранец» не подавал никаких признаков жизни, что особо не удивляло, учитывая разваленную пулями башку. Мягкая свинцовая пуля калибром примерно в одиннадцать миллиметров на таком расстоянии творит с черепной коробкой просто ужасные вещи.
«Таким образом, счёт стал уже тринадцать — ноль, в нашу пользу. А я опять остался без трофейного скальпа… — мысленно прокомментировал я сценку. — Интересно, я хоть одного претендента на мою голову завалю? А с другой стороны — все, что не делается — делается к лучшему. Мне хватит и собственного кладбища…»
— Ну, я пошла, мистер Вайт? — Вдова сняла поводья своей лошадки с коновязи, лихо вскочила в седло, пришпорила кобылу и уже на ходу прокричала: — Дайте знать, если за этого говнюка мне что-нибудь положено…
Все присутствующие уже не скрываясь заржали, а я только покачал головой. Дикий Запад, что с него возьмёшь. Впрочем, миссис О`Лири скорее исключение, чем правило, у большинства вдов в городе даже лошадей нет.
Приём продолжился, а ближе к обеду, в кабинете появился Вилли Блюхер.
— Мистер Вайт… — старик снял шляпу и нерешительно замер на пороге.
— Мистер Блюхер? Вас что-то беспокоит?
Во вчерашней истории с отравлением я его не винил, да и Грету, честно говоря, тоже. Что с неё возьмёшь?
— Нет, мистер Вайт… — старик вздохнул. — Я пришёл попрощаться с вами. Не держите на нас зла.
— Что значит, попрощаться? А кто меня пивом будет поить? — я от неожиданности даже встал.
— Я продаю своё заведение и пивоварню мисс Морган… — Вилли пожал плечами. — Извините, но после случившегося, я не смогу больше жить в этом городе.
— Да что за ерунда… — я взял старика за локоть и подвёл к креслу. — Присаживайтесь, мистер Блюхер. Для начала спокойно поговорим, а потом уже будете решать. Я ни в чём не виню ни вас ни вашу дочь. Насколько мне известно, никто в городе ничего не знает. И не узнает, я гарантирую.
— Дело не в этом, мистер Ват… — Блюхер покачал головой. — Просто… просто я боюсь за Грету. Господь уберёг на этот раз, но если она ещё раз сотворит что-нибудь подобное? Что делать тогда? Запереть в четырёх стенах я её не смогу, а если что-то случится, грех ведь на меня с женой падёт. Поэтому мы решили с моей Гертрудой уехать к сыну в Юту. Там Грета будет под хорошим присмотром, да и нам спокойней.
— Мистер Блюхер, право, не стоит горячиться… — я запнулся и замолчал.
Да и что тут скажешь? По большому счёту, старик Вилли прав. Грета — слабое звено. Изолировать её не получится, а если оставить всё как есть — один Маниту знает, что она может вытворить. А после того, как что-то случится, семье Блюхеров в Бьютте не жить. На Диком Западе ты хороший человек ровно до тех пор, пока тебя не назначат плохим. А плохой — почти синоним слова мёртвый. Нравы примитивные, хотя и честные.
— Всё решено, мистер Вайт… — Вилли ободряюще улыбнулся. — Не переживайте, я обучил Петера и Альфи, они справятся с пивом не хуже меня. Мисс Меллори хорошая хозяйка, заведение не пропадёт. Да и вы присмотрите. Только есть просьба, если можно, пусть салун так и останется салуном «Баварское пиво Вилли Блюхера». Мне будет приятно, когда люди будут меня вспоминать.
— Обещаю, Вилли.
— И ещё… — старик понизил голос. — Мы с женой долго пытались узнать от Греты, кто такой этот её жених. Но удалось выяснить только то, что он маленького роста… — Блюхер чиркнул себя рукой груди. — Вот такой. И ещё у него большой револьвер, большие усы, кривые ноги и, простите, здоровенный елдак. И он не из Бьютта или прибыл сюда недавно. Больше ничего.
— Спасибо… — я автоматически поблагодарил Блюхера, хотя его информация ничего толком не прояснила. Усатых коротышек с револьверами в городе полным-полно. Хотя… если подумать, тот урод, что зарезал адвоката тоже вроде был невысокого роста. Но и это ничего не даёт. Кривые ноги, наличие усов и шестизарядника на поясе, ни разу не примета на Диком Западе. Тут каждого второго, мать их так, усы, ствол и кривые ноги.
— Пожалуй, на этом всё… — старик неловко встал. — Если доведётся побывать в Солт-Лейк-Сити, заходите к нам. У сына там тоже пивоварня. И спасибо…
— За что?
— За то, что не убили нас… — старик развернулся и пошёл к двери.
Мне дико захотелось пальнуть ему в спину. Твою же мать, они меня что, совсем за изверга считают? Хотя да, идиотский вопрос. Конечно, считают.
После визита Блюхера, я принял ещё несколько пациентов, провёл осмотр в стационаре клиники и вернулся в свой кабинет, для того чтобы переодеться.
Снял халат, застегнул пуговицы на сюртуке, надел шляпу и вышел на улицу.
Никаких планов на сегодняшний день не было, и я решил проведать детишек, а точнее, пообщаться с их матерями.
Билл Хикок и Док Холлидей направились в салун, а Мусий и Муна, как только сообразили, что я еду на свидание с Бель и Пруденс, сразу же свалили в направлении леса. Как уже говорил, пушистики дико не любили свиданий с моим потомством.
Выехал на дорогу и бросил поводья — Жирик сам прекрасно знал путь к поместью Пруденс.
Сам просто отдыхал и пялился по сторонам, последние денёчки выдались довольно утомительными. Свежий воздух, горы, лес, ручейки, Монтана чертовски красивое место.
— Мистер Вайт!!! Я слышал, что вы славно надрали задницы ублюдкам! — Вилли Бахер стянул с головы шляпу и кинулся открывать ворота.
Я ему просто кивнул и проехал во двор. Отдал поводья и прошёл в дом.
— Как вы, мистер Вайт? — мисс Минипенни, наградила меня приветливой улыбкой. — Что-то вы выглядите уставшим. Сколько засранцев сегодня пристрелили?
— Ни одного, — честно признался я и сделал вид, что собираюсь приобнять гувернантку. — Адель, вы что, внезапно меня полюбили?
— Не внезапно, а после того, как вы продемонстрировали мне свою отличную задницу, мистер Вайт… — мисс Минипенни ловко ускользнула и присела в кокетливом книксене. — Но любовь не помешает мне пристрелить вас, если вы не перестанете меня лапать.
«Ты смотри, эта мымра ещё и шутить умеет…» — подумал я, улыбнулся британке и прошёл в кабинет.
Бель и Пруденс что-то подсчитывали, сидя за столом. Увидев, что я вошёл, они разом вскочили, кинулись ко мне.
— Бен, мы так скучали! — женщины повисли у меня на шее, причём каким-то загадочным образом умудрились не помешать друг другу.
Я притворно нахмурился и буркнул.
— Для начала кофе и сигару.
— Сейчас, сейчас… — матери моих детей развили бурную деятельность и уже через минуту, я сидел в кресле с чашечкой и дымил сигарой.
Бель и Пру устроились напротив и умильно на меня уставились.
Я чуть не поперхнулся.
— Что?
— Что не так? — Бель фыркнула. — Уже нельзя на отца своего ребёнка посмотреть?
— Ты несносен, — поддержала её Пруденс. — Мы беспокоились, всё-таки.
Я широко ухмыльнулся.
— Вот такими вы мне больше нравитесь. Ладно, рассказывайте. Как дети, как доходы, как вы?
— Значит, тебя интересует, как мы, в последнюю очередь? — язвительно поинтересовалась Бель. — Свинья ты, Бенджамин. Кстати, мы тут прикупили заведение мистера Блюхера.
— Знаю. Только не меняйте название салуна, старик Вилли просил. Впрочем, плевать, поступайте как знаете.
— С детьми всё нормально, — доложилась Пруденс. — Отчёт по прибыли получишь завтра. Свою долю — тоже. Доволен?
— Доволен, доволен.
— А как у тебя дела? Мы слышали, что ты завалил не меньше десятка мерзавцев. Или взорвал? Мы взрыв слышали. Расскажешь?
— Тринадцать, если точно, — я решил, что будет правильней ограничиться краткой версией событий. — И не я, но неважно.
— Скоро всё закончится, Бенджамин, — убеждённо заявила Пруденс. — Очень скоро. Потерпи немного.
Бель подтвердила слова подруги кивком.
— Хотелось бы верить… — спокойно ответил я.
Но сам верить даже не собирался. Ты смотри, провидицы нашлись. Всё, сука, только начинается. И не факт, что я всю эту хрень переживу.
— Останешься у нас? — с лёгким намёком поинтересовалась Бель.
Я ненадолго задумался и кивнул. В самом деле, почему бы и нет. Заслужил трудами праведными.
— Останусь, но только если… вы меня поняли.
Пру страдальчески вздохнула и посмотрела на Бель. Та на неё. После чего дамы дружно покраснели и кивнули.
— Хорошо, извращенец. Но в последний раз! И только после того, как тщательно вымоешься.
Вечер пошёл своим чередом. Я славно отужинал, поигрался с детишками, а потом залез в ванну. Ну как в ванну? Вряд ли в Монтане где-то можно найти настоящую чугунную ванну. Железных дорог нет, а гужевым транспортом такую тяжёлую хрень тащить в этот край географии долго и очень дорого.
Если точнее, то я залез в большущую деревянную кадку, застеленную простынёй, чтобы заноз в задницу не нахвататься.
Откинул голову на бортик, закрыл глаза и задумался.
Собственно, что мне ещё надо от жизни? Дом есть, коты есть, дети есть, денег хватает, жёны, а вернее, женский пол, в ближайшей доступности тоже присутствует. Грёбаной толерантностью и прочей грёбанной заумью даже и не пахнет. Вокруг сплошной экологический парадиз, а молоко и сметана — это молоко и сметана, а не искусственная хрень. К тому же, занимаюсь любимым делом. Я сейчас о лечении, а не об убийствах. Получается, жизнь удалась? Вот честно, в двадцать первом веке я чувствовал себя гораздо неуютней, чем в грёбаной Монтане девятнадцатого. Людей мало, а при желании можно легко убраться туда, где вообще человеков не присутствует. Вот повыбью уродцев, вообще наступит тишь да благодать. Наделаю Бель и Пруденс ещё детишек, штук эдак шесть или восемь на двоих, да заживу мирно и спокойно. А цивилизация пусть идёт в жопу.
Неожиданно послышался странный хлопок, очень похожий на выстрел из карманного короткоствольного револьвера. В потом сразу второй и третий. А уже после этого приглушённый истошный женский вопль.
— Твою мать, — я одним рывком вылетел из ванны и вбил ноги в сапоги. После чего ещё раз ругнулся, вспомнив, что оружие оставил в своей комнате.
Оглянулся и подхватил стоящий в углу топор, которым кололи лучину для печки.
Ещё раз прислушался, выскочил в коридор и нос к носу столкнулся с бородатым и патлатым мужиком, который держал в правой руке револьвер.
Глухой хруст, сдавленный хрип — патлатый выронил ствол и начал заваливаться набок.
Я вырвал топор из его черепа, а левой поднял с пола шестизарядник. Только сорвал патронташ с трупа, как на меня выскочил ещё один мужик с коротким дробовиком наизготовку.
Бабахнул выстрел, и сразу же оглушительный дуплет — неизвестный разрядил стволы заваливаясь, уже в потолок.
— Сука… — я заметил, что дверь в детскую открыта, сунулся туда и кубарем полетел на пол, споткнувшись об чей-то труп.
Забарахтался, вскочил на колени и уставился на маленький блестящий револьверчик в руке у мисс Минипенни.
Британка держала его, выставив вперёд обеими руками, и закрывала собой кроватки с детьми.
— Бери детей и в спальню к Пруденс…
Адель кивнула и подхватила детишек. Я выглянул в коридор и махнул ей рукой. Дождался пока гувернантка выбежит и ринулся к лестнице на первый этаж.
Садануло несколько выстрелов, но меня спасло то, что я в очередной раз споткнулся, уже об тело горничной.
Полетел кубарем по ступенькам и сшиб кого-то с ног.
К счастью упал на спину, почти наугад выстрелял весь барабан, а потом снова схватился за топор.
Происходящее расплылось в череде картинок, почему-то окрашенных в багровый тон. Я впал в какой-то транс и видел себя словно со стороны.
Весь залитый кровью голый мужик, рыча как зверь, рубит топором, неподвижные тела людей на полу.
Пришёл в себя только тогда, когда кто-то истошно заорал с улицы.
— Не стреляйте, шериф, это я, Дункан! Не стреляйте!
Я обвёл взглядом гостиную. Всё вокруг было завалено расчленёнными трупами.
— Матерь божья! — ахнул шотландец, нерешительно переступив порог.
— Бен, ты живой?!! — жалобно всхлипнули Бель и Пруденс, так же нерешительно выглядывая с площадки на лестнице, ведущей на второй этаж.
Я пожал плечами, переступил через мёртвое тело, сел в кресло, аккуратно поставил топор к креслу и прохрипел:
— Виски и сигару, вашу мать. Пожалуйста…
Чуть позже стало ясно, что к нам наведался сам Джесси Джеймс со своими ребятами. Охрану они сняли бесшумно, частью перерезали, а частью пристрелили из лука. Попавшуюся на пути горничную тоже убрали без лишнего шума. Подвело их только то, что засранцы не знали расположения комнат в доме и по ошибке сначала сунулись в детскую, где их встретила мисс Минипенни. Она же отправила на тот свет самого знаменитого Джесси Джеймса, влепив ему маленькую пульку тридцать восьмого калибра прямо в лоб. Пятерых убил я, остальные ломанулись бежать, но наткнулись на ребят с въездного поста, которые услышали пальбу и прибежали на помощь.
Ну а мне…
Мне всего лишь отстрелили…
Нет, не яйца, мне ничего не отстрелили. Вообще ничего, ни царапинки.
Свидание с матерями моих детей очень ожидаемо не состоялось. И не по их вине, я просто вылакал бутыль вискаря из горла и вырубился.
Придя в себя, на следующий день ближе к обеду, вернувшись в город, я по привычке прокрался под окошко офиса, чтобы послушать, что обо мне судачат помощники. Я примерно подозревал уже, что услышу, но версия прошедших событий в изложении грёбаного шотландца оказалась уж вовсе жуткой.
— Голый! — излагал Макгвайр. — Голый, а точнее, в одних сапогах, с головы до ног в крови, елдак торчит и с топором в руках. А вокруг!!! — Дункан сделал паузу. — А вокруг, трупы. Верьте мне, до хренище трупов. Вернее, кусков трупов. Головы, ноги, руки, кишки! Сэмми, засранец, как ты думаешь, что там происходило?
— Ну… — Сэмми Питкин замолчал. — Ну, думаю, босс всех порубил?
— А почему он был голый, недоумок и почему у него хрен торчал? Напомнить тебе, что наш шериф сделал с тем парнем в Вирджиния-Сити?
— Да ну… — ахнул Ленни Фарелл. — Неужто…
— Что-то мне нехорошо, — Малыш Болтон громко икнул.
— Проклятье!
— Матерь божья!
— Больной ублюдок!..
— Да я детям своим буду рассказывать, под началом какого больного ублюдка служил…
— Да, да, сынки… — Макгвайр самодовольно хохотнул. — Мистер Бенджамин Вайт, рубил бошки ублюдкам Джесси Джеймса, а потом имел их всех в шею, чтоб меня разорвало! Да у меня чуть яйца не поседели, после того, как я увидел. А потом мистер Вайт присел в кресло, положил себе на колени топор и так вежливо попросил, принесите мне чашечку кофе, пожалуйста. Кофе, мать вашу, сынки. Пожалуйста, принесите кофе, чтоб я сдох! Вы когда-нибудь слышали, чтобы наш шериф говорил, пожалуйста?

Глава 24

«И пусть, грёбаный мир, мать его так, ждёт хоть до усрачки…» 
Бенджамин «Док» Вайт.

— Бен…
Я молча стоял с каменной мордой.
— Бен, ты нужен нам! — уже в один голос взмолились Пруденс и Бель. — Вернись, мы просим тебя.
По их тайному сигналу, видимо в виде последнего аргумента, мисс Минипенни выскочила вперед с малышами наперевес и подсунула их мне.
Я стиснул зубы от вспыхнувшего раздражения и даже не пошевелился.
Британка встряхнула Катьку и Петьку, видимо для того чтобы усилить трагический момент детским плачем, но детки только весело захихикали.
Тогда Аделаида скорчила уничижительную рожицу в мой адрес и опять убралась в тыл.
— Бенджамин, мы любим тебя!
Очередной призыв облагоразумиться тоже меня никак не тронул.
— Мы будем хорошими и послушными… — Пруденс застенчиво потупилась.
— Очень послушными… — прямо намекнула Бель. — Тебе понравится.
Я только вздохнул. Ну почему слово «нет» в женском понимании трактуется как угодно, но только не в прямом его смысле.
— Какой же ты мерзавец!!!
— Я отдала тебе свои лучшие годы!
Пру и Бель, очень предсказуемо перешли от увещеваний к оскорблениям.
Мне постепенно стал надоедать этот концерт по заявкам.
Вариант силового решения проблемы, несмотря на эффектность и привлекательность пришлось отмести, ввиду присутствия чад.
Я в который раз тяжко вздохнул и спокойно поинтересовался.
— Я что, мать вашу, бросил вас?
— А что ты сделал? — взвилась Бель. — Когда ты последний раз навещал детей и нас, мерзавец?
— Повторю вопрос, последний раз. Я вас бросил? Я говорил, что вас бросаю?
— Нет… — женщины слегка растерялись. — Но…
— Что «но»? Вашу мать, последние две недели меня только и делают, что пытаются убивать. Я не могу отдохнуть неделю?
— Можешь, но…
— Вон.
— Хочешь, мы тебе еды приготовим?.. — взмолилась Пру.
— И постираем, — поддакнула Бель. — О тебе же никто не заботится. Завшивел, наверное, совсем.
— У меня всё чисто.
— Кто тогда у тебя убирает? — Пруденс подозрительно стрельнула глазами на дом. — Опять эта узкоглазая шлюха?
— Вон! Или…
— Хорошо, хорошо. А когда ты вернёшься?
— Ну всё, достали… — я сдёрнул с сучка уздечку.
— Свинья!!! — дружно пискнули дамы и ретировались в коляску. — Но мы тебя будем ждать! Очень ждать. Не задерживайся, пожалуйста…
Я проводил их взглядом и вернулся в кресло на веранде. Мусий и рысиха тут же оккупировали колени и принялись урчать как минитрактора. Муна за последнее время сильно вытянулась и даже сровнялась размерами с Мусей, подозреваю, при своем желании, она уже смогла бы задать ему трёпку, но каким-то удивительным образом, кошаки жили душа в душу.
— Как насчёт того, чтобы поставить вам памятник, мохнатые, вы, засранцы?
— Мр-р-р-ру… — Муся и Муна ни на тон не убавили урчанья.
— Из чистого серебра, в натуральный рост! В центре этого грёбаного городишки!
И это предложение не нашло никакого отклика у кошаков, впрочем, возражать они тоже не стали.
— Приземлённые вы создания… — посетовал я и протянул руку к столику, на котором стояла чашечка с кофе. — Тьфу ты… остыло. Ну да ладно…
Отдыхаем мы от трудов праведных, вышли, так сказать, в законный отпуск. Ну а что? Должен же быть у шерифа и его друзей отпуск?
А если точнее, меня всё до чёртиков достало, я плюнул и убрался к себе на фазенду. И пусть, грёбаный мир, мать его так, ждёт сколько угодно.
Пешие и конные прогулки, здоровый сон, рыбалка и охота, никаких баб, чуточку виски, а на остальное плевать.
После разгрома банды Джесси Джеймса нашествие алчущих моей головы ублюдков практически сошло на нет, к тому же вернулись отряды городской самообороны, так что и без меня справятся. А не справятся — сами виноваты, опять же, я тут не причём.
Нет, я не ушёл с поста шерифа, как сочту нужным — вернусь, вот правда, когда, сам не знаю. Отпуск у меня и точка.
Вчера приезжала делегация от города, просили меня вернуться, но я делегатов послал подальше. Ну как послал, просто пальнул пару раз над головами, они всё и сами поняли.
— Ну что, пора? — поинтересовался я у котиков, спихнул их с колен и подошёл к мангалу, на котором пеклась здоровенная озёрная форель.
Ужин прошёл в мажорных тонах, мы с кошаками налопались до отвала, после чего пушистики отвалили в лес по своим делам, ну а я вернулся в кресло-качалку на веранде и снова взялся за сигару.
Ещё несколько минут ушло на созерцательное ничегонеделанье, а потом я заметил внизу на тропинке мерина Карла Варезе и его владельца.
Немного подумал и вышел ему навстречу. Карл нормальный мужик, так что сначала выслушаю, а уже потом пошлю.
— Шериф!!! — федеральный маршал приветливо раскинул руки. — В меня-то, надеюсь, ты палить не станешь? Клянусь своими яйцами, я не буду уговаривать тебя вернуться! Просто хочу пропустить пару стаканчиков со старым боевым другом!
Маршал спрыгнул с седла, сплюнул табачную жвачку, присел в неуклюжем книксене и жизнерадостно заржал.
Я улыбнулся, маршал неожиданно развеселил меня и решил, что, пожалуй, пропустить с ним пару стаканчиков будет неплохой идеей.
— Заходи… — махнул рукой, повернулся и вдруг, внезапно всё понял.
Твою мать!
Маленький рост!
Мощные длинные руки!
Кривые коротенькие ножки!
Громадный револьвер — Ле-Ма — больше не бывает.
И табачная жвачка, наконец!
Убийца адвоката и заказчик отравления, то есть грёбаный жених Греты — одно лицо. И этот ублюдок — федеральный маршал Варезе!
Но ничего предпринять не успел — затылок взорвался вспышкой дикой боли, в глазах полыхнуло, и я провалился в сплошную темноту.
Не знаю, сколько я был без сознания, а когда очнулся, сообразил, что меня куда-то везут, перекинув через круп лошади, впереди седла, в котором сидел грёбаный маршал. Затылок тупо саднил, к горлу подступала мучительная тошнота, а руки и ноги были связаны.
— Очнулся, Бенни? — хохотнул Варезе. — Крепкая у тебя башка, ничего не скажешь.
— Сука, глотку перегрызу…
— Со всем уважением, но не успеешь… — маршал опять заржал. — Ничего личного, Бенни, ничего личного, но тебе пора на покой.
— Давно перешёл на жевательный табак? — усилием воли подавив рвотный позыв, тихо поинтересовался я.
— Ты смотри, догадался, засранец, — хмыкнул Варезе. — Я его всегда жевал, Бенни, всегда. Но при тебе курил трубку.
— А зачем убил адвоката? — я попробовал на крепость путы и мысленно зло выругался — руки и ноги стянули так туго, что они уже начали неметь.
— Не шути, Бенни, вышибу мозги… — в голосе маршала звякнула сталь. — Будешь вести себя смирно — поживёшь еще. И умрёшь без лишних мучений.
— Хорошо, буду себя вести хорошо, но ответь тогда на мои вопросы.
— И нахрена мне это надо? — глумливо поинтересовался маршал. — Я что, на дурачка похож?
— Если до сих пор не убил — значит я тебе нужен пока живым… — процедил я, а потом остервенело заорал. — Отвечай, мать твою шлюху, иначе откушу себя язык. Сунешь в рот палку, просто перестану дышать. Ты меня знаешь, собака сутулая…
— Сумасшедший ублюдок… — с некоторым восхищением выругался маршал. — Ладно, ладно. Грёбаный адвокат слишком много знал и пытался меня шантажировать.
— Что знал?
— О моём прошлом, — отрезал Варезе. — Я не всегда был маршалом. На этом всё. Давай, дальше…
— Ты подговорил Грету?
— А кто ещё? — хохотнул маршал. — Дурочка как увидела моего дружка, совсем свихнулась. Но так даже лучше получилось, скоро сам поймешь.
— Красавчика Пита тоже ты нанял?
— Тоже я.
— Почему раньше сам меня не убил, была же возможность и не одна?
— Была, — спокойно согласился Варезе. — Но я ждал самого верного момента.
— На кого работаешь?
— На себя, дурачок, на себя.
— На деньги польстился, сука?
— А я что, хуже других? — хмыкнул маршал. — Мне эти ебеня уже поперёк горла стоят. Так, если не надоело, задавай ещё вопросы — нет, заткнись. Не переживай, скоро придём.
Я от злости чуть действительно не откусил себя язык. Блядь, это же надо было так по-идиотски подставиться. Задавать вопрос куда везёт — глупо, конечно на расправу к братцам Уолкерам. И довезёт, блядина — уже смеркается, к тому же он выбрал долгий и безопасный путь, через лес. И искать никто не бросится — сам же всех прогнал, баран. И кошаки куда-то запропастились. Полная жопа, как ни крути. Но шанс соскочить есть всегда, так что не стоит торопиться на тот свет. Если не соскочить — то хотя бы красиво сдохнуть. Красиво жил — красиво отдал концы… тьфу ты, какая хрень в голову лезет, прямо самому противно…
Слегка поразмыслив, сделал попытку свалиться с лошади, в надежде, что путы лопнут, свалился, расшиб башку об камни, но ремешки выдержали.
— Не понимаешь английского языка… — притворно скорбно заметил Варезе. — Ну ничего, сейчас поймёшь…
Маршал спрыгнул с лошади и уже через мгновение мои ребра пронзила дикая боль.
Удар сыпался за ударом, я даже стал побаиваться, что обоссусь. Грёбаный коротышка бил умело и расчетливо, отходя и примериваясь, раз за разом вбивая свой сапог в меня.
К счастью, в намерение маршала явно не входило меня убивать, и экзекуция сравнительно быстро закончилась.
— Ещё раз трепыхнёшься… — Варезе играючи забросил меня на лошадь. — Клянусь, Бенни, я переломаю тебе все кости…
Дальнейший путь нет нужды описывать, я искусал себе все губы, чтобы не орать от боли, а тот момент, когда мы подъехали к усадьбе Уолкеров, вообще пропустил, потому что вырубился.
— Ба, кого я вижу… — кто-то сдёрнул меня с мерина и бросил на землю. — Ребята, да это же шериф Бенни! Сбылись мои молитвы…
Жестокий пинок перевернул меня на спину.
Сквозь багровую пелену в глазах проступили глумливые скалящиеся рожи.
— Теперь ты моя сучка, говнюк!
— Эй, я первый ему жопу буду рвать!
— Ну что, засранец, свиделись…
— Гы-гы-гы…
— Порвать ублюдка…
— Альфи, тащи верёвку…
— Распять мерзавца…
— Припалить углями!..
Я с трудом растянул разбитые губы в улыбке и, пуская кровавые пузыри прохрипел.
— Рады видеть свою мамочку, засранцы? Учтите, сися у меня одна, так что сосать будете по очереди…
Первый же пинок чуть не вышиб меня из сознания. Признаюсь, была тайная надежда, что меня просто забьют нахрен, но и она не сбылась.
— Назад, мать вашу!!! — проревел маршал. — В сторону, сукины дети! Этот говнюк мне нужен ещё живым. Ты, да, я тебе, щенок, иди сюда!
Раздался тяжёлый звук удара и плаксивый визг.
— Как скажешь, босс…
— Всё, всё…
— Как прикажете, босс…
— Назад, так назад…
Каким-то удивительным образом братва Уолкеров признала Карла Варезе за своего главаря и безукоризненно выполнила приказ.
— Вот так-то, сынки… — хохотнул маршал. — Вижу, мы поладим. А теперь оттащите Бенни в надёжное место с крепкими засовами, ему придётся дождаться, когда вернутся хозяева. Ты и ты, как там тебя, берите шерифа. И поосторожнее мне…
Куда меня оттащили, я не видел, зато хорошо чувствовал, как на ногах и руках резали путы. А потом брякнула цепь, а на шее защёлкнулся металлический ошейник.
— Бенни… — хмыкнул маршал. — Тут я вот что подумал. Ну не гоже, что твои бабы останутся без присмотра. Твои ублюдки мне ни к чему, уж извини, а шлюшек, пожалуй, я выпрошу в качестве награды. Жалко ты не увидишь, как я с ними буду забавляться. Но отдыхай пока. Даже можешь водички попить, я распорядился принести. Но не вздумай сдохнуть, говнюк…
Лязгнула дверь и наступила мёртвая тишина.
Я открыл глаза и ничего не увидел, вокруг стояла сплошная темнота. Судя по ледяному земляному полу, меня заперли в какой-то подвал без окон.
Полежав немного, я наощупь нашёл плошку воды, напился и принялся ощупывать себя, чтобы определить, что мне отбили и не пора ли сдохнуть от внутреннего кровотечения.
Но, к своему дикому разочарованию, ничего серьёзного, кроме сломанных ребер и ушибов не нашёл.
Попробовал сломать ошейник, но тоже не преуспел.
Попытался понять, зачем я нужен Уолкерам живым, но так ничего толкового не придумал. Впрочем, скорее всего никакого хитрого плана не было. Просто хотят поглумиться перед смертью.
Умирать на самом деле очень не хотелось, но и страха перед смертью не было. Не было ничего, кроме злости и желания перегрызть глотку грёбаному маршалу.
Но из-за полной неисполнимости последнего, я не стал тешить себя надеждой и неожиданно заснул.
И даже увидел сон.
Правда, очень странный.
Уж не знаю почему, возможно из-за сотрясения головы, приснилась вообще какая-то хрень.
Небольшая полянка, окружённая плотным строем родных березок, маленький костерок с булькающим на огне котелком и несколько мужчин вольготно раскинувшихся на травке вокруг.
Собственно, ничего странного в картинке не было, кроме того…
Кроме того, что мужики были одеты в костюмы и военную форму уж очень разных эпох.
От кирас и ботфортов, до сюртуков с эполетами и гимнастёрок с фуражками образца Гражданской и Великой Отечественной.
— Добро пожаловать в клюп, дружище!!! — один из них, горбоносый смуглый кавалер с длинными завитыми волосами и в малиновом берете с шикарным пучком перьев на нём обернулся и приветливо махнул мне рукой. — Давай, давай, шевели булчонками…
Говорил он по-русски, но со странным акцентом, очень смахивающим на французский.
Остальные весело заржали.
Ноги сами понесли меня к костерку.
— Эко тебя отделали… — второй мужчина, в царской форме и фуражке с мягкой тульей, уважительно покивал, подвинулся и похлопал по траве ладонью. — Падай. Ну что, будем знакомиться?
— Бенджамин Вайт… — тихо признался я. — Бенджамин «Док» Вайт. А если точнее, Бенджамен Белов.
— Да уж наслышаны, наслышаны, — мягко улыбнулся кавалер в берете. — Я граф… — недоговорив, он вдруг прислушался и с сожалением пожал плечами. — Эх, пора тебе, братишка. Ну да ладно, следующий раз познакомимся ближе…
Бабахнул оглушительный звон колокола и меня разом вынесло в действительность.
А вот времени поразмышлять над дурацким сном мне не дали. Грубо вздёрнули на ноги, сняли ошейник, а взамен опять спутали руки. Но уже не так туго, да и ноги оставили свободными.
— Веди себя смирно Бенни, — зашептал в ухо маршал Варезе. — Может, и выторгуешь себе быструю смерть. Хотя, сильно не рассчитывай. Сильно разозлил ты людей, очень сильно…
Меня протащили вверх по лестнице, а местом назначения очень ожидаемо оказался кабинет братьев Уолкеров. Братья тоже присутствовали в полном составе.
Варезе жестом отправил восвояси конвоиров, закрыл дверь и зачем-то запер её на засов.
Уолкеры ничего не говорили, просто брезгливо на меня смотрели. Наконец, старший, подошёл поближе, лениво наотмашь хлестнул меня по щеке и насмешливо процедил.
— Ну что, мерзавец, видишь, как повернулось…
Но не договорил, потому что я изо всех сил засадил ему лбом в нос.
Хруст сломанной переносицы, вой и ругательства. Братья сорвались с места и начали разом пинать меня. Правда, у них не очень получалось.
Наконец, прозвучала команда.
— Повесьте этого ублюдка. И пусть подольше помучается.
— Как скажете, джентльмены… — Варезе вежливо поклонился и ловко извлёк из кобуры шестизарядник.
Причём, почему-то не свой «Ле-Ма», а мой «Смит-Вессон».
Удивиться этому я не успел, бабахнула череда выстрелов, и братцы Уолкеры перешли в разряд представителей неодушевлённой органики.
Маршал пожал плечами и шутовски мне поклонился
Сказать, что я охренел — это значит ничего не сказать. В голове плеснулась отчаянная надежда.
Но она сразу же испарилась.
Маршал швырнул пустой «Смит» мне под ноги и достал своего монстра.
В этот момент, в открытом окне мелькнула смазанная рыжая тень, а следом за ней сразу вторая, тоже рыжая.
Варезе свободной рукой вытащил из жилетного карманчика часы и довольно хмыкнул.
— Пара минуток у нас есть, Бенни, наслаждайся жизнью, пока есть возможность.
Я решил немного потянуть время.
— Ты работал не на Уолкеров?
— Нет, конечно… — Варезе деловито взвёл курок. — Эти сопляки уже отыграли свою роль. Не переживай, никто тебя не спасёт, остальные играют уже на моей стороне.
— Ты хочешь обставить дело так, как будто это я их завалил? А потом ты убьёшь меня? Кто настоящий заказчик? Херст? Рокфеллер?
Маршал улыбнулся и поднял шестизарядник.
В этот момент, на стол с пронзительным воплем выскочил Мусичка. Муся орал как резаный, но почему-то не нападал на маршала.
— А, вот ты где… — Варезе быстро перевёл прицел на кота. — А я думал, куда вы запропастились, твари…
И тут, наконец, я понял почему Муся не нападает. Он просто отвлекал внимание на себя, чтобы Муна смогла подобраться сзади.
Бабахнул выстрел, Мусю снесло со стола и, в это же мгновение, Муна мощным прыжком сбила маршала с ног и вцепилась ему в глотку.
Варезе выронил револьвер, забарахтался, захрипел, несколько раз крутнулся и, всё-таки оторвал от себя рысиху.
Но схватить ствол я ему уже не дал.
Рукоятка револьвера с глухим хрустом расколола череп. Удар, ещё один, и голова коротышки превратилась кровавое месиво.
Заливаясь слезами от горя, я вырвал из ножен его нож, воткнул его в пол, только начал резать верёвки, как послышался тихий болезненный мяв.
Не веря своим ушам, я обернулся.
Мусичка сидел на столе и, повизгивая от боли, облизывал обрубок своего хвоста.
— Терпи братик… — пришлось стиснуть зубы, чтобы не зареветь.
Муна толкнула меня лбом и настороженно пискнула.
— Сейчас, сейчас… — я сорвал с трупа патронташ и повесил его через плечо. Потом дозарядил свой «Смит» и «Ле-Ма» грёбаного маршала.
Когда последний патрон со смачным чавканьем вошёл в пустую камору, в дверь стукнули и послышался настороженный голос.
— Босс, вы уже закончили?
Муна и Мусий выстроились в арьергарде.
— Закончили, закончили, — я взвёл курки, быстро доковылял к выходу. — Ну что, с богом…
Гулко бабахнул дробовой ствол шестизарядника маршала, в двери появилась дыра, а в коридоре коротко и сипло всхрапнули.
Пинок, створки слетают с петель, Муся и Муна со зловещим шипением выскользнули из кабинета.
Для того чтобы выйти из особняка понадобилось ровно шесть выстрелов. Одного братка прикончили котаны, столкнув его с лестницы.
Во дворе пронеслись перепуганные вопли.
— Что там творится? Кто стреляет? Эдди, глянь…
Я прижался к стене и хмыкнул:
— Сиська у меня одна, так что сосать будете по очереди…
После чего пинком вынес входную дверь.
— Матерь божья?.. — братки ошарашенно на меня уставились. — Он живой? Господи…
— Живой, живой… — ухмыльнулся я и гаркнул. — Руки вверх, выблядки! Живо!..
Бабахнул «Смит», один из братков рухнул на землю.
Уже через мгновение все оставшиеся потянули руки вверх.
— Мордой в пол, сучьи дети!
И этот приказ был выполнен безукоризненно.
Я доковылял к ближайшему братку, прицелился ему в затылок и нажал на спусковой крючок.
А дальше методично обошел остальных.
Закончив, сел прямо на землю и глупо улыбнулся. Сил не оставалось ни на что, кроме этой дебильной улыбки.
Муся и Суна присели рядом, с гордыми выражениями на мордахах, как будто стояли в почётном карауле.
Так меня и застали Дункан Макгвайр, Дикий Билл Хикок и Док Холлидей, ворвавшиеся первыми в поместье Уолкеров. Как чуть позже выяснилось, один из братков после того как началась бойня очень верно оценил обстановку и рванул сдаваться в городской офис.
Но спасать меня прибыли не только помощники с ополченцами.
И не только федеральный судья с мэром и городским судьей.
Вдобавок какого-то хрена заявились Бель и Пруденс, да ещё с какими-то неизвестными и мало того, что подозрительными персонажами, так ещё и окружёнными плотным кольцом очень серьёзных и до зубов вооружённых парней.
Первыми после Макгвайра подошли чиновники, федеральный судья сухо кивнул и очень спокойно заявил.
— Шериф, к вам не будет никаких вопросов — мы уже всё знаем. Вы сделали свою работу, как всегда сделали отлично.
— Кто, мать твою?.. — тихо поинтересовался я. — Кто оплачивал весь этот банкет? Если не Уолкеры, то кто? Кто ими играл?
Вместо ответа Саймон Бутби ещё раз поклонился и отошёл.
Дженкинс вместе с мэром было сунулись ко мне, но их мигом оттёрли в сторону вооружённые мужики, пропустив моих женщин.
— Господи, Бен… — Бель с Пруденс подбежали, обняли, принялись заливать меня слезами и горячо зашептали в уши. — Всё закончилось Бен, всё закончилось. Это был Херст, Джордж Херст, он затеял всё, он использовал Уолкеров. Но нас больше никто не тронет. Это ты сам сейчас поймёшь.
А уже через несколько секунд оторвались, стёрли с мордочек плаксивые выражения и присели в книксенах.
— Мистер Вайт, позвольте представить вам мистера Джона Рокфеллера. Мистер Рокфеллер, наш партнер Бенджамин Вайт.
Вперёд вышел невысокий и ничем непримечательный усатый мужичок лет пятидесяти возрастом в обыкновенном брезентовом пыльнике.
Я покосился на него и молча взвёл курки на шестизарядниках. Пру и Бель, вытаращили глаза, бодигарды мигом вскинули свои карабины и прицелились в мою голову.
Рокфеллер усмехнулся и коротко бросил.
— Пошли вон.
После чего, уселся прямо на землю рядом со мной и удивлённо покосился на котов.
— Вот они какие… я думал, что вы и ваши коты — это просто красивая легенда.
Я снова смолчал.
Миллионер нырнул рукой за пазуху и извлёк помятую плоскую фляжку.
— Думаю, нам есть о чём поговорить, мистер Вайт.
Я немного помолчал и прохрипел:
— Думаю, вам хватит благоразумия, чтобы не пытаться отнять у моих женщин землю.
— О, конечно хватит! — Рокфеллер с улыбкой покачал головой. — Ни в коем случае никто ничего отнимать не будет. У вас отнимать себе дороже. Гораздо более прибыльней и спокойней будет нам работать вместе. У нас впереди очень много работы, мистер Вайт, очень много. И без вас мне никак не справиться…
Я ничего не ответил и просто снял курки с боевого взвода.
Ну что же, убить его я всегда успею…

Эпилог

— А вы участвовали в той знаменитой «Неделе Ужаса», в Бьютте, сенатор? — корреспондент газеты «Independent Record» снова нацелился карандашом в блокнот. — Когда мистер Вайт уничтожил едва ли не всех плохишей на Западе? Джесси Джеймса, Дьякона Джима Миллера и прочих известных преступников.
— Участвовал, — спокойно ответил сенатор Болтон.
— О, это просто прекрасно! — корреспондент явно обрадовался. — И сколько же скальпов плохих парней на вашем счету?
— Я в основном занимался подсчётом трупов, — мягко, но решительно отрезал сенатор.
— А мистер Вайт…
— Сынок, — Болтон нахмурился и пронзил собеседника ледяным взглядом. — Ты сюда пришёл брать интервью у меня или у мистера Вайта?
— Простите сэр, ради бога простите… — корреспондент стушевался. — Но дело в том, что у вас на носу очередные выборы и, если читатели узнают, что вы служили под началом самого «Дока» Вайта, ваша популярность взлетит до небес.
— Хорошо… — сенатор раздражённо поморщился. — Задавай свои вопросы, сынок. Но постарайся уложиться всего в один.
— Так каким он был? Простите, я попробую упростить для вас вопрос. Смотрите, сенатор. Лауреат Нобелевской премии за изобретение пенициллина, талантливый врач — многие приёмы в хирургии названы его именем, при этом, талантливый оружейник — откидной барабан его изобретения используется во всём мире, медный король, миллионер, партнёр и друг самого Рокфеллера, лучший стрелок Америки, легенда Дикого Запада — то есть, Бенджамин «Док» Вайт, бесспорно являлся яркой и неординарной личностью, практически гением. При всех своих талантах и популярности, если бы он захотел, то с лёгкостью стал бы не только сенатором, но и самим президентом. Но при всём этом, мистер Вайт до конца своей жизни оставался простым шерифом в Бьютте. Как так? Почему он отказался от политической карьеры?
Сенатор Болтон снисходительно улыбнулся.
— Потому что «Док» Вайт плевал на политику, сынок. Он имел всё и без политики… — Гарри Болтон усмехнулся и добавил. — Имел всё и всех. А сейчас заканчивай с писаниной, сынок.
— Благодарю вас, сенатор! Я отниму ещё минуту вашего времени, — корреспондент чиркнул карандашом в блокноте и торопливо задал следующий вопрос: — А что за история с исчезновением «Дока» Вайта? Поговаривают, что он чуть ли не вознёсся на небеса.
— Так и было, сынок… — сенатор хохотнул. — Так и было.
— Мистер Болтон, я не шучу, — корреспондент обиженно насупился.
— И я не шучу… — лязгнул голосом сенатор. — Громыхнул гром, и Бен Вайт исчез. Я видел это так же ясно, как и тебя сейчас, потому что в этот вечер мы пропускали по стаканчику со стариной Беном. Просто взял и исчез. От него остался только шестизарядник, любимая трубка, рубашка, штаны, бельё и сапоги. Думаю, он действительно вознёсся к Господу, как положено, нагим, аки младенец. Но мне сдаётся, очень скоро мы услышим об ещё одном Бенджамине Вайте. И он прославится на всю Америку не меньше чем его от… — Гарри Болтон запнулся, улыбнулся и спокойно поправился. — Не меньше чем его однофамилец.
— Кто это, кто? — корреспондент снова схватился за карандаш. — Кто этот джентльмен?
— Остынь сынок, скоро сам всё узнаешь, — сенатор тяжело прихлопнул ладонью по столу. — Интервью закончено…
Конец  
Днепропетровск. 2021 год.